Свобода.
Когда Мария очнулась, первым, что бросилось ей в глаза, это белый потолок, замазанный серой краской. Девушка откинула свой взгляд в правую сторону и увидела железную дверь, без ручки со стороны комнаты, в которой сейчас находилась Мария. Посмотрев в левую сторону, девушка увидела окно, которое было ограждено железными прутьями. На секунду Марии показалось, что она в тюрьме, но её мысли прервал аппарат, который определял ритм сердца девушки. Ясен пень что та находится в психушке.
Мария лежала в неподвижном положении примерно минут 15, после чего попыталась встать, но её попытки сводились к нулю, ведь кисти рук девушки, ноги в коленях и голени были в толстых, огромных чёрных ремнях, которые, казалось бы, разорвать невозможно. Ремни были прикованы к железным ножкам кровати.
Мария разглядела на себе белую ткань, похожую на тряпичный мешок, только очень плотную и то, что она была обмотана в чёрный, так называемый скотч. Он был таким же толстым, как и ремни, которыми была прикована Мария.
Закатив глаза, девушка плюхнулась головой в подушку. Прислушавшись к посторонним звукам, доносящихся из коридора, Мария услышала чьи-то быстрые шаги, которые шаг за шагом приближались к двери её палаты. Это был доктор. Он открыл дверь, засунул ключ себе в карман и начал разговор.
- Мария, правильно? - спросил он со спокойным голосом.
- Да. - коротко произнесла я, смотря как тот достаёт ручку и блокнот.
- Как вы себя чувствуете? - спросил доктор, посмотрев мне в глаза, а затем и на аппарат, что так раздражающе пикал и каждую секунду нарушал тишину, пока Мария находилась одна.
- Я не знаю, но голова не болит. - девушка прекрасно знала, что психиатры задают больным этот вопрос очень часто, когда проверяют их состояние здоровья.
Доктор приложил свою руку ко лбу больной и продолжил:
- Температура в норме. Хорошо, а что вы чувствуете на данный момент? - заботливо отводя взгляд на меня, спросил психиатр.
- В каком смысле? - непонимающе задала ответный вопрос на вопрос доктора.
- Ну, например, прилив сил или что будто вы выздоравливаете с каждой секундой. Может даже агрессию или ещё что-то.
- Ничего, доктор, совсем ничего. - печально ответила Мария, отводя взгляд к окну.
Психиатр прекрасно знал этот взгляд, рвущийся на свободу. Тот взгляд, который так хотел увидеть городскую суету, родной дом, а вот семья...
Семья для Марии было всем, чем только она не могла представить. Первые мысли были о том, что семья - это некая гора, на которую нужно взобраться, чтобы потом было ещё легче привыкнуть ко всему, что окружало тебя. Мария могла сравнить семью с каменной стеной. Ведь за этой самой родной стеной, тебя никто не тронет, не обидит, а наоборот защитит. Семья для девушки как золото. Которое она хранила у себя в сердце, как колечко в коробке. Но это золото раскололось на мелкие куски, как и сердце девушки в день аварии.
- Ладно, отдыхайте, не о чём не думайте! Вам запрещено волноваться. - Строго произнёс доктор и скрылся в дверях коридора, заперев пациентку.
Что чувствовала Мария, так это боль, отчаяние, тоска и многие отрицательные чувства, которые были связаны с семьёй. Она не могла снять этот тяжёлый камень со своего хрупкого сердца. Глаза девушки наполнились слезами и они обмыли щёки Марии. Подушка тоже промокла. Девушка стала вспоминать о тех прекрасных моментах, когда рядом были родители, сестра и родная собака, которой не стукнуло и года, а она уже была на том свете. Всё воцарилось в голове Марии маленькими картинками, которые были не связанны между собой. Девушка вспомнила, когда она была совсем маленькой, она сидела в песочнице и играла с папой в куличи. Как мама звала её домой поесть и та охотно бежала с папой в дом.
