Глава 25. Настоящее.
От слов Леви.
Я не знаю, как завести этот разговор, но я должен сказать ей правду. Она выглядит так, словно весь ее мир только что рухнул вокруг нее..., как я могу добавить ей еще боли.
Но если я ничего не скажу...
– Мне необходимо тебе кое-что сказать, – начал я.
Когда она посмотрела на меня, ее лицо было полно доверия, надежды, и я хотел прекратить говорить. Я не хочу говорить этого, но мне придется.
– Саванна Ван Аллен была подругой моей матери, и она также была матерью моей бывшей жены.
Вот так быстро доверие исчезло прямо на моих глазах и все, что я видел вместо этого, был гнев.
– Тея... – я протянул к ней руку, но она отбросила ее и встала.
– Почему..., почему ты ничего не сказал? Я рассказала тебе несколько месяцев назад! Почему ты ничего не сказал?
– Я не был уверен, что сказать...
– Как на счет «Тея в течение многих лет я думал, что твой отец убил мать моей жены»! – кричала она на меня. – Почему я использую прошедшее время? Ты, вероятно, не верил мне с самого начала.
– Это неправда!
– Иначе, почему еще тебе не рассказать? Иначе, почему еще ты никогда не поднимал эту тему, в то время как я говорила о нем все время? Ты никогда на самом деле не верил, что я смогу вытащить его. Он просто умер бы в тюрьме, и мне никогда бы не пришлось узнать обо всем.
– Я не говорил тебе, поскольку это не имеет значения для меня! Я люблю тебя и хочу, чтобы ты осталась, а также не желал, чтобы ты использовала это в качестве предлога для побега.
– Ты любил меня и не желал, чтобы я сбежала? Или все же ты не был уверен, что сказать? Что из этого является правдой? Или ты просто говоришь красивые слова, не задумываясь о том, что они на самом деле значат?!
– Я рассказываю обо всем, поскольку помогу тебе. Я хочу помочь тебе.
– Не беспокойся. Любой, кто скрывает правду от меня с целью держать рядом с собой, не является тем, с кем я хочу быть.
Она направилась к двери, но я схватил ее.
– Тея...
– Отпусти меня! – закричала она, пытаясь вырваться из моей хватки.
Я не могу.
– Не делай этого, пожалуйста. Я был неправ, что не сказал тебе, и понимаю это. Но мы не убегаем друг от друга никто...
– Нет никаких мы. Спутаться с тобой было плохой идеей, я знала это еще с самого начала и должна была довериться своему предчувствию. Я не могу доверять тебе, так что отпусти меня Леви или я буду кричать до тех пор, пока кто-нибудь не вызовет полицию.
Она вырвала руку из моей хватки, даже не потрудившись взять свое пальто, и хлопнула дверью после своего ухода. Мгновение спустя плач Беллами отозвался эхом по всему дому, отразив мое собственное внутреннее горе и разочарование.
...
– Я ненавижу тебя, – сказал Тристан, одетый в спортивные брюки и толстовку с капюшоном с эмблемой «Ред Сокс».
Я проигнорировал его и вернул Беллами Бетан.
– Где Тея? – спросила она, оглядываясь.
– Она оставила меня.
Ее глаза округлились, пока она поглаживала спину Беллами.
– Я положу ее в комнате для гостей.
Кивнув, я позволяю ей уйти, и веду Тристана в свою гостиную, переступая через все коробки.
– Что все это такое? – спросил он с намного меньшей резкостью в его голосе.
– Досье штата Коннектикут против Бена Уолтона по обвинению в похищении, изнасиловании и убийстве Саванны Ван Аллен, – ответил ему, сев обратно на диван и потерев глаза.
Уже семь утра, и мне не грозит сон в ближайшее время.
– Тебе необходимо пояснить мне все, Леви.
– Это весьма запутанная история, – с горечью рассмеялся я. – Согласно штату Коннектикут мать моей бывшей жены была убита отцом моей теперь уже бывшей девушки.
– Твою ж мать, – ахнула Бетан, уже обратно спускаясь по лестнице.
