Shelter

      Шёл уже третий день их нескончаемого пути. Три дня, как они покинули тот злополучный город, который свёл их вместе, и три дня, как они шли сквозь заросли деревьев, шаг за шагом прокладывая свой путь. Ещё перед выходом общим голосованием было решено, что до тех пор, пока имеются запасы еды и воды, они не войдут ни в одно поселение, дабы не натолкнуться на оживших трупов.

      Надо сказать, что у них это получалось довольно-таки неплохо, особенно помогла карта, что Чонгук и Чимин раздобыли в одном из заброшенных сувенирных магазинчиков того города. Конечно, без столкновений с главной угрозой человечеству обойтись не удалось, то тут, то там встречались небольшие группы ходячих мертвецов, но компании, состоящей из двух парней, девушки и мальчика, удалось обходить их незамеченными.

      И как бы ни хотелось разнообразить эти три дня, никто не рискнул начать борьбу лицом к лицу с зомби, даже если их и было всего двое, к примеру. Поэтому приходилось изощряться и разбавлять нудные деньки хоть чем-нибудь. Главным развлечением стали разговоры о прошлой жизни.

      Все уже давно пришли к согласию, что-то, что было, больше не вернуть, а значит, та жизнь закончилась, осталась в прошлом. И как бы грустно это не звучало, приходилось мириться и идти дальше. Но иногда прошлое не хочется забывать, а наоборот, возникает желание делиться, чем, впрочем, и занимались ребята: рассказывали истории и смеялись.

      Например, Наён очень понравился рассказ Чимина о том дне, когда он и его одногруппники решили отпраздновать окончание семестра. Как оказалось, этот, на первый взгляд, застенчивый и добрый паренёк, был на самом деле той ещё занозой в заднице руководства. По словам самого парня, в тот день у его группы был сложный экзамен у преподавателя, который любит задавать слишком много вопросов сверх темы, которая спрашивается. Но Чимин не растерялся и умудрился выкрутиться и получить максимальный балл. Он носился по всему университету с криками: «У меня зачёт у профессора Кима», после чего и стал самым известным среди преподавателей своей кафедры.

      Но весь кошмар начался позже, когда они собственно праздновали как самые обычные студенты: с громкой музыкой, кучей еды и выпивки. Именно после пятой бутылки соджу у всех медленно поехала крыша. Было решено показать всему миру, какие они умные и крутые. Непонятно каким образом группа из десяти молодых пьяных парней умудрилась влезть в химическую лабораторию и сварганить там взрывоопасное нечто. Из кабинета выползло уже восемь человек, так как двое решили подорвать кабинет того самого профессора. С утра их отчислили, но это уже другой разговор. Итак, восемь здравых парней решили двигаться дальше и покинули территорию кампуса, дабы найти что-то повеселее. За весь вечер парни в пьяном угаре умудрились поцапаться с собаками, искупаться в фонтане, подцепить девушек лёгкого поведения, посидеть в кутузке (только часть из компании, так как Чимин и ещё двое парней умудрились сбежать), натолкнуться на каких-то гопников и сыграть втроём в бутылочку.

      Возможно, со стороны звучит и не очень весело, но то, с какой интонацией и лицом это рассказывал Чимин… В общем, компания очень долго шла сквозь заросли деревьев, держась за животы, которые болели от нескончаемого смеха. Даже Чонгук, с виду такой хмурый и непробиваемый парень, улыбался всё время рассказа.

      В ответ Наён рассказала про свои посиделки с подругами, а Тэмин поведал о какой-то симпатичной девочке, которая приезжала к своей бабушке каждое лето, и с которой он постоянно играл на улице.

