9
«Попытка отдалиться, но мы стали значительно ближе. Между мной и тобой умещается столько чувств. Кстати, ненависть всегда была сильнее любви»
Ария.
Время ползло, словно улитка по битому стеклу, а каждое утро всходило с обманчивой надеждой, что хрустальная тюрьма рассыплется в прах. Я ощупывала каждый угол, выискивая трещину в неуязвимой глади, пытаясь нащупать слабое место в этом бездушном коконе. Однажды, в тишине собственных мыслей, меня осенило: а что, если побег — это не всегда прорыв сквозь стены? Я начала плести веревки из собственных фантазий, распутывать клубок внутренних ограничений.
Но мысли, как назойливые мухи, возвращались к Егору. Его голос – отголоском ада – звенел в ушах, напоминая, что за пределами этой клетки существует что-то большее, чем безнадежные попытки вырваться. Я ненавидела его так, как, наверное, не умел ненавидеть никто: он вырвал из меня душу по кусочкам. Отца, мать, Валентину, Нико, Лилию, Марко, мою жизнь, мою свободу. Чего он захочет отнять следующим, оставалось зловещей тайной.
Раздался стук в дверь и я быстро вскочила с подоконника. В голове пронеслись тысячи вариантов кто это мог быть, но в эту комнату чаще всего входил лишь один человек. Тот, кого я старалась опасаться. Егор.
— Ещё жива? — усмехнулся он, сокращая расстояние между нами. В его голосе сквозило презрение, приправленное злой насмешкой.
— К моему сожалению.
— К моему же несказанному удовольствию.
Егор наслаждался моей беспомощностью, как палач смакует последний взмах топора. Он любил ставить меня в безвыходных ситуации также, как и сейчас. Я – сломанная кукла на фоне его звериной стати, не достающая даже до подбородка. Прижатая спиной к стене, я отчаянно пыталась увеличить пропасть между нами, но это лишь распаляло его азарт.
— Ангел, не смотри так на меня. — с издевкой сказал он, обхватывая одной рукой мою талию, а другой сжимая горло. Слабый стон вырвался из груди, когда его лицо оказалось опасно близко.
Он не должен прикасаться ко мне... Это не его привилегия.
— Я, конечно, хотел повеселиться с тобой и трупом Америго, но опять же, к твоему сожалению, мы спешим. Пошли.
Его стальная хватка обрушилась на моё запястье. Я пыталась вырваться, но это было буквально бесполезно. Внизу уже стояли Даня и какой-то неизвестный мужчина. Егор не был нежным. Он грубо толкнул меня в руки брата, и я прошипела от злобы переполняющей меня.
— Отпусти меня. Ублюдки.
Черноволосый лишь посмеялся надо мной.
Егор снова схватил меня. Мы выходили на улицу, направляясь прямиком в автомобильный гараж.
— Куда ты меня везешь? — спросила я, голос дрожал, как осенний лист на ветру, когда Егор, словно хищник, вновь зацапал меня и втолкнул в машину. Пальцы судорожно вцепились в дверную ручку, теребя ее с отчаянной надеждой, что она откроет этот проклятый железный капкан.
— Сиди спокойно и не зли меня.
Рык черного спортивного зверя оглушил меня, а затем машина, словно выпущенная из пращи, сорвалась с места на немыслимой скорости. Казалось, они с братом затеяли смертельную игру в перегонки, презрев все законы гравитации и здравого смысла. Красный свет светофоров мелькал размытыми пятнами, скорость зашкаливала за все допустимые пределы, а пробки они обходили с дерзким пренебрежением, достойным разве что камикадзе. Трижды мимо нас проносились полицейские машины, и во мне, словно росток надежды сквозь асфальт, пробилась слабая мысль, что это побег, спасение из этого мафиозного кошмара, но в чертовом Чикаго не было людей, которые бы не знали Братву.
— Останови, мне очень страшно. - потребовала я, воткнувшись в сиденье. Егор был слишком расслаблен и держал руль одной рукой, вторая набирала какой-то телефонный номер на экране, встроенным в машину.
Егор усмехнулся, взглянув на меня и его нога упиралась в пол. Слёзы ручьём катились из моих глаз, опасаясь за свою жизнь.
— Я прошу. Не так быстро! Мы разобьемся.
— Не надейся, Ангел. - бросил он, словно упиваясь моим страхом.
Мы уже давно обогнали красный спорт-кар Дани и Хьюго.
Хьюго. Так звали того парня, что поехал с нами.
Егор убрал руку с руля, и я смотрела на него глазами полными ужаса, наполненными мольбой.
— Какого чёрта ты творишь? - вскрикнула я, вцепившись в дверную ручку.
— Я устал.
— Ты псих! Мы разобьемся! Моя семья никогда не забудет тебе этого!
На его лице расплывалась хищная улыбка.
Машина всё ещё разгонялась, и на этот раз я не смогла сдержать поток слез, вырвавшихся из моих глазах. Адреналина в крови было слишком много до тех пор, пока машина не остановилась. Я подняла голову, оглядевшись вокруг. Это была огромная взлетная полоса. Людей было не так много. В основном это были головорезы в чёрных строгих костюмах, как из тех самых боевых кино.
— Нет... - я покачала головой, глядя на частный самолет в пару десятков метров от нас. Он не может увезти меня! Не может!
— Сама выйдешь или тебе помочь?
— Пошёл на хрен! Это вне наших законов! Отец и Сальваторе убьют каждого, кто тебе так дорог, если ты увезешь меня, не докладывая им моего местоположения.
Егор, казалось, даже не слушал меня. Я уставилась на него глазами, наполненными ужасом, когда он протянул мне руку, открывая дверь.
– Выходи, – низким голосом приказывает он.
