7-глава
Лалиса
Я облизываю сухие губы, когда два офицера смотрят на меня. После того, как узнали мое имя, они выяснили обо мне всю информацию, и теперь спросили, есть ли кто-то, кому они могут позвонить.
Милая женщина, Шерри, протягивает мне стакан воды, и я делаю большой глоток, прежде чем вернуть стакан.
Я пытаюсь прочистить пересохшее горло и гадаю, сколько километров я пробежала, пока не нашла тот маленький магазинчик.
Они позвонили в женский приют, чтобы те приехали и забрали меня, и фактически спасли мне жизнь.
Все были милы с тех пор, как привезли меня сюда, и это меня успокоило.
Очевидно, я не первая девушка, которая сбежала, но, судя по тому, как ведут себя копы, другие девушки не стали с ними разговаривать.
Когда я сказала им, кому позвонить, они выглядели немного шокированными. Они вели себя так, будто знали, кто он такой, и, может быть, пока меня не было, Чонгук добился успеха.
Он был хорош в футболе, но я занималась черлидингом только один сезон, прежде чем решила, что лучше буду болеть на трибунах вместе с Кэти и Майком. С тех пор как я уехала, мне всегда было интересно, чем он занимается.
Я хотела, чтобы он был счастлив, но эгоистичная часть меня ненавидела саму мысль о том, что он будет жить дальше без меня.
Предполагалось, что у нас будет совместная жизнь, и мы будем жить вместе вечно. А что, если он уже женат или у него есть дети? Эта мысль сокрушает меня, и я начинаю всхлипывать.
- Ты в безопасности, - в миллионный раз повторяет мне Шерри.
Она думает, что я плачу из-за побега или что боюсь возвращаться. Я никогда не захочу вернуться, но сегодня я узнаю, сколько это место отняло у меня.
Я смотрю на обрывки свадебного платья, которое на мне. Я бы никогда не вышла замуж за другого мужчину, кроме Чонгука, потому что он - моя единственная любовь.
Мне все равно, смогу я заполучить его или нет, мне больше никто не нужен.
День смерти моего отца был сладостно-горьким. Я стала легкой добычей для любого мужчины в той безумной секте, в которой мы жили. Они хотели заставить меня выйти замуж за лидера Юджина Масса, и тогда мне пришлось бежать.
Смерть была бы лучше, чем принадлежать ему, и я до сих пор не могу поверить, что выбралась оттуда живой.
- Чон Чонгук, - снова говорит офицер, убеждаясь, что я назвала правильное имя. Я киваю, и тут звонит его телефон.
- Ах, да, она прямо передо мной. - Он на мгновение замолкает, когда его взгляд возвращается ко мне. - Нет, сэр, мы не выпустим ее из поля зрения. - Мои глаза округляются. У меня неприятности? Он вешает трубку и смотрит на меня с любопытством. - Кажется, он уже едет сюда.
- Спасибо. - Я не сомневалась, что Чон приедет. Конечно, он это сделает, я только сомневалась, принадлежит ли он до сих пор мне. - Вы хотели задать мне еще несколько вопросов?
Я вожу пальцами по коленям. Они хотят знать все о Движении Ландо.
Два офицера, которые пришли в приют поговорить со мной, называют его сектой. Они не ошибаются.
- Нам посоветовали ничего не спрашивать у вас, пока не приедет мистер Чон.
- Отец Чонгукв тоже приедет? - Я так скучала по нему и Кэти, они были моей семьей.
Мои глаза начинают слезиться, когда одиночество угрожает полностью поглотить меня. С того дня, как отец забрал меня от них, это все, что я чувствовала.
- Я имел в виду Чон Чонгука, мэм, - поправляет он.
- Ох. - Я смотрю на Шерри, которая наблюдает за мной. - Почему? - наконец спрашиваю я, когда никто больше ничего не говорит.