      Сейчас же разговор зашёл о семье. Чонгук и Тэмин решили тактично отмолчаться и не упоминать о своих родственниках, дабы не нагнетать обстановку, зато с интересом слушали о том, как Чимин рассказывает о своей семье:

— На самом деле, у меня просто убойная мама. До сих пор помню, как вернулся со школы пораньше и увидел, как она под песни в стиле хип-хоп прыгает по всей квартире. Кстати, именно мама отправила меня в детстве в кружок танцев, и благодаря ей я понял, чем хочу заниматься. Знаете, иногда подросткам сложно определиться с тем, чего они хотят от своей жизни, но я уже заранее знал. И когда сообщил о своем выборе родителям, то мама просто выкрикнула: «А я знала! Знала! Ну всё, мистер Пак, вы должны мне десять тысяч вон (примерно 580 руб.)! Давайте, давайте, деньги на бочку». Я до сих пор помню, что в абсолютном ступоре наблюдал, как мой отец доставал из кармана те самые десять тысяч вон и отдавал маме! Как мне позже объяснили мои родители, они поспорили на то, что я выберу в будущем. И, внимание, если мама спорила на то, что я выберу танцы, то отец спорил на то, что я выберу баскетбол, которым тоже увлекался в то время. Я, конечно, был благодарен своим родителям, что они одобрили мой выбор, но был в шоке от того, что они даже не пытались навязать «нормальную» профессию, как, например, родители моих друзей.

— Так это же здорово! Вот лично я не определилась, кем хотела бы стать, но родители тоже не навязывали своего мнения, они просто давали мне свободу выбора, — поделилась Наён.

— Это тоже хорошо. Сложно в таком возрасте выбрать своё будущее. У меня, кстати, есть младший брат, примерно твоего возраста, и ему тоже нелегко даётся выбор. Он ничем особо не увлекается, поэтому и не может остановиться на чём-то одном.

— Понимаю его. На самом деле, в школе мне даются почти все предметы, от того и сложно определить свои склонности к чему-либо. Мне безумно нравятся танцы, но связывать с ними своё будущее я не хочу, потому что это всего лишь хобби. Как-то так.

— О, ты тоже танцуешь? Это здорово! А давай…

      Разговор продолжился бы и дальше, если бы Чонгук резко не замер и не прислушался к окружающей обстановке. Не понимая ситуации, но действуя, скорее всего, интуитивно, остальные последовали его примеру, и, как оказалось, не зря. Гул постепенно нарастал, становясь всё более слышимым, а ребята постепенно узнавали в нем чёткий топот десятков людей, которые впоследствии оказались совсем не людьми.

      Не став медлить, они сорвались с места и побежали вперёд, где виднелось открытое пространство, и пусть это было достаточно рисковым планом, но поле впереди оказалось единственным путем отступления. Именно там они и увидели толпу зомби, следующих за ним по пятам, что-то кричащих, шипящих и воющих. Ребята попытались скрыться и как-то избавиться от преследователей, но ничего не получилось, как ни странно, зомби оказались быстрее. Итогом всего мероприятие стало то, что мертвецы вклинились в их немногочисленную группу и разделили пополам. Таким образом, Чимин и Тэмин побежали на запад, а Чонгук и Наён — на восток.

      Это было очень плохо, так как ребята изначально оказались в меньшинстве, а тут им ещё пришлось разделиться. Но времени думать над ситуацией не было, поэтому они всё быстрее и быстрее удалялись друг от друга, гонимые толпой нелюдей и страхом за собственные жизни.

      Заметив недалеко впереди отблеск воды, Наён и Чонгук рванули в ту сторону и вскоре натолкнулись на небольшое озеро, которое с одной стороны начиналось с каменистого плоскогорья, а с другой — было защищено скалами. Ребята, предположив, что зомби не настолько умны и не будут карабкаться на скалы, решили сами забраться чуть выше, искренне надеясь, что их это спасёт. Однако, чтобы сделать это, им пришлось оббегать по периметру озера с правой стороны. А там, как назло, находилась каменистая земля, слегка влажная, от того и скользкая.

