1

ЯН ЧАНМИ

Наше время

Слух разрезают уже такие знакомые и родные звуки выстрелов, разрывов бомб и снарядов. До ушей доносятся крики боли и агонии, которые заставили бы любого человека задыхаться от ужаса и собственного ничтожества в данной ситуации. Но не меня.

Мой мозг за столько уже атрофировался к этим звукам и картинкам, что маячат перед глазами. Я действую с холодной головой и трезвым рассудком, словно робот, выполняющий запрограммированные действия, я перезаряжаю автомат и прицеливаюсь, передаю нужные сведения по рации ровным голосом, переживая только за брата, который делает всё то же самое, что и я.

— Приём. Квадрат шестьдесят пять - двенадцать очищен. Как у вас? — зажав кнопку рации спросила я, обращаясь к командиру второго отряда Ким Сынмину.

— Приём. Нужна помощь. — пришёл мне ответ.

— Поняла. — сказала я затихшей рации. Подала знак всем тем, кто находился под моим началом, и вместе с ними перебежками мы отправились на помощь нашим.

Я старалась не смотреть на землю, где лежали окровавленные и бездыханные тела солдатов — наших и наших врагов. Хотя как таковых врагов у нас и не было, ведь я служу в миротворческих войсках, оказывающих поддержку несправляющимся вооружённым силам какой-либо страны во время терактов и подобного.

Я опустила пальцы на курок, когда почувствовала прикосновение к своей ноге. Опустив взгляд, я увидела лежащего на спине солдата с нашивкой наших войск. На его камуфляже растеклось бордовое пятно в области бедра. Но, несмотря на такую большую потерю крови, он очень цепко ухватился за мою лодыжку.
Его лицо скрывала камуфляжная маска, поэтому трудно было разглядеть мужчину, но даже его глаза казались мне незнакомыми. Он точно не из нашего подразделения, но, возможно, я просто его ни разу не видела или он один из новоприбывших.

— Воды... — сдавленно прохрипел он, но я услышала его бархатный голос даже когда над ухом свистели снаряды и пули.

— Идите на квадрат шестьдесят пять - тринадцать, переходите под командование Кима. — отдала я приказ застывшим солдатам.

— А вы? — спросил кто-то из толпы, заставляя меня внутренне зарычать.

— Приказы не обсуждаются! — рявкнула я.

Терпеть не могу, когда говорят, что женщинам не место на войне. В самом начале моего пути я наслушалась много о женщинах на территории проведения боевых действий и о себе в частности.
Сейчас же ко мне относятся с уважением, зная о моих боевых заслугах. Но всё-таки не все. Находятся такие умы, которые считают, что они вправе упрекнуть меня в чём-то, свято веря в то, что место женщины на кухне с пузом наперевес. Как бы не так.

Я повернулась к солдату, лежащему на земле. Его глаза смотрели на меня с мольбой, несмотря на маску, скрывающую лицо. Я наклонилась к нему, стараясь не обращать внимания на свист пуль.

— Как твоя фамилия? — спросила я, стараясь звучать уверенно, хотя внутри всё дрожало. Впервые за столько лет дрожало. Я разозлилась на себя за такую реакцию на простого раненого солдата.

Здесь все умирают, и всех жаль, но чрезмерным слезам здесь не место, я не для этого здесь. И столько раз уже видела всё это, но этот парень словно залез в мою голову и подкрутил какие-то шестерёнки так, как нужно ему.

— Ли, — ответил он, его голос был едва слышен из-за боли.

— Ли, слушай меня внимательно. Ты остаёшься здесь. Я вернусь за тобой, как только всё закончится. Понял? — я попыталась придать своему голосу твёрдость, но в глубине души знала, что это может быть последним разговором в его жизни.

— Понял, фея... — пробормотал он, против моей воли вводя меня в ступор. Фея? Так меня ещё никто не называл.

Вот на кого я точно не похожа, так это на фею. Меня называли Мегерой, бестией, чёрствой сучкой, но не феей. Поэтому я сделала вывод, что, возможно, он просто бредит из-за болевого шока и жары, стоящей на улицах Сантьяго.