Я поднял свой пустой стакан и наклонил его в ее направлении, прежде чем наконец-то налить себе бренди.
– Сколько ты уже выпил?
– Не переживай, – я выпил. – Это моя первая. Я ждал вас, ребята, пока вы вернетесь, и теперь, когда вы здесь, думаю, что просто продолжу и напьюсь..., потому что я по уши в дерьме.
– Ты попытаешься вытащить его? – спросил Тристан, глядя на мои заметки. – Леви, ты потерял свой гребаный рассудок?
– Он не совершал этого, – ответил я, опустошив свой стакан и налив еще один.
– Леви, я понимаю, что она тебе нравится... – начала Бетан.
– Люблю. Я люблю ее. Сегодня мы раскрываем всю правду, – прервал ее я.
Она вздохнула, начав снова.
– Ладно. Я понимаю, что ты любишь ее. Но она его дочь. Конечно, Тея думает, что ее отец невиновен, но это не делает его таковым.
– Это самое первое, о чем я подумал, пока не начал узнавать больше о Маргарет «Акуле» Каннинг. Она – дьявол, и поверь мне, если бы я мог в соответствии с уголовным законодательством привлечь ее к ответственности, то сделал бы это тысячу раз.
– Леви, скажи мне, что это не только из-за того, что ты любишь ее, и я поддержу тебя на все сто процентов. Ты знаешь, я так и сделаю. Поэтому скажи мне, что ты уверен в этом и не обманываешь нас?
– У Бена Уолтона и Саванны Ван Аллен был роман. Насколько я понял, когда Маргарет узнала, то уничтожила улики и отказалась от его дела, после чего ему вынесли приговор смертника. Она призналась в этом восемь месяцев назад, прежде чем умереть от четвертой стадии рака легких. Вот почему Тея поступила в юридическую школу.
Они ничего не говорили всего мгновение. Бетан медленно присела на диван.
– Существуют ли какие-нибудь доказательства этого? – спросил Тристан, потянувшись за моими заметками.
– Только Бог знает на данный момент. Тея изучала эти файлы в течение нескольких месяцев. Я не прикасался к ним, поскольку понимал, что в ту минуту, когда сделаю это, мне придется ей все рассказать.
– Так ты рассказал ей? – спросила Бетан.
– Да, и она ушла.
– И ты все еще изучаешь все эти документы? – прошептала она. – Это – ящик Пандоры, Леви. В тот момент, когда ты откроешь его, все дерьмо в ближайшее время выльется на тебя со всех сторон. Мама..., Боже мой, мама просто слетит с катушек. Не говоря уже об Одиль.
Пока она сидела рядом, уставившись на меня, Тристан заговорил.
– Но если этот мужчина действительно невиновен, я не могу представить, что мы будем сидеть сложа руки лишь потому, что мы взбесим несколько человек. Они должны знать правду, и виновные люди должны попасть в тюрьму за их преступления. В этом суть системы правосудия, – Тристан взглянул на меня. – Я всю свою карьеру работал с тобой, помогая людям остаться на свободе. Иногда справедливо, а иногда нет. Я поддержу тебя в этом, но существует большая вероятность, что мы проиграем, и проиграем с треском.
– Я готов к этому.
– Ты все равно не сможешь вернуть ее, – добавил он.
К этому я не был столь готов.
– Я разберусь с этим.
– Могу я просто сыграть роль адвоката дьявола на минутку? – нахмурилась Бетан, посмотрев на нас обоих. Я просто кивнул ей, чтобы она продолжала. – Разве вы не слишком доверчивы? Леви, малыш, это твоя карьера, карьера, которую ты строил годами и благодаря которой заработал сотни тысяч долларов. Я была с тобой с самого начала и видела через какое дерьмо ты проходил лишь бы добиться таких высот. Мне нравится Тея, она кажется действительно милой девушкой, но кто-либо из нас на самом деле знает ее? Все мы знаем, что она могла планировать все это в течение многих месяцев. Она приходит в мой бар, и просто по счастливой случайности встречает и уходит домой с лучшим адвокатом по уголовным делам в стране? Затем Тея каким-то образом оказывается твоей студенткой, и судя по тому, что Тристан рассказал мне, она не боится разыгрывать карты шантажа. И на вершине всего этого, она сбрасывает эту бомбу и рассказывает тебе об отце? Знаю, что это хреново слышать, и прекрасно понимаю, что ты действительно любишь ее, но что, если она использует тебя? Я имею в виду, прими во внимание выбор правильного момента для всего этого..., что если...
