2
Наши с Марко взгляды встретились, когда на семейном ужине, в узком кругу, дядя Сальваторе официально заявил о предстоящей помолвке.
— Это большая радость для нас всех, брат! Лилия умница. Женщина должна отдавать свой долг, как это делаем мы, мужчины. Пусть брак будет чистым и добровольным. Я, как Босс, даю свое согласие, дорогая племянница.
Чёрт, о какой добровольности идёт речь? К чему весь этот спектакль, если все прекрасно понимают, что Лили принудили выйти замуж за сына консильери Амстердама? Это омерзительно. Омерзительно наблюдать за этими счастливыми лицами наших отцов и матерей. Омерзительно понимать, что из Лили лишь вытягивают выгоду. Мы ведь так юны для брака.
Марко не сводит с меня свой проницательный взгляд, и с каждой секундой у меня такое ощущение, как будто он сумел прочитать все мои страхи, мысли, эмоции и самые сокровенные секреты.
Наблюдаю за Валей, которой тяжело даётся всё происходящее, и армия мурашек снова проносится по моему телу от осознания того, что от этой участи она не так уж и далека, как и я собственного говоря.
— Как дела с русскими, Сандро? - спрашивает Сальваторе, бережно отрезая кусочек от ножки запеченной утки. Людей он убивает не так трепетно.
— Паршиво. Прогрессируют. Они уже доминируют в Чикаго. Не понимаю, какого хрена, происходит? Этот сопляк вытворяет какую-то чертовщину.
Отец злится, когда речь заходит о «Русской Братве», отношения с которыми у нас на нулях, а возможно, даже и на минусах.
— Слыхал, что Владимир уступил пост старшему из сыновей. Теперь он самый могущественный человек на всём Восточном побережье.
Не особо вникаю во всю суть разговора, когда передо мной ставят тарелку с моей любимой сливочной пастой.
— У Братвы новый Босс? - изумленно спрашивает Марко, наконец оторвавшись от меня.
Лицо отца бледнеет от услышанных от Сальваторе вестей.
— Положи и мне... - тихо шепчет Лили, пихая меня в плечо. Мы хихикаем, словно две разные стороны мафиозного мира собрались за одним столом. Накладываю в тарелку сестры всё самое вкусное, а потом аппетитно уплетаю шедевры нашей поварихи-прислуги - Лукреции, в обе щеки.
— Завтра состоится бал. - отец переводит тему разговора, отложив приборы и уставившись пронзающим взглядом на мне. Поднимаю глаза и внимательно слушаю его.
— Присутствие Лилии и Арии обязательно.
Мать его, какой бал? Апрель. Самое время отдыха от всех этих деловых встреч и покушений. Все Боссы разлетелись по своим владениям. Что за бред? И какого чёрта мы должны там присутствовать? Лили лишний раз не выводят из дома без ведома жениха, а мне и вовсе запрещено выходить в такой свет, где соберутся все «друзья» отца и другие мужчины.
Марко злится, когда разговор заходит о светских мероприятиях и стиснув челюсти выпрыгивает из-за стола. Что происходит? Марко никогда не вёл себя таким образом. Только если, его ничего не разъярило? Но, что?
— Я? - изумленно перевожу пальцем на себя, словно думаю, что папа пошутил.
— Почему мне нельзя пойти с вами? - дуется Валя.
— Ты слишком юна. И тебе давно пора в свою комнату. Марш. - отрезает мать, и младшая сестра еле сдерживая слёзы бежит к себе. Сердце сжимается, словно мы с Лили в чем-то виноваты. Будь наша воля, мы бы выбрали плакаться в своих комнатах.
— А что за банкет? - спрашивает Нико. Отец игнорирует его вопрос, как будто и сам не знает ответ.
— Лукреция, займись Николасом. - снова вмешивается мать.
