Обида
Весь день в доме царила гнетущая тишина. Настя, обычно такая ласковая и болтливая, молчала, избегала его взгляда и даже не подходила к нему близко. Дима, зная её характер, давал ей пространство — не трогал, не лез с разговорами, хотя каждое её отстранённое движение резало ему сердце.
К вечеру он вышел из кабинета, ожидая найти её в гостиной, где она обычно читала перед сном, укутавшись в плед. Но диван был пуст, книга лежала нетронутой на столике.
— Настя? — его голос прозвучал громче, чем он планировал.
Тишина.
Сердце упало куда-то в живот. Он проверил кухню, столовую, даже заглянул в сад — нигде.
— Настенька?!
Только поднявшись на второй этаж, он услышал тихие всхлипывания.
Спальня была погружена в полумрак, лишь слабый свет из коридора падал на кровать, где она лежала, свернувшись калачиком и уткнувшись лицом в подушку.
— Котёнок... — он подошёл ближе, сел на край кровати.
— Я сплю, — её голос был хриплым от слёз.
— Нет, не спишь, — Дима осторожно коснулся её плеча. — Давай поговорим.
— Не хочу.
— Настя, — его голос стал твёрже. — Я не дам тебе лечь спать обиженной.
Она резко села, её глаза блестели от слёз, щёки пылали.
— О чём говорить?! Ты же всё равно считаешь себя правым!
— Я не считаю, — он вздохнул. — Но если ты не скажешь, что тебя обидело, я не смогу извиниться.
— Тебе всё равно!
— Враньё, — он резко перебил её. — Если бы мне было всё равно, я бы не искал тебя по всему дому.
Она сжала губы, слёзы текли по её лицу.
— Ты... ты сегодня утром... — её голос дрожал. — Ты обещал поехать со мной в магазин, а сам ушёл в кабинет!
Дима замер. Он действительно забыл.
— Котёнок... — он потянулся к ней, но она отстранилась.
— Я ждала! Оделась, приготовилась... а ты даже не вышел!
— Я... — он провёл рукой по лицу. — Я действительно забыл. Это не оправдание, но у меня был срочный звонок, и...
— И я для тебя всегда на втором месте!
Его сердце сжалось.
— Нет, — он сказал твёрдо. — Ты всегда на первом. И именно поэтому я сейчас здесь.
Она снова заплакала, но на этот раз не от злости, а от обиды и усталости.
— Прости меня, — он прошептал, осторожно притягивая её к себе. — Я был не прав.
Она сопротивлялась секунду, две... а потом обмякла в его объятиях.
— Я не хотел тебя обидеть, — он целовал её мокрые щёки. — Завтра мы поедем куда захочешь, хорошо?
— Обещаешь?
— Обещаю.
Он поднял её на руки, усадил к себе на колени и начал медленно качать, как маленького ребёнка.
— Всё, малыш, всё... — он шептал, целуя её в макушку. — Я здесь.
— Я... я так злилась... — она всхлипывала, вцепившись в его рубашку.
— Знаю, знаю...
— А потом... потом стало грустно...
— Теперь уже не грустно?
Она немного помолчала, затем слабо улыбнулась:
— Немного ещё грустно...
Дима рассмеялся и поцеловал её в нос.
— Тогда я буду держать тебя, пока совсем не пройдёт.
Она прижалась к нему, её дыхание постепенно выравнивалось.
— Папочка?
— М-м?
— Ты правда не дал бы мне уснуть обиженной?
— Ни за что, — он покачал головой. — Перед сном нельзя обижаться.
— Хороший ты всё-таки... — она прошептала, уже засыпая у него на руках.
Дима улыбнулся и крепче прижал её к себе.
— Спокойной ночи, котёнок.
И в этот раз, когда она засыпала, в её сердце не было ни капли обиды — только тепло его любви и обещание нового дня.