Я хочу ответить на их вопросы, чтобы покончить с этим. Не хочу, чтобы это место отнимало у меня больше времени, чем уже есть.
- Так сказал наш капитан. - Он пожимает плечами. - И если вы связаны с Чон Чонгуком, то... - Он делает движение рукой, будто я должна понять. Выражение моего лица, должно быть, показывает, что я не понимаю. - Он работает с правительством. Он консультант очень высокого уровня, а мне нравится моя работа.
Я в замешательстве хмурю брови. Чон работает на правительство? У него было телосложение спортсмена, но когда мы росли, он больше интересовался технологиями, так что, думаю, это не удивительно.
Я хочу задать другой вопрос, потому что не в состоянии остановить себя, но когда начинаю говорить, дверь в комнату распахивается.
Я поворачиваю голову, чтобы увидеть, кто это, и воздух покидает мои легкие, когда я вижу стоящего в дверях Чона.
Наши взгляды встречаются, и на мгновение время словно останавливается.
Он выглядит так же, но по-другому, и мне сложно понять, что изменилось. Его мальчишеское лицо как будто стало точеным, теперь он мужчина.
- Ямочки? - Зовет Чон, и мне интересно, думает ли он о том, насколько изменилась я.
Как много раз я мечтала, что снова увижу его?
Он делает шаг в комнату, и прежде чем осознаю это, я уже в его объятиях. Не знаю, кто двигался первым, он или я, но теперь я крепко обнимаю его.
Прижимаюсь лицом к его шее и вдыхаю знакомый аромат. Тот же, что и раньше, и он напоминает мне о доме, который я уже и не надеялась обрести.
- Пожалуйста, посмотри на меня. - Голос Чона полон боли, и я немного отстраняюсь, чтобы посмотреть на него.
И тут я понимаю, что он сел в кресло, а я у него на коленях, и его большие ладони обхватывают мои щеки. - Боже, как же я по тебе скучал.
Я открываю рот, чтобы сказать то же самое, но Чон прижимается своими губами к моим.
Он не требует впустить его, просто прижимается губами, удерживая меня так на мгновение. Я закрываю глаза и впитываю его.
Впервые за долгое время я чувствую себя в безопасности и знаю, что со мной ничего не случится.
- Возможно, нам стоит выйти, - слышу, как говорит Шерри, напоминая, где мы находимся.
- Нам нужно идти, - говорит Чон, и его теплое дыхание касается моих губ.
- Нам нужны ее показания, сэр. Уверен, она хочет выдвинуть обвинения. - В словах офицера слышится надежда, что я это сделаю.
Чон прищуривает глаза, и я вижу, как расширяются его зрачки. Напряжение охватывает его сильное тело, и хотя он не стал профессиональным футболистом, должно быть, он все еще много тренируется, чтобы быть таким большим.
- Они сделали тебе больно? - Его взгляд блуждает по моему лицу, и он немного отстраняется, чтобы лучше рассмотреть меня. - Ты стала меньше.
- Думаю, это ты стал больше. - Я пытаюсь дразнить его, но он не улыбается.
- Никто не делал мне больно. Они просто не позволяли мне уйти, - признаюсь я, пытаясь успокоить его.
Он, должно быть, уже знает некоторые подробности того, что произошло, и где я была.
Я получила несколько ударов, и они быстро научили меня следовать правилам и пытаться слиться с толпой.
Я говорила им то, что они хотели услышать, но все это время пыталась найти способ выбраться. Мой отец не спускал с меня глаз, что бы я ему ни говорила.
Я даже пыталась притвориться, что верю в нашего лидера, но не думаю, что он хоть на секунду поверил мне. Когда меня выбрали для брака, больше нельзя было притворяться. Я должна была выбраться или умереть, пытаясь сделать это.
- Ты хочешь дать показания? - спрашивает он.
- Не думаю, что у меня есть выбор. - Чего я хочу, так это прижаться головой к груди Чонгука и уснуть.
