Первая и последняя часть
Примечания:
Получилось не то, что я хотела, но время 1:02. Я спать!
Я хочу отзывы!
Чон Чонгук — обычный старшеклассник одной из стандартной южнокорейской школы. Сказать, что парень был образцовым учеником, нельзя, но и местным хулиганом тоже не был. Не примечательный, тихий, с обычными, средними оценками, вечно расстегнутые две верхние пуговицы простой белоснежной рубашки, выглаженная школьная форма, как и у всех, и копна волос, что к концу дня из аккуратно зачёсанных назад прекращаются в гнездо из-за привычки лохматить волосы.
Семья его тоже ничем не отличается от средней массы населения. Папа работает обычной офисным планктоном, мама простой медсестрой. Из-за нагрузки на работе отца и частых дежурств матери Гук свои родителей видел редко. А о том, чтобы устроить семейную поездку, и вовсе не стоило даже думать. Но очень хотелось выбраться из четырёх стен хотя бы на приближающие каникулы.
Так бы Чонгук и жил своей обычной жизнью простого школьника, если бы не один случай.
Чон возвращается домой, как всегда поздно. Что ему делать дома, если так никого нет? Но на этот раз, видя свет из окон кухни, парень сначала не верит своим глазам, а после спешит попасть домой. За кухонным столом, к большому удивлению Гука, сидят и папа, и мама.
— О, Чонгуки, — завидя сына, говорит женщина. — Ты поздно, — замечает она и махает рукой на рядом стоящий стул: — Присаживайся.
Сама она встаёт и идёт к шкафчикам, берёт тарелку, но дальше за её действиями Чонгуку не даёт возможности следить отец.
— Где был?
— Гулял, — присаживается на указанным матерью стул и смотрит на мужчину, а, немного подумав, добавляет: — С друзьями.
Отец лишь кивает головой, а мама в это время ставит перед сыном тарелку. Чонгук смотрит на еду, а потом неуверенно пробует. Нет, он, конечно, есть домашнюю еду, но чтобы только что приготовленную давно.
— Спасибо большое, — невнятно говорит он, напихав побольше еды в рот.
Женщина лишь усмехается, ставит кружку дымящегося какао и присаживается рядом.
— Не спеши. Еда никуда не убежит.
Съев всё и поблагодарив ещё раз, Гук принимается за какао, но давится от слов отца:
— Не хочешь съездить в Японию?
Чонгук хочет, очень хочет. Сколько счастья плескалось в этих глазах, когда объявляют посадку на самолёт, когда этот же самолёт приземлился уже в Японии, когда видит яркие вывески на незнакомом японском, пока они с отцом едут в отель, где им предстоит провести целых три дня. Может покажется мало, но Гуку достаточно.
— Меня по работе отправляют, а поездка как раз с твоими каникулами совпадает и…
— Я поеду, — перебивает отца Чонгук и сжимает мужчину в объятьях, согнувшись через стол.
Отель окружен садом, что вселяет беспокойство о том, что Чон не увидит города. Но всё оказывается не так плохо. Окна комнаты, что досталась Чонгуку, открывают вид на несколько высоток, а внизу расстилается и садик.
«Прекрасно», — думает парень и заваливается на кровать звёздочкой, задевая рукой игрушку-лисёнка. «Наверное, фишка отеля», — думает Гук и, нехотя сползает с кровати, отправляясь в душ.
Уже раздевшись и приготовившись включить воду, парень слышит звук чего-то падающего из комнаты, но потом вновь воцаряется тишина. «Показалось», — думает Чон и продолжает своё дело. Душевая кабинка наполняется звуком текущей воды, а парень издаёт выдох расслабления. Он и не заметил, как устал.
Понежившись под напором воды, Чонгук хочет двинуться дальше, но вновь слышит шум из комнаты. «Казаться два раза не может», — думает Чон. Оставив воду включённой, Гук выходит из кабинки, накидывает на мокрое тело халат и резко открывает дверь, разделявшую ванную комнату с основной. Хлопнувшая о стену дверь пугает Чонгука не так сильно, как замеревшая по середине комнаты фигура человека. Чон видит голого парня с халатом в руках и большими испуганными глазами, что вот-вот слёзы польются. Но что повергло в ещё больший шок, так это большие лисьи уши и поджатый к груди рыжий хвост.
— Что за… — начинает говорить Чонгук, делая шаг вперёд, но скользит по мокрому полу и падает, сильно ударяясь головой.
В глазах помутнело, в голове загудело, а Гук издал истошный звук боли, хватаясь за более пострадавшую часть. Когда противный писк прекращается, а зрение восстанавливается, Чон воровато осматривается и устанавливает, что поскользнулся он на воде от разбившейся вазы, а на месте, где стоял парень, лежит та самая игрушка лисы и халат.
-…чёрт?.. — договаривает Гук.