      Все эти условия сыграли на руку преследователям. Наён, поскользнувшись на мокрых камнях, упала, и была быстро настигнута зомби, бежавшим впереди толпы. Мертвец налетел на лежащую девушку и попытался прокусить её шею, но, к счастью, Чонгук, соображавший намного быстрее девушки, умудрился найти какой-то камень и швырнуть его в голову нападавшему. От скорости летящего камня голову зомби слегка сплющило, и он упал замертво рядом с девушкой.

      Испуганная Наён продолжала лежать и приходить в себя, но Чонгук, понимающий, что если они не поторопятся, умрут, легко потряс девушку за плечи, помог поднятья с места так быстро, как смог, и они продолжили бежать, дабы не попасть в лапы безумной толпы, следующей по пятам. Им удалось немного оторваться от преследователей и залететь в пространство между скалами до того, как их достанут. Пара секунд и исход был решен в пользу спасающихся.

      Наён заметила небольшую чёрную дыру, зияющую в одной из скал, и надёжно скрытую кронами растущих в этом месте деревьев. Туда и поспешила пара. Как оказалось, это был вход в небольшую пещеру, который, к счастью, был плохо виден извне. Ребята уселись на пол пещеры и затаились. Они старались не издавать ни единого шороха, что у них успешно получалось.

      Когда зомби приблизились к пещере, Наён думала, что это конец, и уже была готова молиться любым богам, но в последний момент небольшая группа развернулась в противоположное направление и покинула скалы. Эта битва была выиграна людьми.

***

      Ночь вновь постепенно накрывала землю своим тёмным одеялом, а солнце сменялось луной и звёздами. Путешествовать в темноте, да ещё и тогда, когда поблизости бродит толпа зомби, не представлялось возможным, поэтому Чонгук и Наён решили остаться в пещере, и провести ночь именно здесь. Как некстати, природа разбушевалась и уже вскоре пролила свои горькие слёзы. Стена ливня и гром заглушали звуки, исходящие из пещеры, поэтому теперь ребята могли спокойно разговаривать, не опасаясь, что их кто-то услышит. И было бы вообще идеально, если бы ночь была тёплой, но погода никогда не подстраивается под людей.

      Как ни странно, атмосфера была довольно-таки интимная и располагающая на откровенные разговоры. Именно такой диалог и вели девушка и парень, сидя рядышком, прижавшись плечами друг к другу, дабы найти хоть небольшой источник тепла, ведь костёр не из чего было разжечь, да и опасно.

— Скажи, мы сможем вновь с ними встретиться? — задала волнующий вопрос Наён, ближе притягивая к себе колени и опуская на них голову, как-бы прячась от своих сомнений.

— Найдём, мы же договорились, как будем действовать в подобных ситуациях.

— А вдруг они не выжили? Вдруг им не повезло, и их настигла толпа оголодавших мертвецов?

— Не настигли. Ты же знаешь, Тэмин быстрый малый, а у Чимина уже не болит нога. Я думаю, они также как и мы, затаились где-нибудь и сейчас ждут. Чимин быстро соображает, когда ситуация становится критической, поэтому не беспокойся и не накручивай себя, всё будет хорошо, — тихо говорил Чонгук, пытаясь успокоить девушку и поселить в её душе надежду на лучший исход событий.

      Постепенно разговор медленно перетекал с беспокойства о судьбе двух друзей на более личные темы, и поэтому вопрос, который задала Наён, был вполне закономерен:

— Чонгук, а расскажи о своей семье.

     Именно этот вопрос погрузил парня глубоко в шкатулку воспоминаний и вернул его в тот злополучный день, когда всё поменялось.

      Он хорошо помнил, что в тот день ему как раз исполнялось три года. Он был маленьким мальчиком, что с нетерпением ждал вечернего сюрприза и большого торта, который приготовила его мама. У него в руках уже находилась небольшая машинка, заботливо подаренная старенькой бабушкой, навестившей их ещё днем, а во рту перекатывался от щеки к щеке чупа-чупс любимого яблочного вкуса. Они дружно ждали главу семьи, что вот-вот вернётся с работы. В гостиной работал телевизор, мама смотрела какую-то развлекательную программу, пока ждала мужа, а ребёнок сидел рядом.