- Тебе не нужно делать то, чего ты не хочешь. Я заберу тебя и увезу отсюда, и мы в мгновение ока будет дома.
- Дома. - От этого слова мне хочется плакать.
Я смотрю на полицейских и вижу, что они хотят протестовать.
Чон обхватывает ладонью мой подбородок и заставляет посмотреть на него.
- Дома, - подтверждает он.
Я знаю, что он говорит серьезно. Что-то в Чоне изменилось с тех пор, как я его помню.
Его авторитет и властность заполняет комнату, и все, что он говорит, исполняется.
- Я хочу поехать домой, но должна сделать это. Если мои показания помогут уничтожить их, то мне нужно сделать это, - говорю я ему.
- Хорошо, - соглашается он, отстраняясь. Паника зарождается в груди, и он берет меня за руку. - Я никуда не уйду, Ямочки. Дыши.
Чонгук садится и притягивает меня к себе, и я снова расслабляюсь. Я вспоминаю время, когда он так же держал меня.
- Давайте начнем, - говорит Чон, и они начинают.
Он держит меня, пока я рассказываю о последних пяти годах своей жизни. Я начинаю с того дня, когда отец забрал меня, и на что это было похоже - жить там.
Рассказываю им о том, как умер мой отец, и даже о своем побеге из-за предстоящего брака с лидером.
Они задают много вопросов о нем и любых деталях, которые я могу рассказать.
Я чувствую, как с каждой историей, которую рассказываю, настроение Чона меняется - от гнева до печали и, я почти уверена, ревности, когда он слышит о браке.
Кроме того, тот факт, что я все еще сижу здесь в свадебном платье, не облегчает ситуацию.
Кажется, я говорю несколько часов, и иногда мне приходится повторяться. Я знаю, что они хотят получить как можно больше информации, но это утомляет.
Я опускаю голову на плечо Чона и думаю о том, чтобы на секунду закрыть глаза.
Я дергаюсь, когда чувствую движение, и понимаю, что, должно быть, задремала на секунду.
- Мы закончили. На сегодня вы получили достаточно. Можете прийти к ней завтра или прислать мне вопросы. Ей пора домой, - говорит Чонгук офицерам и встает со мной на руках.
Я не протестую, просто обнимаю его за шею, пока он выносит меня из комнаты и идет по длинному коридору.
Когда мы выходим на улицу, я вижу три черных внедорожника. Двое мужчин в черных костюмах, похожие на агентов ФБР, стоят у того, что посередине. Один из мужчин открывает заднюю дверь, и Чон забирается внутрь, крепко удерживая меня.
- Кто они? - спрашиваю я.
От усталости я едва могу открыть глаза.
- Охрана, - просто говорит он. Будто это нормально - три внедорожника охраны.
- Теперь у тебя есть охрана?
- Они здесь для тебя. - Я чувствую, как внедорожник двигается, и задаюсь вопросом, как далеко мы от того места, куда направляемся.
Я не знаю, где сейчас живет Чон, но это неважно.
Я именно там, где хочу быть.
Он целует меня в макушку, и я слегка вздыхаю, впитывая его ласку.
- Мы будем на месте через десять минут, сэр. Трафик свободен. - Чон кивает, и я смеюсь, не в силах остановить себя.
- Не хочешь рассказать, что такого смешного? - Я слышу улыбку в его голосе.
- Я просто подумала, что не знаю, чем ты сейчас занимаешься, но что бы это ни было, должно быть, у тебя есть деньги.
- Да, но что тут смешного?
- Потому что, думаю, если бы ты был богат, когда мы были детьми, тоже нанял бы для меня телохранителя. - Я тихо смеюсь, вспоминая старшую школу.
- Школа не позволила бы мне. - Я смеюсь громче и слышу, что он тоже смеется.
Снова закрыв глаза, я молюсь, чтобы, когда их открою, происходящее не оказалось сном.