– Прекрати, – прошептал, не желая больше ничего слышать.
– Леви...
– Нет. Она не такой человек.
Я знаю ее.
Тристан нахмурился.
– Она на самом деле шантажировала меня однажды, лишь чтобы получить то, чего она хотела...
– Нет! – огрызнулся я на них обоих, и они лишь посмотрели друг на друга. – Хорошо, допустим, что вы правы. Допустим, что в течение нескольких месяцев она морочила мне голову, и Тея настолько хорошая актриса, что я влюбился в нее. Ничто не меняется для меня. Даже если бы она призналась в этом прямо сейчас, то мне было бы больно, и я чертовски разозлился бы, но все равно находился бы прямо здесь, просматривая все эти файлы. Я все еще хотел бы помочь ей, даже если бы она предала меня таким образом. Спасибо за переживания обо мне, Бет, но я принял решение.
Тристан вздохнул, встал и направился в кухню. Вскоре он вернулся с еще двумя стаканам и налил нам всем выпить.
– Куда ты, туда и я. И когда все закончится, я возьму самый долгий чертов отпуск в своей жизни, – сказал он и протянул мне мой стакан.
– Спасибо.
От слов Теи.
Я достаточно сильно замерзла к тому времени, когда добралась до дома Аттикуса. Я не чувствую пальцев ног, такое ощущение, что их ампутировали. Когда он увидел меня, то не стал отпускать шуточки и не сказал ничего глупого. Вместо этого Аттикус отступил и раскрыл дверь, позволяя мне войти в крошечную с одной спальней квартиру, где я забралась на его диван.
Он укрыл меня толстым одеялом и поставил чашку горячего шоколада на журнальный столик, чтобы я выпила его, когда захочу. Аттикус сел перед диваном, смотря новости в тишине.
– Это – мой папа, – прошептала я, и он посмотрел на меня, а затем на мужчину азиата говорящего в телевизоре.
Если бы я могла, то обязательно рассмеялась бы.
– Нет. Внизу на новостной ленте, Бен Уолтон, убийца, который попытался совершить самоубийство. Это – он. Это – мой папа.
Теперь Аттикус понял меня.
– Мой папа был кукурузным фермером, прежде чем стал губернатором.
– Спасибо, – сказала, вытирая слезы.
Он не высмеивал меня и просто пытался сказать, что ему наплевать.
– Говорят, он убил мать бывшей жены Леви.
Вот так просто все это довело меня до грани... начиная с того момента, когда я была ребенком из-за почти совершившегося преступления отчима, к этому последнему моменту с Леви, к тому мгновению, когда это ощущалось так, будто он всадил мне нож в сердце с улыбкой.
От слов Леви.
Уже в третий раз я прохожу мимо офиса. Она должна находиться там, но ее нет. Я видел всех своих студентов за исключением ее... прошло три дня с тех пор, как я видел ее в последний раз. Ни она, ни ее сестра не ответили ни на один мой звонок, и на данный момент я даже не знаю в порядке ли она.
– Вы можете прекратить ходить, она не придет сегодня, – сказал Аттикус мне с перекинутым галстуком через плечо, меняя лампочку.
– Так ты разговаривал с ней?
– Отчасти трудно не разговаривать, когда она ввалилась ко мне домой и все... у меня уже закончились хлопья, – ответил он, спускаясь с лестницы.
Я ощутил, как мои руки сжимаются в кулак лишь от вида его самодовольного выражения на лице, и мне пришлось заставить себя успокоиться.
Он – студент. Ему необходимо научиться, не лезть в мою личную жизнь.