***
У большинства людей любовь к справедливости — это просто боязнь подвергнуться несправедливости. Однако, справедлива ли моя участь? Справедливо ли отбирать у человека то, ради чего он был рожден на этот свет? Справедливо ли отбирать свободу?
Я — рожденная в крови и страхе, как и почти все, кто окружает меня. Упрямая, холодная, своенравная, та, кто не боится обидеть или задеть чьи-то чувства. Та, кто не доверяет людям. Та, которой не каждая ровня. Но у меня не было другого выбора. У меня, в целом, никогда его не было. В мире, в котором я родилась нет хороших людей. Не пытайтесь отыскивать их и идеализировать монстров. Даже меня. Люди жестоки и действуют только в пределах своих целей и желаний. Они могут быть как и корыстными, так и благими. Я поняла это слишком рано. Быть светлой, жизнерадостной и оптимистичной - слишком больно. Больно осознавать, глядя на свое отражение в зеркале, что ты лишь жалкая пешка в этой огромной и продуманной до мелочей игре. Я ненавижу мир, в котором выросла. Ненавижу свою судьбу, от которой невозможно отвернуться, хотя очень хотелось бы. Я ненавижу все эти богатства. Ненавижу эту роскошь и тщеславие, к которым меня приучают. Об обычной жизни, вдали от светской, я могу прочитать только в книгах, которые с недавнего времени тоже под запретом. Я всегда мечтала иметь образование, готовить завтрак по утрам, жить в центре города и наблюдать за людьми, идущими в привычном режиме дня по своим делам. Будь то школа, университет или работа. Я мечтаю обрести свободу, но навсегда буду заперта в клетке. Вскоре, мой временный отцовский ад сменится на пожизненную тюрьму, где вероятно, моё слово и желание будет последним к чему можно прислушаться.
Николас подпрыгнул на моей кровати, надув свои аппетитные щечки. Его маленькие ладошки спрятались под собственные подмышки, когда он нахмурил свои густые брови. Он слишком маленький, и у него было слишком много энергии, которую некуда деть.
— Я хочу играть!
— А мама не хочет, чтобы ты разгромил весь дом до прихода гостей, Нико! - прорычала Валентина, собирая разбросанные младшим братом вещи.
— Тебе идёт это платье, Ария.
Мой маленький мальчик мило натянул улыбку, окинув заинтересованным взглядом мой ужасный наряд. Я была не в восторге. Это отвратительно.
Всю мою сознательную жизнь люди твердят мне о роскоши моей фигуры. Мол, не у всех такая прекрасная генетика. Осиная талия, длинные ноги и стройное телосложение. Пожалуй, в какой-то степени это было, действительно, хорошо. Я кушала до полного насыщения при этом не поправляясь. Однако, мне совсем не нравится этот корсет, акцентирующий внимание на декольте и мини-юбка моего платья, завязки которого стянуты на моей почти голой спине. Может быть, мне действительно, идёт, но на это даже смотреть противно. С трудом отрываюсь от собственного отражения, щенячьими глазами глядя на Лили.
— Ну... Не так плохо, как могло бы быть. - выдавливает она.
— Ария, ты очень красивая. - добавляет Валя.
Распускаю свои длинные локоны, закалывая одну сторону блестящими заколками, переливающимися в темноте. Мне было стыдно выходить в таком наряде даже к Марко, Нико и отцу, что уж тут говорить о незнакомых мужчинах пенсионного возраста?
Я проглотила ком обиды и присоединилась к Вале, помогая ей привести в порядок комнату. Лили тоже была не в восторге от выбора платья своего будущего мужа. Он выбирал его и тоже будет присутствовать на банкете. В отличии от моего дорогостоящего куска тряпки, Лили досталось более длинное платье чуть выше колен. Оно было пышным и лишь слегка подчеркивало её тонкую талию. Она собрала элегантный пучок, который также нравился мне гораздо больше, нежели предпочтения в одежде и прическе моего отца.
