8 глава
Зубы скрипят от напряжения, а сердце замедляет свою работу, изредка постукивая в груди. По венам растекается холод и если прежде Антон испытывал симпатию, тягу и любовь (?) к учителю, то сейчас он испытывает лишь разочарование. В его глазах только что рухнул целый мир. А сказанная преподавателем фраза больно въелась в голову, не на секунду не отпускная Антона
-Спасибо за правду. Буду иметь в виду... -юноша поднимается с пола и направляется к двери, чувствуя влагу на глазах. -Знаете, я всегда унижал и уничтожал сам себя. Говорил, что урод, мне никогда не нравилась моя внешность, характер... но все вокруг меня были счастливы, когда я был рядом. Кто-то даже назвал меня красивым... -в голове быстро промелькнули слова Арсения, сказанные в школе, после первого "удушения" и на лице проскользнула ухмылка, а вместе с ней и слеза, которая с сильным грохотом ударилась о пол. -Но, оказывается, это была ложь... Спасибо, что открыли мне глаза. Спасибо, что смешали с дерьмом одной лишь фразой... Спасибо, что позволили открыть вам душу, и получить плевок в неё... Я никогда бы не подумал, что самый нужный и дорогой в последнее время, человек, может вот так просто называть уродом. Спасибо тебе, Арс... Спасибо за всё. И прощай. Навсегда.
Из глаз кататься слёзы, Антон выходит из каюты, плотно закрыв дверь, а Арсений так и остаётся сидеть на холодном полу с зстывшими словами в голове. Какой же он идиот! Что он только что сказал своему маленькому ангелу? Он не хотел обидеть его!
***
Антон пытался пошевелиться, встать с кровати, но настроения нет ни на что, в принципе как и желания. Уже битый час он прожигает точку в стене, а из глаз бегут слёзы, оставляя после себя мокрые дорожки на щеках. Дима раз сто пытался поговорить с Антоном, как и Катя. Даже два одноклассника, что живут с ним в одной каюте, пытались выбить из него хотя бы слово, но все попытки были безуспешны. Антон лежит свернувшись в комочек и прокручивает в голове сказанные Арсением фразы. Только сейчас он понимает, как ему больно. Как же он сильно привязался к этому человеку. Не смотря ни на что, он хочет снова посмотреть в его добрые глаза, но в голове словно эхом раздаётся злосчастная фраза: "Как такого урода можно ревновать к кому-то?" и всхлипы раздаются по всей каюте, а слёзы бегут с новой силой. Казалось, уже пора успокоиться и понять , что Арсений самый худший человек на свете, что мнение одного человека - ничего не значит. Но Антон любит этого человека... всей душой... всем сердцем... Каким он бы не был.
На краю небольшой кровати сидит Дима и поглаживает Антона по руке, пытаясь хоть немного успокоить друга.
Позов не выдерживает и резко подрывается с кровати и уходит из конца, в начало коридора, резко распахнув дверь.
На полу сидит Арсений и прижимает окровавленную руку к груди, пачкая одежду. Он нервно дышит, а глаза были закрыты до того момента, пока в комнату с грохотом не ворвались.
Вроде сняков уже почти не было видно и на руке просматривались лишь небольшие шрамики, но сейчас этих шрамов будто не было. Они вновь разорвались по частям, заставляя кровь вытекать. Странная привычка, но Арсений никогда не резал вены, не приносил себе никакой боли, кроме этиго нелепого битья по стенам.
-Арсений Сергеевич! Да что же с вами? -Дима подбегает и садится рядом с учителем, задевая его руку, на что тот шипит и хмурится от боли
-Как он? -взгляд становится таким мягким, нежным... сейчас этому человеку хочется рассказать всё, что скопилось на душе. Хочется выложить перед ним всю свою жизнь и сказать обо всём. Даже о дальних родственниках, которых Дима никогда не видел
-Плохо... -обрывает тот и смотрит на пол. Кровяные разводы на полу, стрёртые пальцами и белая футболка, что лежит в углу, вся испачкана кровью. Складывается такое ощущение, что её можно выжимать.
-Эх... -следует громкий и болезненный выдох и учитель смотрит на свою руку, сильнее сжимая кисть другой, тем самым делая больнее. -Какой же я идиот. -лёгкая усмешка, но взгляд такой же пустой и подавленый, что хочется сразу лезть в петлю, только увидев эти холодные глаза
-Что случилось? Антон ничего не говорит. Только уже часов 5 лежит на кровати, смотрит в одну точку... мне даже иногда начинает казаться, что он не дышит.