– Каков процент дел, в которых заключают сделку о признании вины и улаживают их до суда? – спросил я как можно спокойнее.
Аттикус быстро выпрямился.
– Менее пяти процентов.
– При этом по сравнению с «Levi Black and Associates»?
– В три... нет. В три с половиной раза больше.
– Почему?
Он замолчал, пытаясь придумать.
Слишком медленно.
– Поскольку великий адвокат не боится суда. Суды – ваша арена. Это был простой вопрос, мистер Логан, и не один ты, вероятно, в очередной раз произведешь впечатление, особенно на вашем выпускном экзамене. Ты отстаешь.
Аттикус кивнул, и я заметил, как он напрягся.
Гораздо лучше.
Мне удалось отойти лишь на метр, прежде чем я не удержался и повернулся. Я просто должен знать, должен спросить.
– Как она?
– Под «она» вы подразумеваете Тею? – ответил он, – и чтобы вы знали, я – гей. Благодаря ей я могу открыто сказать вам это... теперь я могу сказать любому. Так что вы не должны беспокоиться о том, что я нахожусь рядом с ней.
Он не задержался и просто пошел выполнять свою работу.
– Когда вы закончите, мистер Логан, ей, возможно, понадобиться друг для поддержки, как только она увидит новости, – сказал я и ушел, ощущая беспокойство в глубине души.
Вот что она имела в виду, когда сказала, что для них невозможно физически быть вместе... Тея намекала на его ориентацию...
– Лучше и не говори об этом, Бетти, – сказал пожилой женщине, которая сидела за своим столом. Она сделала вид, будто застегивает губы на замок, но ее глаза говорили... смеялись на самом деле.
В кабинете я сел за стол, посмотрев на часы.
– У тебя еще есть час до того, как история выйдет в свет, – сказал Тристан, когда вошел.
– Я собираюсь встретиться с мамой и сообщить ей лично перед этим. Поедешь?
– На это побоище? Нет, спасибо, у меня имеется более чем тысяча страниц документов по делу, которые необходимо просмотреть. Когда мы начнем назначать людей?
– Тристан, они попытаются похоронить нас в бумажной работе и бюрократических проблемах. Поверь мне, когда я говорю, что нам понадобятся все до единого. Как только эта новость разлетится, мы ощутим обратную реакцию, с которой никогда не сталкивались раньше. Ты еще можешь отказаться.
– O Капитан! Мой Капитан! – был его единственный ответ.
– Пожелаешь мне удачи?
– Говорит мне мужчина, который верит, что человек сам творит свою собственную удачу?
Жаль, что я больше не чувствую себя тем мужчиной.
От слов Теи.
– Дамы и господа, добрый вечер сегодня мы сообщаем последние новости из Бостона штата Массачусетс, где ведущий адвокат по уголовным делам, Леви Блэк, взялся за дело осужденного убийцы Бена Уолтона.
– Семнадцать лет назад Бен Уолтон был обвинен в похищении, изнасиловании и убийстве Бостонской светской личности Саванны Ван Аллен... вынесли обвинительный приговор, который мистер Блэк теперь хочет оспорить. В заявлении для KYLM мистер Блэк сказал «У меня нет никаких сомнений, что Бен Уолтон – невиновный человек, который не получил справедливого и беспристрастного суда, хотя это является его конституционным правом. Это обусловлено не только явной некомпетентностью полиции, которая не следовала основному протоколу относительно доказательств, но также и его личного законного представителя. Мы объявляем о желании провести новое судебное разбирательство по данному делу и каждый, кто хочет узнать правду и увидеть надлежащую правовую процедуру не должен быть против этого».
Мой телефон звонит без остановки, но я просто не могу поверить своим ушам, слушая радио. Он все еще собирается взяться за это дело?
– Алло? – я наконец-то ответила на звонок.
– Поставь хлопья, переодень свои домашние штаны и приезжай в офис сейчас же, это место станет полем битвы, и пришло время тебе проявить себя в работе. Ты же поэтому захотела стать адвокатом, верно? Это твой звездный час, поэтому не будь эгоисткой и не позволяй своим эмоциям мешать помочь твоему отцу. Именно этого ты хотела, да? – кричал Аттикус в телефон из-за шума на заднем плане.