Он решает, что действительно сильно устал, раз мерещатся голые парни с ушами и хвостами, поэтому с кряхтением поднимается с пола, выключает воду в душе, осторожно перешагивает лужу с осколками (ничего страшно с ними за ночь не случиться), запирает дверь, подбирает игрушку с халатом и, на всякий случай, прячет их в шкаф. Постель встречает своей мягкостью и удобностью, поэтому Чон сразу же проваливается в сон, не слыша скрипа дверцы шкафа.
***
Чонгук просыпается от того, что ему жарко, и что-то давит на него. Он сдавленно мычит и хочет перевернуться на бок, но что-то не даёт этого сделать. Чон медленно открывает глаза, моргает пару раз и поворачивает голову к окнам. Вышки светятся разными цветами, разводя ночную чернь, и слепят глаза, поэтому парень отворачивается к противоположной окнам стене и ловит взглядом электронные часы. Начало третьего. Он недолго спал. Четыре часа от силы. А ещё голова болит. И его что-то прижимает к кровати.
Чонгук на пробу опускает левую руку на то место, где, по его мнению, должна быть его грудь, но ладонь накрывает что-то мягкое. Взгляд Чона становится серьёзнее и он боязно проводит по этой мягкости. Реакцией послужили укрепившиеся объятья, которых гук до этого не замечал. Парень повторяет движение ещё раз, а в голове вспоминает, что после душа завалился спать, дверь должна быть заперта, а лунатизмом он не страдает. Рука движется ниже, и по ощущениям Чон осознаёт, что на нём лежит чьё-то тело. Тело сковывает страх, а голова взлетает на автомате, только лучше бы он этого не видел. Перед глазами-яблоками слегка подрагивают большие лисьи уши, а в его правую ногу оплетает лисий хвост. Только потом парень замечает, что это соединено в человеческом теле, а его рука лежит на пояснице этого парня.
Чонгук одёргивает руку и откидывается на подушку, закрывает глаза и, как мантру, повторяет: «Бред, бред, бред…» Он мотает головой, хлопает ладонью на щекам и вновь смотрит на парня. Блин, голого парня, который лежит на нём, парня, с лисьими ушами и хвостом.
— Да быть такого не может! — не выдерживает Гук и вскрикивает негромко, но парень на нём вздрагивает и съёживается немного, причмокивая губами.
Чон засматривается на их аккуратный контур и сглатывает вставший в горле ком. Перебирается взглядом на лицо и осматривает его, отмечая нереальность красоты этого парня. Чонгук осторожно привстаёт, опираясь на локти, получая усилившуюся хватку, потом переносит вес на правую, а левую ложит на плечо парня, слегка тормоша и говоря:
— Эй, слышишь меня? Эй, проснись.
Парень мычит недовольно, расслабляется и собирает руки у лица, потирая глаза. Чон невольно отмечает их худобу и лёгкость всего парня, ведь здоровый подросток примерно его возраста не должен весить меньше девушки. Не то, чтобы у Гука было с чем сравнивать, но на фоне случайно пойманной девчонки из класса на год младше этот полулис кажется пушинкой. И глаза у него большие и глубокие, яркие, цианового цвета кажутся нереальными. Глаза… Завороженный разглядыванием, Чонгук не сразу замечает, что парень проснулся и смотрит, боясь шевельнуться.
Гук не знает, сколько они смотрели друг другу в глаза, но оторваться он не может. Или не хочет? Поэтому, когда парень-лис всё же осознаёт реальность и порывается встать, Чонгук тянет его вновь на себя, не позволяя встать. И если его спросить зачем, он лишь пожмёт плечами.
— Пусти, — тихо скулит парень, что Чонгук не сразу понимает, что парень что-то говорит. — Пусти меня, пожалуйста.
— Нет, — резко отвечает Чон, пугаю тем самым себя и ещё больше парня. — Сначала ты скажешь мне, кто ты, откуда и почему оказался в моей комнате.
— Я не могу… — боязно тянет полулис.
— Тогда я вызову работников отеля, а они сообщат в правоохранительные органы.
— Нет! — звонко просит парень, дёргаясь в руках Гука. — Пожалуйста, не надо! Я расскажу всё! Только не зови никого! Пожалуйста!
— Хорошо-хорошо, — спешит успокоить его Чон. — Успокойся. давай мы сейчас оденемся и ты всё объяснишь.
Парень смотрит сначала недоумённо, а после краснеет густо и пытается прикрыться своим хвостом. На что Чонгук лишь усмехается и одним движением переворачивает их, нависая над парнем. Тот сжимается и смотрит испуганно своими большими глазами. Гук был смотрел в них вечность, но нужно прояснить ситуацию, поэтому встаёт с кровати и подходит к своему чемодану, достаёт футболку, штаны и хочет взять тоже самое для парня, но вспоминает про его особенность, поэтому отдаёт халат. Тот вырывает вещь из рук и быстро пытается одеться, но из-за спешки лишь путается. Чонгук уверен, что даже слышал всхлип, поэтому, как только справляется со своей одеждой, шикает на полулиса и помогает накинуть халат.