      Внезапно разыгравшийся маленький Чонгук нажал на кнопку рядом лежащего пульта, и канал переключился на другой. Женщина уже хотела упрекнуть своего сына за неосторожность и вернуться к просмотру любимого шоу, как на экране телевизора появилось фото мужа. Незнакомая женщина сообщала, что он и водитель такси попали в автокатастрофу. Им навстречу вылетела иномарка, за рулём которой находился пьяный водитель, а после протаранила левый бок такси. Оба водителя попали в больницу, а пассажир скончался на месте, так как находился как раз с той самой левой стороны.

      Чонгук помнил, как увидел фотографию собственного отца и долго спрашивал у ревущей матери, почему папа оказался в телевизоре. Потом он помнил день, что окрасился в черный цвет. Тогда пришло много знакомых отца, и каждый считал необходимым подойти к маленькому мальчику и сказать пару слов утешения. Вот только сам мальчик не понимал, что они здесь делают и почему папа так и не вернулся с работы.

      Спустя время ему объяснили. Добрая и заботливая старушка, как могла, смягчила столь горькую новость, говоря, что папа сейчас в лучшем месте, но Чонгук, как ни странно, принял её с неким спокойствием. Тогда он уже знал, что отец не вернётся, его только интересовало почему. На людях он старался оставаться сильным пареньком, как его всегда учили, но по ночам лил слёзы и скучал по тёплым семейным вечерам в гостиной, по постоянным рассказам отца, по веселым праздникам и походам в парк.

      До четырёх лет Чонгук жил относительно нормально. Уже не было дорогих игрушек и разнообразных блюд. Была только мать, что постоянно сидела с бутылкой чего-то странного на кухне и бабушка, что медленно передвигалась по дому, но всё равно заботилась о внуке. Этого вполне хватало для маленького мальчика, привыкшего не требовать к себе слишком много внимания. Вот только спустя полгода ушла и старушка, оставив Чонгука одного на растерзание судьбы.

      Тогда-то Чонгук и понял, что вся его жизнь в корне изменилась, и что больше не будет весёлых вечеров вместе с семьей, прогулок в парке и добрых заботливых объятий. Мама часто стала пропадать где-то, оставляя маленького четырёхлетнего сына одного в большой квартире и абсолютно не заботясь о том, что он там делает. Но Чонгук не унывал, он научился заваривать рамён, играл, рисовал, пел и танцевал, пока мама находилась вне дома. А когда она возвращалась, он тихо сидел и наблюдал, как женщина выпивает бутылку за бутылкой и засыпает, а после шёл к сумке, с которой пришла мама, и вытаскивал оттуда немного денег, чтобы завтра пойти и купить новые пачки лапши быстрого приготовления. Аджумма того магазинчика уже хорошо знала маленького мальчишку, поэтому иногда угощала чем-нибудь за свой счет.

      Но это было ещё не настолько плохо. Всё пошло под откос, когда мать привела странного мужчину и попросила называть его отцом. Чонгук так и не смог признать в незнакомце родного человека. Теперь уже не только мать, но и этот странный мужчина возвращались вечером в дом и пили до отключки. Потом стало чуть лучше, мать устроилась на работу, дабы найти денег на выпивку, а отчима не сильно волновал тихий и незаметный мальчуган, что периодически мелькал на фоне квартиры.

      Но, по всей видимости, работа была не очень прибыльной, и мать получала не так много. Денег на выпивку не хватало, от чего отчим очень сильно злился. Вначале он просто ломал вещи в доме и кидался оскорбительными словами. Но со временем всё это переросло в рукоприкладство. Пострадал и сам Чонгук, наверно, даже больше, чем его мать.