— Я выгляжу как серая мышь! - пошипела сестра, поправляя свои пышные рыжие пряди, вывалившиеся вперёд. Валя усмехнулась и словно согласившись кивнула.
— Вообще-то тебе идет жёлтый. - возразила я в погоне за Нико.
— Я не люблю длинное!
— Но оно не длинное.
— Брось! Я, черт возьми, выгляжу, как старая клуша на фоне тебя, Ария. Он с ума сошёл? Решил поменять весь мой гардероб? Мудак. Черт его подери!
Валя расхохоталась, как и Нико, который в сию секунду стал повторять все мерзкие слова за Лилией.
— Мудак! Мудак! Мудак!
— Николас, замолчи. - подхватываю брата на руки, выпроваживая его из комнаты. Он упрямо пытается ворваться обратно, но попытки рушатся неудачами.
— Николас, хватит носиться по дому! Живо переоденься! - вмешивается встревоженная мать, ворвавшаяся в комнату Валентины, где собственно и проходила наша каторга. Я была рада её приходу, ведь возможно она убедит отца, что это платье слишком развратное. Она подошла ближе, потянув платье, но сколько бы она его не тянула, платье длиннее не становилось.
— Мама, я не могу это надеть. - я отшатнулась от неё, стуча высокими каблучками. У меня и так был идеальный высокий рост, и я не понимаю к чему эти метровые туфли, на которых я вообще ходить не умею.
— Ты выглядишь так, как подобает, Ария. - строго прошептала она, затягивая корсет на моей и без того осиной талии туже.
— Виктория права. Ты бесподобна. Прекрати уже стесняться. Не каждая обладает такой привлекательной внешностью. - добавила Лили ничуть меня не утешив.
Я снова уставилась на её наряд, о котором мне стоит только мечтать. Конечно, было бы лучше, если бы платье Лили было чуть длиннее, однако это всё равно лучше чем то, во что одели меня.
— Девочки, я прошу вас не отходить друг от друга. Особенно ты, Ария. Не смей оставаться без присмотра.
В небесных глазах матери вспыхнуло что-то тёмное. Что-то, что часто пугало меня. Она словно боялась меня. Или же просто вела себя подобным образом. Конечно, я знала, что она не хотела моего рождения после Марко, который тоже появился на этот свет через насилие и боль. Я знала, что мать никогда не любила отца. Однако, я считала, что она самый добрый человек из всех тех, кого я встречала. Она не «рожденная в крови». И мне всегда оставалось лишь завидовать ей. Мама была простой консультанткой в одном из магазинов Уэлса. Небольшой городок, расположенный в Великобритании. У неё было всё то, о чем я только и могла мечтать. Школа, тусовки, друзья, колледж, а самое главное свобода. Ну, а после её жизнь превратилась в сущий ад. Отец сделал её одной из нас, но правда только снаружи. Внутри она оставалась всё той же Викторией.
Моя мать русская, что довольно сильно не нравилось Синдикату, но это не стало помехой для отца. Я часто слышала, что русские девушки обладают той красотой, о которой европейцам стоит лишь мечтать. Разумеется не всем и не все. В пятнадцать они с родителями переехали в Англию, о чем мать сожалеет по сей день. Возможно, будучи в России, она бы не встретила этого монстра в облике человека.
— А как же Оливер?
— Это ещё кто? - я ошарашено посмотрела на Лили, которая недовольно закатила глаза.
— Это урод, Ария.
Значит жених.
— Лилия, ты совсем глупая? Прекрати! Сальваторе услышит и нам не сносить головы! - зашипела мать в ответ на хихиканье сестры. Я всегда любила оптимизм Лили.
— Вы невыносимы. Пошлите. Лилия войдёт первой.
— Почему я?
Действительно, почему она? Конечно, я не расстроенна, но обычно эти же слова мать произносила для меня, ведь это я дочь Сандро Лорети. И вообще, почему все ведут себя так странно? Что за муха их всех укусила? Почему они все так бросились оберегать меня? Эти люди всегда были бесчеловечны и жестоки. Даже мама.
