Глава Семнадцатая

Горячие слёзы всё также лились, оставляя на одежде мокрые следы. Горячее лицо, что обжигало душу Кацуки. Осознание того, что он сделал его таким. Проблемы с доверием у него только из-за него. Напивается до беспамятства из-за него. Всё плохое случившемся в его жизни, связано на прямую с ним. Закрыв глаза, Кацу вспомнил события двенадцатилетней давности.

***

Бакуго побежал домой, после очередной прогулки с другом. Вбежав в дом, его останавливают на входе родители.

— Кацуки, не бегай!

— Хорошо-о, — протяжно ответил мальчик. Но родители не сдвинулись с места, именно потому мальчик спросил:

— Что такое?

— Кацуки... Нам надо кое-что сказать...

— А? Что такое мама?

—Мы переезжаем.

— Что? Это шутка? — Лицо мальчишки отражало потрясение и грусть. 

— Кацу... — Не успев договорить, мальчик перебил её:

— Это из-за того, что я разбил тарелку утром?

— А? Ты разбил тарелку?

— А? Нет...

— Кацуки... Агх, мы переезжаем.

— Но, почему сейчас?

— А школа? А бабушка с дедушкой? А Изуку? — На его глазах всё больше наворачивались слёзы.

— Хэй, Кацуки, не плачь... У тебя будет другая школа. На каникулах мы будем навещать бабушку и дедушку. А Изуку... В школе ты новых друзей найдёшь.

— Не нужны мне новые друзья! Я хочу быть с Изуку! — Рыдая, кричал мальчик на мать. Та пыталась его успокоить, но мальчик не унимался. Слёзы лились рекой, а истерический крик становился всё громче. Как вы все догадались, мнение шестилетнего мальчонка явно не считается. И на следующее утро, они съехали из дома и уехали в другой город, не предупредив мальчика со двора.

***

Бакуго покачал головой, дабы развеять воспоминания наполненные слезами. Их чувства наполнены слезами, как и их сердца. 

Мидория заснул на груди Бакуго.