Согрей меня [ЗАВЕРШЕН]

  Феликс не задавал лишних вопросов и следовал за старшим, пока тот вел его в неизвестном направлении.
  Вечером на улице было достаточно холодно, по сравнению с температурой днем, вокруг светили огни ночного города, доносился гул машин. Все это создавало особую атмосферу, которая повлияла на Джина. В такое время суток он мог почувствовать спокойствие, то самое спокойствие, которое было необходимо после такой неожиданной и не очень приятной встречи.
  Они продолжали идти, и Ликс не знал сколько времени уже прошло, но ноги начинали болеть, а холодный ветер пробирал до дрожи. В какой-то момент он понял, что они зашли в достаточно непонятное место, вокруг не было людей, и даже звук машин доносился слишком далеко.
  Хенджин наконец-то остановился немного поворачиваясь к младшему
-Пришли-он немного улыбался и говорил тихо, но Феликс мог услышать.
  Это любимое место Джина, он тут проводил много времени один и можно было сказать, что сейчас он открывает частичку себя Ликсу. И тот это понял. Ему понравилось это место.
  Они сели на лавочку и провели время в тишине, которая никого не смущала. Феликсу было интересно, о чем думает старший, и почему же он его сюда привел, но спросить так и не осмеливался.
  Хенджин сидел рядом, смотря куда-то в бескрайнее, покрытое звездами небо. Ликс мог заметить, что в этом взгляде есть что-то тревожное, что-то о чем он не может догадаться.
  Да, такая встреча пошатнула внутренний мир Джина и в нем боролись два чувства. Рассказать об этом, потому что он доверял Феликсу и слишком долго молчал об этой боли внутри себя, он верил в то что, рассказав все пройдет. И молчать, продолжать молчать об этом, зачем рассказывать нынешнему, тому с кем хорошо, о прошлом. Но он все же начал свой рассказ, тихо, не отрывая взгляд от звезд. Ликс слушал внимательно, замечая как в некоторых моментах голос старшего подрагивает, а глаза иногда мокреют, но Хенджин не плакал, продолжая говорить. Пока он говорил, то чувствовал, как что-то внутри каждый раз переворачивается и становится легче? Да, именно так. Его отпускает, хоть и слезы сами по себе наворачиваются на глазах.
  Феликс полностью проникся этим рассказом, он пропустил ситуацию через себя, но в то же время ему было приятно, что Хенджин открылся ему настолько, он чувствовал это доверие, которое было редкостью. Ликс подвинулся ближе к старшему, обнимая его, показывая, что он не один. Джин немного вздрагивет, но подвигается ближе заканчивая свой рассказ
-И вот сегодня в кафе я встретил его снова-опустив голову, он берет руку младшего в свою немного сжимая. Феликс ничего не отвечает, а только ближе жмется в ответ сжимая руку. 

***

  Было принято решение остаться дома у Джина. Время близилось к рассвету, а они только вернулись со своей прогулки. Замерзли очень сильно, двигать конечностями было слишком трудно, но это их не волновало. Они попили вкусный горячий чай и улеглись в постель под груду одеял, не выпуская друг друга из не менее теплых объятий. Спокойствие и комфорт. Вот что чувствовали оба в этот момент.
  Каждый думал о чем-то своем. Феликс осмысливал ситуацию рассказанную Хенджином, а второй о том, что кажется у него появилась возможность насладиться столь сладким моментом новой влюбленности, потому что ему правда стало легче после своего рассказа. Он наконец-то смог окончательно открыться, его не так сильно грузили эти тяжелые мысли, которые давно нужно было выбросить.

  Хенджин начинает свою новую историю и дает себе обещание не вспоминать о событиях недалекого прошлого. Он уверен, что у него это выйдет, к тому же рядом с таким человеком, как Ликс, думать о прошлом не получается, тем более после того как Джин открыл ту спрятанную часть себя.

  Глаза сами по себе закрываются, а в окно пробираются первые лучи весеннего солнца, они так и не уснули. Старший немного отодвинулся заглядывая в сонные глаза Феликса, тот смотрит в ответ. Смотрит нежно и влюбленно, несмотря на всю усталость, кажется еще немного и Хенджин точно пропадет в них без конца.
-Я люблю тебя-тихо произнес тот
-И я тебя, Джинни-успел ответить Ликс перед тем, как его губы накрыли чужие вовлекая в сонный, но чувственный поцелуй.