      Каждый раз, когда отчим видел мальчугана, он старался ударить посильнее, пнуть или что-либо кинуть, периодически с жестокой точностью попадая в маленькое тельце. Когда мужчина напивался, он бил парня почти до отключки, но Чонгук терпел, ведь мама не делала ничего против, просто стояла и смотрела. Мальчик думал, что в чём-то провинился, и это его наказание, а поэтому и никого не просил о помощи, да и в принципе некого было.

      Вот только наказания становились всё больнее и больнее, а мальчик всё более замкнутым и трусливым. Вся ситуация достигла апогея за день до пятилетия Чонгука. Тогда мать вернулась пораньше и выставила на стол всего пять зеленых бутылок вместо десяти. Кажется, это очень сильно разозлило мужчину, поэтому он резко встал, выпил бутылку до дна и разбил её о голову женщины.

      Мальчику было больно смотреть, как его мать истекает кровью, поэтому он не стал стоять на месте и решил вступиться за бедную женщину. Вот только было бесполезно. Всё, что он смог, это держаться за широкие штанины мужчины и тянуть на себя, после того, как его резко впечатали спиной в стену и пнули пару раз в живот.

      Чонгук помнил, как громко кричал слово «Нет!», просил остановиться, стонал и метался от боли, понимая, что ещё чуть-чуть и отчим убьёт мать. Но малыш не мог ничего поделать, ведь каждый раз, когда он пытался встать, в голове что-то щелкало, живот нестерпимо болел, а стопа правой ноги не шевелилась.

      Чонгук также помнил, как соседи громко стучали в дверь, пытаясь понять, что за крики издаются посреди дня и звонили в полицию, сообщая об акте насилия в их доме. Но он уже не мог понять, что эти люди хотят от них, ведь в метре от него находилось безжизненное тело матери, пустые глаза которой смотрели прямо в его собственные. Этот мёртвый взгляд он запомнил навсегда.

      Кажется, после он потерял сознание, так как следующее воспоминание начинается с белого потолка и мужчины в полицейской форме. Он то и сообщил, что мать мертва, отчим отправился в тюрьму, а маленький Чонгук определен в детский дом, в который отправится тогда, когда поправиться. И это было сказано с такой безразличностью, что ещё больше повлияло на мальчика. С тех пор он понял, что никому нет до него особого дела, и в этом мире он остался один.

      Но и детский дом не пролил свет на его жизнь. Он помнит, как воспитатель вёл его по коридорам приюта, а дети разных возрастов тыкали в него пальцем, называя чудовищем. И никому невдомек, что синие пятна по телу — это всего лишь последствия побоев, а красные глаза из-за бессонных ночей, полных слёз. И даже когда всё зажило, он остался тем самым чудовищем, который кричит по ночам и пугает всех жителей.

      Воспитатели тихо шептались за спиной, обсуждая судьбу бедного мальчика, а дети издевались, пытаясь заставить прекратить кричать, когда все спят. Вот только как избавиться от кошмаров, когда воспоминания ещё так свежи.

      Когда издёвки исчерпали своё, обитатели детдома прибегли к другой мере влияния. Первый раз его избили за то, что не дал посмотреть на свой рисунок. И Чонгук не против был показать другие, но они хотели именно этот, на котором мальчик изобразил один из своих самых страшных кошмаров: тот день, когда стал полностью сиротой. Потом был и второй, и третий, и четвертый. После пятого, воспитатели провели серьёзную беседу с хулиганами, а потом отвели маленького Чонгука в мрачную комнату, в которой еле-еле помещалась односпальная кровать, небольшой стол и комод.

      В той комнате он провёл долгих пять лет. Она стала неким убежищем, в котором мальчик мог спрятаться в любой момент и знать, что никто не зайдёт, воспитатели запретили. Вот только однажды, когда Чонгук возвращался из школы, он нашёл свою комнату полностью разгромленной, а столь родные душе рисунки изорванными. Он помнит, какую испытал злость и ярость в тот самый момент, а ещё помнит, как избил мальчишек, которые по всей вероятности сделали такое с его комнатой, а потом стояли за спиной и смеялись вовсю.