— Я не... — пробормотала я, но затем тряхнула головой, возвращая своё хладнокровие. — Просто жди и зажми рану. Я скоро.

Он кивнул, его губы едва заметно дрогнули. Я выпрямилась и посмотрела на своих солдат, которые всё ещё стояли в нерешительности.

— Выполняйте приказ! — крикнула я, и они, наконец, начали двигаться.

Я побежала вместе с ними, отгоняя мысли о раненном незнакомом солдате, которые не хотели покидать мою голову.

Я бежала по улицам, отстреливаясь и пытаясь заглушить внутренний голос, который напоминал мне о Ли. Его слова "фея" засели в голове, как занозы. Я никогда не чувствовала себя феей. Всегда была жесткой, бескомпромиссной, готовой пожертвовать всем ради выполнения миссии. Но этот солдат... Он заставил меня сомневаться.

Мы добрались до квадрата шестьдесят пять - тринадцать. Ким Сынмин уже развернул полевой госпиталь. Оставшихся боевиков подчищало прибывшее подкрепление. Я быстро отчиталась о ситуации и начала помогать раненым. Руки работали механически, как и всегда, но внутри бушевала буря. Я не могла выбросить раненного солдата Ли из головы.

— Капитан, что с вами? — спросил Чан, командир нашего подразделения, заметив мою отстраненность. Он всегда воевал со всеми на равне, не пользуясь своим статусом и положением. Он был первым, кто отнёсся ко мне с пониманием и добротой, когда мы вместе попали на учения.

— Всё в порядке, — ответила я, стараясь не показывать слабость, которой здесь не место. — Просто... нужно закончить это.

Время шло. Сражения продолжались, раненые поступали один за другим. Я не знала, как долго ещё смогу оставаться хладнокровной. Но я должна была. Ради Чонина. Ради всего того, что я когда-то обещала.

Когда всё постепенно стихло, я отправилась обратно к месту, где оставила раненого. Я шла осторожно, стараясь не привлекать внимания, чтобы не навлечь на себя шальную пулю. Но когда добралась до цели, меня ждало неожиданное.

Ли исчез. Его не было ни на том месте, где я его оставила, ни рядом. Я почувствовала, как внутри всё сжалось от тревоги. Неужели он ушёл? Но как? И куда? Количество крови на его ноге давало понять, что он и подняться-то вряд ли смог бы, а уйти и подавно.

Я начала осматривать окрестности, пытаясь найти хоть какие-то следы. Вдруг услышала слабый стон. Повернулась в сторону звука и увидела Ли, лежащего в тени разрушенного здания. Он был бледен, но всё ещё жив.

— Ты как? — спросила я, подбегая ближе и вытаскивая жгут, чтобы остановить кровь.

— Не знаю, — ответил он, тяжело дыша. Его лицо и глаза заливал пот. Он был на грани потери сознания. — Я рад... ты вернулась, моя фея...

Я взглянула на его закрытые глаза, дрожащие длинные ресницы, а затем оттянула маску, закрывающую остальную часть лица вниз. Он улыбался. Его губы растянулись в слабой, но довольной улыбке, которая заставила меня подумать, что, возможно, он контужен. Иначе что? Просто чокнутый?

Я помогла ему подняться и буквально на своей спине дотащила уже провалившегося в темноту парня в полевой госпиталь. Там его осмотрели врачи.
Мне отчитались и сказали, что рана серьёзная, но он выживет, если будет получать необходимое лечение.

Чану не удалось выйти на связь с другими командирами, поэтому мы так и не выяснили, к какому отряду он принадлежит. А время шло. Нам нужно было возвращаться в наш лагерь, чтобы дать раненным отдохнуть, да и самим не помешало бы перекусить.

— Что будем делать? — спросила я у рядом стоящего Чана, складывая руки на груди и глядя на спящего Ли с перевязанной ногой.

— Нам ничего не остаётся, кроме как взять его с собой. — отвечал он. — Мы не можем бросить его здесь. Довезём в наш лагерь, выделим комнату, а когда свяжемся с остальными, тогда и решим, что делать.

Я кивнула, не желая оспаривать решение командира.

— Грузимся! — крикнула я суетящимся вокруг бойцам.