-Ох... Антон... что же я наделал...-подавленым голосом произносит Арсений. -Я назвал его уродом. -голос похож на шёпот, который распространяется по всей каюте и вбивается в стены
-Что? За что вы так с ним?
-Не важно...-уже шепчет Арсений
Позов встаёт на ноги и смотрит на учителя. Взгляд грубеет, а внутри всё разрывает от злости. Никто не смеет называть его друга уродом. Никто!
-Да как вы можете? Как вы вообще смеете так говорить? Неужели вам не стыдно за такие слова?! -непонимающий взгляд голубых глаз направлен на Диму. -Вот признайтесь, только честно! Вы идиот? Или слепой идиот? Разве вы настолько тупы или слепы, что не можете заметить таких очевидных вещей?
Брови изгибаются в непонимании и недовольный взгляд направлен на Диму.
-Не смей разговаривать со мной в подобном тоне! Ты всё таки мой ученик, не забывай это! -холодным и грубым тоном рычит Арсений. У Антона от такого голоса бы уже захватило дыхание и он бы дрожал, но его друг не из робкого десятка
-Я твой ученик только в школе, понял, ублюдок? Сейчас ты мне никто и я могу относится к тебе как только захочу! -голубоглазый прижимает ноги ближе к груди и сам начинает трястись от такого тона и злого взгляда. Сейчас он похож на маленького котёнка, которого вот-вот разорвут собаки. Он похож... похож... на Антона... -Ты ему нравишься! Как же тебе сложно до этого додуматься!? Хоть я с тобой и никак не взаимодействую, но ты уже меня бесишь! Только попробуй сделать больно Антону! Только попробуй, сука! Я тебя с этого же теплохода в реку сброшу!
Дверь с сильным грохотом закрывается, а Попов прижимается ближе к холодной стене и со страхом в глазах смотрит на неё.
***
Мучительный день проходит безумно долго. Каждая секунда становится роковой, сердце замирает каждую минуту, а в голове звенит та самая фраза, которую Антон не в силах забыть.
В этот день в его желудок не послупало ни грамма пищи. Лишь вода, которую ему с силой залил друг в рот, чтоб тот не скончался.
Такие убийственные мысли, которые ходят по кругу и не дают нормально спать, все глаза уже залиты кровью, синяки под ними так ярко выражены, что даже человек, который очень плохо видит, смог бы их заметить. Дима пытается подбодрить Антона, это выходит хорошо, но юноша не издаёт ни какой эмоции. Внутри только ураган и собственные мысли. Только ураган.
-Тош, я принесла покушать... -в каюту заходит Катя с подносом и аккуратно проносит его к столу, не отрываясь от еды, чтоб та случайно не упала. -...малыш, тебе нужно покушать. -такой сладкий бархатный голос. Такой приятный. Только от такого голоса ходится прыгнуть девушке в объятья и не отпускать её ни на секунду.
Антон впервые за день поворачивается на спину и тело начинает неприятно ныть, от чего с уст срывается тихий стон. Всё тело начинает покрываться мурашками, рука затекла и сейчас в неё будто тыкают иголками.
-Вот, молодец... Только лёжа кушать нельзя, ты подавишься
-Кать...-говорить получается плохо, но его хриплый голос ещё можно разобрать
-Давай я тебя удобно посажу.
Девушка наклоняется и чуть приподняв Антона, достаёт из под него подушку и ставит на спинку кровати, позже опрокидывая на неё спину Антона. Теперь он боле менее сидит.
-Умничка! Тош, прости, но так надо.
Изо спины показываются наручники и Антона одолевает непонимание. Катя умело заводит руки юноши за спину и цепь наручников обвивает круглую батарею. И так безжизненные руки сейчас становятся приковаными к батарее, от чего Антон сейчас даже сделать ничего не может
-Что ты делаешь? -хрипит мальчик, находясь в недоумении
-Сейчас тебя покормят. -Катя покидает каюту и юноша остаётся один. Дима уже давно ушёл на какой-то концерт, как и все остальные во главе Арсения Сергеевича. Даже его имя сейчас звучит противно и даже любимый голос, раздавшийся сегодня в каюте, заставил Антона царапать свои руки от боли внутри. Было так обидно, когда Арс зашёл в каюту часа 3 назад и позвал всех на какой-то концерт, а на Антона даже ни какого внимания не обратил.