– Я не у тебя дома. Мне необходимо было кое-куда заехать. Я буду там через несколько часов...
– Тея, куда, черт возьми, ты могла поехать? Что может быть важнее этого?
– Я собираюсь навестить своего отца, – сказала, повесив трубку, поскольку полицейский с собакой подошли к окну моего автомобиля.
Я подала ему свой пропуск, и он махнул мне проезжать.
Я чувствую, как мое сердце бешено колотится в груди. Я припарковалась и вышла. За последние пару месяцев я написала ему более двух десятков писем и ничего никогда не получала в ответ. Полагаю, он не хотел меня видеть..., и я слишком боялась навестить его.
У меня имеется смутный образ мужчины в голове, который когда-то был моим папой, и я не хотела, чтобы тот его образ исчез. Он все еще пахнет лосьоном после бритья? Он все еще съел бы фиолетовые скитлс со мной? Все это глупо, и я прекрасно понимаю, что ухватилась за ложную надежду, но это все, что у меня осталось. Хотя я все же вела себя эгоистично, не навещая его все эти годы только потому, что не хотела потерять свои счастливые воспоминания.
– С кем вы хотите встретиться, мэм? – охранник за столом спросил меня.
– Бен Уолтон. Я звонила.
– Удостоверение личности, пожалуйста?
Я вручила ему водительские права, он проверил мои данные на белом планшете с зажимом и покачал мне головой.
– В списке имеется Тея Уолтен. Никакой Каннинг. Имена должны совпадать. Он должен заполнить новый лист посетителей для вас, этот не обновлялся годами.
Очевидно, он никогда не ожидал, что я приеду.
– У меня есть старое удостоверение личности, – сказала я и открыла свой бумажник, вытащив старое удостоверение личности еще с колледжа, школа напортачила и вписала мое старое имя на нем. Я получила новый, но не смогла заставить себя выбросить его. Он взял удостоверение и поднес к моему лицу, а затем посмотрел на мои права.
– Встаньте туда, мы должны обыскать вас, – сказал мужчина, протянув документы мне обратно.
– Спасибо, – ответила, направившись туда, куда он указал.
– Не возражаете, если я проверю, нет ли каких-либо инородных предметов в ваших волосах и на теле? – спросила женщина, когда подошла.
Она спросила, но не думаю, что это был вопрос.
Кивнув, я развернулась. Она похлопала немного сильнее необходимого, но я ничего не сказала. Все это было похоже на бесконечный путь контрольно-пропускных пунктов, прежде чем меня наконец-то привели в комнату посещений. По телевизору я всегда видела стекло с телефонами по обе стороны, но в реальной жизни это больше напоминало клетку.
Охранник указал мне сесть, и когда я повиновалась, открылась дверь на противоположной стороне. Я затаила дыхание, когда он вошел, его руки, ноги и талия были скреплены цепью. Он такого же роста, как я и помню, с кожей, столь же темной как моя, и седыми волосами. Его лицо выглядит суровым, словно он принял столько ударов по лицу, что оно стало почти каменным. Я заметила большие бинты на шее, и способ его попытки самоубийства стал очевидным. Я затаила дыхание, борясь со всплеском эмоций, нахлынувших на меня. Он сел, но они не освободили его.
– Кто ты? – спросил он, как только поднял трубку.
Его голос был насыщенным и скрипучим, а в глазах, смотрящих на меня, не прослеживалось никаких эмоций.
Вытерев слезу с глаза, я попыталась не позволять этому обеспокоить меня.
– Это я, папа. Тея Медвежонок? Помнишь?
Его глаза слегка расширились, но он ничего не ответил.
– Ты получил мои письма? А Селены?
Снова молчание.
– Ты не отвечал на письма, поэтому...
– Тебе не следовало приезжать сюда, – сказал папа мне и повесил трубку.