– Нет...
Мотаю головой и отодвигаюсь по сиденью назад. Меня трясёт от осознания того, что я полностью в его руках. В руках бандита.
– Я не повторяю дважды. Или ты выйдешь сама, или тебе помогут.
Рядом с Егором появляются мужчины. Он грубо хватает меня за локоть и тащит за собой.
— Босс, — один из них остановил его, что-то торопливо говоря о поставках. Я воспользовалась моментом, вырвала руку и бросилась бежать, не разбирая дороги. Куда? Я не знала. На что рассчитывала? Тоже нет. Красный мустанг Дани замер неподалеку, из него на меня смотрели расширенные от шока глаза Хьюго.
Выстрел раздался над моей головой, и я рухнула на землю. Все вокруг дрожало. Слезы душили, но я не успела собраться с силами, чтобы встать. Егор подхватил меня. В его глазах клокотала дикая ярость. Он закинул меня на плечо, как мешок с мусором.
— Пусти меня! Пусти! Я ненавижу тебя, Егор Кораблин! - визжала я, ударяя его своими кулачками.
Поднимаю голову и вижу хихикающего Даню. Я впервые умоляю его о помощи, но он отводит глаза, словно не желает связываться с гневом старшего брата. Они перешептываются с Хьюго, занимая свои места на борту в одном крыле, а Егор тащит меня в другое. Он грубо бросает меня на белое кожаное кресло, я вырываюсь. Его колено снова проносится между моих, и ноги невольно разъезжаются. Он застегивает мои запястья какими-то ремнями, а сам садится напротив меня.
Снова брыкаюсь. У меня всё тело уже ноет от усилий. Запястья горят, как и рот. Ему все равно.
— Куда мы летим? Ты возвращаешь меня в Сицилию?
— В Нью-Джерси.
Мои глаза расширяются от шока.
Егор был именно таким, каким я о нем была наслышана. Жестокость в нём пульсировала тёмной кровью, извращение вилось змеёй вокруг его сути. Искупление? Он никогда ему не подлежал. В его глазах не отражалось ничего, кроме холодной, расчетливой решимости. Улыбка, редко появлявшаяся на его губах, казалась скорее оскалом хищника, предвкушающего добычу, нежели проявлением хоть какого-то подобия человечности. Я видела, как другие трепетали перед ним, как их воля ломалась под тяжестью его присутствия. Но страх не был моим союзником. Он лишь разжигал во мне пламя отвращения. Я знала, что он ждет, что он предвкушает момент, когда сможет сломить и меня.
Но я не была похожа на тех, кто склонялся перед его тьмой. Во мне текла иная кровь, кровь тех, кто боролся до последнего вздоха. Лорети. И даже если цена окажется непомерно высокой, я буду стоять до конца, противостоя его жестокости, его извращению, его самой сути. Его губы тронула едва заметная усмешка, словно подтверждая мои мысли. Он играл, как кошка с мышкой, наслаждаясь моей дерзостью, зная, что рано или поздно я окажусь в его лапах. Но в его глазах мелькнуло что-то еще, тень уважения, возможно, даже интереса. Неужели он увидел во мне достойного противника?
— Такая ледяная. - сказал он.
Я подняла подбородок выше, выдерживая его взгляд. Пусть видит, что страх не парализует меня, а лишь придает сил. Я не сломаюсь. Не сдамся.
— Тебе стоит быть послушной девочкой, Ангел.
— Пошёл к черту, Кораблин. У меня имя есть. Ария. Ария Лорети! Я дочь Фабиано!
Егор наклонился ближе, опираясь локтями о свои колени. Его рука скользнула к моему бедру, и моё тело невыносимо напряглось. Я ненавидела, когда он был так близок ко мне. Я издала звук протеста, не отрывая взгляда от него.
— Я никогда не буду твоей.
Я чувствовала, что шторка одного из крыльев самолета приоткрылась. Наверняка это Хьюго. Отрывистый, приглушенный смех Дани доносился издалека. Кораблин, мерзавец, не убрал руку. Медленно, лениво перевел взгляд на Хьюго, а затем выпрямился во весь рост. Теперь мне приходилось запрокидывать голову, чтобы смотреть ему в лицо. Возвышаясь надо мной, он казался еще опаснее, еще надменнее.
— Что ж, Ария Лорети, – процедил он, словно смакуя мое имя, – Посмотрим, как долго ты будешь такой дерзкой. Полагаю, ты еще не осознала всей глубины своего положения. Пока что, всей твоей семье глубоко насрать на твою судьбу, но мы взбодрим их.
Я посмотрела на Хьюго, словно искала у него помощи, и тогда Егор вцепился в мою челюсть, переводя мой взгляд на себя.
– Твоя гордость – всего лишь маска, Ангел. Скоро она слетит, и ты покажешь свое гребаное, истинное, кукольное личико. Слабую, сломленную девочку, жаждущую защиты. И тогда ты сама приползешь ко мне на коленях.
Его слова обжигали, но я держалась. Он не увидит моей слабости. Никогда. Я выпрямилась, ощущая, как внутри разгорается пламя ненависти и решимости. Он еще пожалеет о своих словах.
– Ты переоцениваешь свою власть, – ответила я, глядя ему прямо в глаза. – И недооцениваешь мою силу. Я не сломаюсь. Я скорее умру, чем позволю тебе увидеть мою слабость. Если ты про слёзы, то я не считаю её таковой. Моя слабость заключается в чертовом подчинении.
Уголки его губ дрогнули в подобии улыбки, холодной и хищной. Он, казалось, наслаждался моим сопротивлением, предвкушая момент моей капитуляции. Что ж, он будет ждать очень долго. Я не собиралась играть по его правилам.
40 ⭐️