      Это был тот самый день, когда Чонгук перестал быть слабым. После произошедшего в комнате, воспитатели снова поселили его вместе с остальными, а сам мальчишка записался в школьную секцию по боевым искусствам. Уже спустя год его боялись не только ровесники и младшие, но и старшие.

      К своим тринадцати годам, Чонгук значительно подрос и имел внушающий вид. Многие продолжали называть его чудовищем, вот только причина изменилась. По всему детскому дому ходили легенды, как парень избивал целые группы людей, как выходил один против десятерых, как справлялся даже с теми, кто на несколько лет старше.

      Он был грозой всего приюта, и все его боялись. Но, несмотря на столь плохую репутацию, сам Чонгук не вырос хулиганом. Он был тем самым замкнутым мальчишкой, который учился на отлично, не подпускал никого к себе, ходил отстранённо и выплёскивал все переживания на листок бумаги. Он нашёл ещё одну страсть — пение, однако не позволял никому про это узнать.

      Каждый раз после дневных тренировок по борьбе, Чонгук шёл в небольшой кабинет, где стояло старое пианино и учился играть на инструменте и петь. Несколько лет практики и вот новая учительница музыки открывает его талант. Чонгук помнил, как она постоянно расхваливала его голос и пыталась отправить на вокальные конкурсы. Вот только парень решил, что будет петь только для себя, отчего постоянно шарахался от учительницы полной энтузиазма и всегда отказывался принять участие.

      В школе он тоже не имел друзей. Многие им восхищались и хотели бы завести дружбу, но звериный взгляд из-под длинной челки и грубое «Нет» в ответ на вопросы особо назойливых раз и навсегда отбивали желание. А когда бедные соискатели узнавали, что Чонгук раз за разом получает первые места в конкурсе боевых искусств и является лучшим тинэйджером в этом деле, они начинали шарахаться и обходить паренька стороной.

      Сам же Чонгук отталкивал от себя всех и вся, потому что считал, что, если довериться хоть кому-нибудь, этот кто-то воткнет однажды нож в спину. Его лучшими друзьями стали многочисленные скетчбуки и карандаши, что позволяли заполнить пустоту в сердце и хотя бы на бумаге изобразить его счастливое будущее, за которое парень, возможно, ещё поборется.

      Когда стал вопрос о том, что делать после школы, Чонгук сразу выбрал искусство. Он знал, что именно творчество позволяет ему не умирать от одиночества, поэтому остановил свой выбор на Университете Искусств. Когда же парень подавал документы, он узнал, что создается экспериментальная группа, которая будет обучаться одновременно по трём профилям, и тогда Чонгук сделал свой окончательный выбор. Искусство, музыка и танцы, — кажется, столь далёкие друг от друга профили, но именно их выбрал парень и успешно обучался всё это время. И он бы продолжил добиваться успехов и постепенно менять свою жизнь, вот только кто-то другой решил изменить её за него.

      Сейчас, смотря на свое прошлое вновь, Чонгук понимает, что всю боль, которую испытывают люди в эти дни, он испытал тогда. И он бы не хотел ею делится, так как никогда не доверял никому (Чимин не в счет, ведь этот лучик солнца просто не сможет никого предать), но всё же рядом сидящая девушка терпеливо ждала ответ на свой вопрос. И вся ситуация настраивала на то, что Чонгук должен хоть раз самостоятельно поделиться своим прошлым (ведь тот же Чимин узнал о прошлом Чонгука от кого-то из ребят из детдома, а уже после выудил остаточную информацию у самого парня).

— Хорошо, только пообещай не перебивать, а после не жалеть меня, — и Чонгук рассказал.

      Он рассказал и об отце, и о матери с отчимом, и о том, как жилось в детдоме. Он рассказал всё, не утаивая мелочей, и почему-то на душе стало легче. Когда рассказ был окончен, Чонгук почувствовал, как его обволакивает такое незнакомое тепло, будто кто-то крепко сжимает в объятиях и нежно гладит по голове, а потом понял, что по лицу одна за другой медленно текут слёзы. Впервые после того дня, как он решил стать сильным и дать отпор.