Я стукнула ладонью по стеклу, тем самым вынудив охранников шагнуть вперед с их мест у двери.
– Простите, – быстро пробормотала я и повернулась обратно к нему. Я жестом велела ему снова поднять трубку.
Он напряг челюсть, но вновь поднял трубку.
– Чего ты хочешь?
– Я приехала, чтобы увидеться с тобой. Мне потребовалось два часа, чтобы добраться сюда...
– Я не просил тебя.
– Ну, тебе следовало бы! – я огрызнулась на него. – Тебе следовало попросить нас приехать. Ты должен был ответить нам на письма. И ты, безусловно, не должен был делать этого с собой. Мы – семья...
– Мы не семья. Ты не знаешь меня.
– Я знаю, что ты не совершал этого, и знаю, что ты – мой папа. Мне не нужно знать ничего больше. Мне наплевать на все остальное. Ты выйдешь отсюда.
Он покачал головой.
– Во сколько тебе обходится этот новый адвокат? Я виделся с ним. Он выглядит так, словно я не могу себе его позволить. Вы все тратите впустую свое время и деньги..., я говорю тебе им всем наплевать. Я ви...
– Если ты скажешь «виновен», клянусь Богом, я психану. Это не то с чем ты должен мириться и не смей говорить это кому-либо здесь. Леви другой. Все изменится. Если деньги беспокоят тебя то, как только ты выйдешь, мы предъявим иск государству, и затем ты сможешь все оплатить. Но прямо сейчас мне нужно, чтобы ты сказал мне, что ты этого не делал.
Папа наклонился ближе.
– Так ты все-таки не веришь мне.
– Я все также верю тебе. Мне просто нужно знать, имеются ли у тебя еще силы бороться. Я здесь и пойду по грани, но мне необходимо знать, что ты идешь со мной, папа.
Он прикоснулся рукой к стеклу и посмотрел на меня.
– Я был готов умереть, зная в глубине души, что не делал ничего плохого. Зная, что покинул бы этот мир невиновным человеком. Апелляции, которые отклонили, больше не имели значения. Но затем ты и твоя сестра не могли не вмешаться и усложнили все своими письмами. Было легче, когда вы не разговаривали со мной.
– Только потому, что что-либо легче, не означает, что это лучше. Теперь существует ли что-нибудь, что ты можешь рассказать мне, и что сможет помочь нам? Пожалуйста, папа, мне нужно, чтобы ты просто попытался.
От слов Леви.
– Убирайся! – кричала она, слезы текли по ее лицу. – Понятия не имею, что нашло на тебя, чтобы так поступить, но пока все не закончится, держись от меня подальше.
– Мама, знаю, ты злишься, но если этот мужчина...
– Если? Если? Ты вовлекаешь в это всю семью, не говоря уже о семье Ван Аллен, и заставляешь пройти через все заново, и у тебя имеется наглость говорить «если»?
– Хорошо. Он не делал этого и не заслуживает находиться за решеткой. Человек, убивший Саванну, да, но не он. Как ты не видишь этого? Особенно из-за того каким именно образом его дело было рассмотрено! – закричал в ответ я на нее.
– Уведи его отсюда, – крикнула она отцу. – Уведи его или я скажу что-нибудь, чего мать не должна. Уведи его подальше от меня.
– Не беспокойся, я сам найду выход. Нравится ли тебе или нет, но я доведу данное дело до конца, – выкрикнул ей, но мама не взглянула на меня.
Она прижала руки к лицу, плача, и в этот момент я возненавидел себя за то, что вынуждаю заново пройти ее через все.
На полпути к двери отец позвал меня.
– Леви, что ты делаешь?
– Вызволяю мужчину, моего клиента, из тюрьмы.
– Ты так упорно работал всю свою жизнь. Я видел, как ты строишь свою карьеру, и теперь собираешься все испортить? Никто не станет связываться с тобой после такого. Я просто не понимаю.
– Невиновный мужчина находится в тюрьме..., если ты не понимаешь этого, то у меня на самом деле нет времени объяснять это тебе, – сказал я, уже направляясь к своему автомобилю.