— Не задавайте лишних вопросов.
Мы шли в тишине и эта дорога казалась для меня самой долгой. Лили, мать, Нико и счастливая Валентина, которой всё же разрешили присутствовать на банкете, шли спереди, а мы с Марко чуть дальше. На братьях были смокинги, и мне было забавно наблюдать за младшим братом, который считал себя таким «взрослым», равняясь на старшего, который был на грани взрыва.
Чем ближе мы приближались к залу, тем звонче звучали звоны бокалов и хохот, доносящийся за тёмной дверью. Я поражалась спокойствию сестры. Сегодня она во второй раз в жизни увидит Оливера. Своего жениха. Она не выглядела встревоженной, но кому, как не мне знать насколько бывает обманчив облик.
— Ты волнуешься. - прошептала я Марко, который до крови закусил нижнюю губу. Эта вредная привычка есть и у меня, но отец терпеть не может, когда мы делаем что-то в этом роде. Именно поэтому вырывается наружу это только, когда кто-то из нас испытывает сильный стресс.
Признаться честно, я не понимала его волнения. Марко был на таких светских мероприятиях не одну и не две сотни раз.
— Да, немного.
Впервые за долгое время я увидела на его ледяном выражении лица искреннюю улыбку. Она вырвалась всего на мгновение, а потом тёмные двери распахнулись и нас пронзил жёлтый яркий свет. Мы входили поочередно, и когда очередь дошла до нас с Марко, я ощутила все взгляды в этом зале на своей едва закрытой заднице. На удивление, мы шли уверенно. В какой-то момент все разбежались по своим «песочницам». Мать отошла в свою нелюбимую компанию «светских жен», где её с трудом принимали, считая, что она не заслужила титула законной супруги Босса Сандро-Ви Лорети. Марко исчез мгновенно, и я даже не уследила за ним. Нико бросился бегать по залу. Мы с Лили и Валей остались одни, как и хотела мать.
— Ария Лорети?
Я обернулась на женский удивленный голос. Передо мной стояла девушка выше меня ростом. Ее короткие волосы свисали на плечах, а руки распахнулись в изумлении. Я попыталась узнать её мягкие черты лица, но попытки провалились.
— Точно! Сама Ария. Дочь Босса Сандро-Ви-Лорети. Та самая идеальная, итальянская мафиозная принцесса, о изящности и красоте, которой слагают легенды?
Я терпеть не могла, когда мне напоминали о моем титуле, но эта девушка смогла задеть меня за живое. Ещё я не люблю лесть.
У каждого в этом зале есть своя узнаваемая кличка. Моя была «Итальянская принцесса» или же «кукла».
— А Вы, простите кто? - нахмурилась Лили, прокручивая в руке бокал шампанского.
— Эвелина. - коротко ответила брюнетка.
— Англичанка? - предположила Валентина.
— С чего вы взяли?
— У вас белоснежная кожа. Обычно это встречается только у скандинавок, англичанок, русских и изредка у итальянок. Например, у Арии, ведь она имеет русские корни. Еще у вас нет акцента. Следовательно, вы не принадлежите землям Неаполя. - процедила Лили, прежде чем младшая сестра успела открыть рот. Я чувствовала напряжение, нарастающее с каждой секундой.
— Дочь консильери «Братвы». Эвелина Абрамова. И да, я русская.
Кареглазая произнесла это с некой гордостью в голосе, и в голове сразу вспыхнули слова, надзирающей за нами матери.
«Не приближайтесь к русским».
— Хорошего вечера, дамы.
Красотка подмигнула и исчезла в толпе людей почти сразу же.
— Хреновый вечер. - процедила я, отпивая немного шампанского.
— Это точно.
_____________________________
40-50 звезд 💛