Мария не хотела отвлекаться ни на что, но её мысли снова прервали шаги в её комнату. В палату вошла мисс Оулетт и Оливер. Как ни странно, но юноша так сильно беспокоился о Марии, хотя знакомы едва ли два-три дня. Мисс Оулетт начала рыдать, когда увидела, что её приёмная дочь в психиатрической больнице, в плохом состоянии и в плохом виде. Прикованная ремнями и обмотана странной чёрной лентой.
Мисс Оулетт не знала что сказать, в душе у неё перемешались чувства боли, отчаяния и радости. Радость заключалась в том, что слабая выжила в страшнейшей аварии. Женщина снова залилась слезами и подошла к кровати. Оливер последовал за ней.
Тётушка наконец успокоилась и начала разговор:
- Мария... Дорогая моя... Как же я рада что ты жива... Если бы ты погибла я бы не нашла себе места! - слёзы текли по уже мокрым щекам женщины ручьём.
- Мисс Оулетт. - Мария еле улыбнулась, пытаясь успокоить тётушку, она продолжила. - Раз я жива, зачем рыдать? Всё же хорошо! - вдруг девушка заговорила иными заговорила иными словами.
- Мария? - Удивлённо и осторожно спросил Оливер отводя мисс Оулетт к выходу. - С тобой всё нормально?
-Хе... Хехее хе... Хихихихихии... Да что ты! Хихихи... Конечно! Даже прилив сил чувствую! - тут Мария окончательно сдала саму себя. Она начала нервно хихикать и широко раскрыв глаза, её лицо автоматически слилась в сумасшедшей улыбке.
-Ну куда же вы? Не бойтесь! Я всего лишь хочу поговорить! Хихихихихахаххаааа! - пациентка начала громко смеяться, видя как плачет её родная тётушка. Оливер тот час же бросился за доктором. Тот прибежав кольнул Марии снотворное, та успокоилась и заснула крепким сном.
- Боже, что с ней? - вся в слезах спросила мисс Оулетт.
- Ей придётся пролежать в больнице месяц с лишним, так как вы прекрасно понимаете, кем она потихоньку становится. - печально ответил доктор.
Мисс Оулетт молча кивнула головой не в силах что-то спросить или сказать. Доктор тот час направился в свой кабинет.
Оливер подошёл к женщине и предложил ей подвести её до дома. Мисс Оулетт кивнула и вытирая красным плотком слёзы, вместе с Оливером отправились к выходу.
Наступал вечер. Время было без пятнадцати шесть. Мария проснулась от мощной боли в голове и от не большого щелчка, который ей, как она думала, послышался. Но на самом же деле, он ей не послышался, а щёлкнул именно в голове девушки. Мария посмотрела на часы и сказала:
- Без пятнадцати шесть. Осталось ждать только час.
Прошло пол часа. Мария не двигалась. Она смотрела в одну точку на мрачной стене, которая находилась в нескольких метрах от неё. Снова расплывшись в широкой страшной улыбке, девушка начала нервно подёргивать головой, то вправо, то влево. У неё начался нервный тик. От того человека (учителя литературы), который выбежал на дорогу, тем самым спровоцировав отца Марии выехать на встречную полосу, она начала приходить в незаметную ярость. В голове больной психопатки пронеслась мысль "Найти, поймать, затащить, убить!"
Эта фраза не покидала её в течении всего тика. Из-за ярости произошёл нервный срыв, который окончательно повлиял на психику девушки. Та начала брыкаться, она не могла кричать, она могла только дёргаться. Психованная почувствовала прилив сил и огромный адреналин. Когда она дёргалась, вместе с ней дёргались и цепи, которые нарушили покой в больнице и привлекли внимание врачей.
Вдруг из-за всей дури, Мария сделала рывок руками, которые мгновенно разорвали ремни. Ей не показалось это сложным, хотя по её виду можно было сказать, что девушка не сможет и ручку с пола поднять. Мария заметно похудела за два дня проведённые в больнице. В общем говоря, девушка вырвалась.
Лёгким движением Мария запрыгнула к окну и начала раздвигать железные прутья собственными руками.
Когда врачи были уже в палате, они были шокированы от увиденного. Постель была смята, ремни были разорваны, аппарат что был новым, для определения сердечного ритма, был сломан, а железные прутья на оконной раме, были изогнуты как только могли.