— Наён, что ты …?

— Тише, Чонгук-и, всё хорошо, — тихо шептала девушка, продолжая гладить парня по волосам, а тот млел от проявления заботы и нежности, которой порой так не хватало в его угрюмой и безрадостной жизни.

      Спустя некоторое время Чонгук медленно отстранил Наён от себя и заглянул ей в лицо. Капельки, скатывающиеся из уголков её глаз, стали неким шокирующим фактом, и в этом состоянии парень медленно протянул руку вперёд и начал вытирать слезы, не понимая, почему они катятся из чужих глаз.

— Хэй, ты чего? Почему ты плачешь?

— Я…я… Я не знаю Чонгук, просто это всё так грустно, и я будто почувствовала всю ту боль, что ты испытывал на протяжении всей своей жизни, — тихо прошептала Наён, постепенно успокаиваясь.

— Всё хорошо, моё прошлое осталось в прошлом, а сейчас я начинаю свою новую жизнь. Не нужно плакать из-за этого, оно того не стоит, — на это девушка лишь кивнула и снова обняла парня.

— Давай посидим так немного, а то от дождя стало еще холоднее.

— Хорошо, как скажешь.

      Они просидели так еще немного, а потом, утомленные тяжелым разговором и минутами слез, уснули, так и не прекратив своих объятий.

***

— Хэй, Наён, уже утро, пора вставать, — говорил Чонгук, пытаясь разбудить девушку, лежащую у него на груди. Как ни странно, уснули они в обнимку и также проснулись, и Чонгуку, привыкшему к одиночеству, подобное не доставило дискомфорта. Проснувшись, он обнаружил себя крепко сжимающим хрупкое тельце девушки, его правая рука обвила стройную талию, а левая — зарылась в густые волосы.

      Девушка ответила не сразу, но вскоре миссия была выполнена, и пара осторожно выбралась из пещеры, поглядывая по сторонам, чтобы убедиться, что нет опасности. Не обнаружив зомби, они, озираясь вокруг, вернулись к озеру, а после и к поляне, через которую бежали, спасаясь бегством.

      В более спокойной обстановке ребята смогли оглядеть окружающую их действительность. И они заметили, что не добежали по прямой до леса каких-то десять метров. Не став испытывать удачу и оставаться на открытой местности, девушка двинулись вглубь леса, наугад выбирая направление, так как карта осталась в рюкзаке Чимина.

— Ты уверен, что мы идем на юг? — спросила Наён после часа блуждания по лесу.

— Абсолютно, посмотри на мох и всё поймешь.

— Да уж, вот только как скоро мы найдём населенный пункт?

— Честно, понятия не имею, но мне кажется, что он будет ближайшим. Ты же помнишь, мы договорились, что если разделимся, будем искать деревню или город на юге. Чимин и Тэмин тоже это знают, а значит, есть большая вероятность, что мы скоро найдемся. Так что не вешай нос и прекрати строить такое обеспокоенно-грустное лицо.

— Ладно, хорошо, и, кажется, город мы уже нашли, — медленно протянула Наён, заметив небольшие постройки где-то впереди среди крон деревьев.

— Ну наконец-то, а я думал весь день идти будем! — радостно воскликнул Чонгук и прибавил хода.

— А ты изменился после нашего разговора, — удивлённо заметила девушка, с опаской посматривая на своего спутника.

— Ты не сказала ничего плохого, ревела в два ручья из-за этой истории и не убежала ночью. Думаю, тебе вполне можно доверять, — усмехнулся парень, а после резко потянул удивленную Наён за руку, не дав ей и слова сказать против.

       Спустя пять минут пара стояла на небольшом возвышении и глядела на город, находящийся у подножья, стелющийся куда-то глубоко за горизонт.