Закончив, парень хочет слезть с кровати, но усевшийся на край Гук не позволил, думая, что тот сбежит, поэтому полулис усаживается ближе к центру, подгибая ноги под себя, хвост ложит на колени, накрывая тем самым руки, что сжимают подол короткого халата, а уши прижаты к голове, как у нашкодившего питомца, когда хозяин ругает.
— Ну, — не выдерживая затянувшейся тишины, подаёт голос Чон. — Я жду твоих объяснений.
— Отпусти меня, пожалуйста, — парень пытается выглядеть достойно, держа спину ровно, но мелкая дрожь выдаёт его.
— Я же вроде бы уже…
— Ладно, — перебивает его парень.
Он вздыхает тяжело и судорожно, мечется взглядом по сторонам, не двигая головой и решается:
— Я — кицунэ. И попал сюда совершенно случайно. Но мне нельзя здесь быть, поэтому я должен как можно скорее уйти обратно в лес.
Парень сжимается весь, пока тараторит свою речь, делая её непонятной.
— Что? — переспрашивает Чонгук спустя пару минут.
Полулис лишь мотает головой рассеяно, не решаясь повториться, но понимает, что отступать уже некуда, всё же лучше рассказать одному человеку, чем попасть в ещё большие передряги. Он снова вздыхает и начинает, но на этот раз медленно:
— Я — кицунэ. Дух лисы. Нас часто упоминают в японских легендах как посланников бога Инари. Слышал о таких?
Чонгук припоминает что, что-то похожее говорили на каком-то из уроков, когда они изучали мифологии, поэтому кивает головой, позволяя продолжить.
— Кицунэ, как ты, наверное, знаешь, привязаны к лесу, так как там безопасней для нас. Поэтому я должен уйти в лес как можно быстрее и остаться незамеченным.
— Как ты сюда попал? — задаёт весомый вопрос Гук, когда парень заканчивает.
— Я… Меня… В общем. Когда я был дома, в лесу, то пробегал мимо озера, где остановилась одна семья. У них была маленькая девочка, она играла у самой воды. Когда она упала, я спас её, но родители так не считали. Я сбежать не успел, меня словили, а потом темнота, — полулис всхлипнул и поспешил вытереть слёзы.
Чон растерялся сначала, не зная, как поступить, поэтому не нашёл другого способа, как подползти к парню и обнять его, успокаивающе поглаживая по макушке. Кицунэ, уже не сдерживая слёз, ревел в голос.
— Я проснулся уже в незнакомом месте, было много людей. Я испугался очень сильно, поэтому вселился в игрушку, чтобы успокоиться и придумать, что делать. Но оказался тут, а потом появился ты. Когда ты ушёл за дверь, я хотел уйти, но не успел из-за непривычного для меня человеческого облика, — он останавливается ненадолго и поворачивает голову, смотря прямо в глаза. — Мне в лес надо. Мне страшно здесь, где много опасности.
Он больше ничего не говорит, лишь прижимается доверчиво и плачет, плачет, плачет… Чонгук, не раскрывает объятий, поправляет подушку, ложится и притягивает кицунэ на себя, не переставая поглаживать. Тот жмётся ближе, утыкается носом куда-то в ключицы и не перестаёт плакать.
Спустя долгое время, он устаёт и затихает, изредка позволяя себя шмыгнуть носом. Он лежит тихо, сжимает в ладошках чонгукову футболку, позволяя тому продолжать нежно гладить, успокаивая.
— Можно ещё спросить? — тихо произносит Гук, несмотря на кицунэ.
Тот шмыгает носом и мычит согласно.
— Почему ты спал на мне?
Кицунэ краснеет и, Чонгук чувствует, что сжимается тоже.
— Мне стало холодно. Я же в обличии животного всегда был, а температура животного и человека отличается. Мы казался тёплым, и я не удержался.
— Понятно. Можно ещё один?
— Да, — с лёгкостью отвечает полулис.
— Как ты планируешь вернуться в лес?
— Не знаю. Я просто чувствую, что меня тянет в нужную сторону.
— То есть по ощущениям? — останавливает поглаживания рукой.
— Да.
— А если они ошибочны? — приподнимает голову Чон, смотря за кицунэ.
— Такого быть не может.
— Ладно, — сдаётся Чонгук и принимает изначальную позу, возобновляя поглаживания. — Что случится, если я тебя отвезу в лес?
— Не нужно этого делать, — спокойно отвечает парень. — Иначе, это будет рассчитываться как спасение моей жизни, и я должен буду прислуживать тебе. Я должен добраться сам.
Они замолкают на несколько минут, каждый думая о своём. Чонгук вспоминает один факт, но не решается спросить. А тот будто чувствует.
— Спрашивай. Когда же у тебя будет ещё возможность встретиться с существом из легенд.
— Я слышал, что кицунэ — это девушки и хорошие любовницы.
Полулис в руках Чонгука дёргается и сползает по его телу чуть ниже. Он опускает голову, но Чон успевает заметить красные щёки.
— Я в человеческой форме был только один раз в детстве, а образ парня как-то проще показался. И… — он запинается, краснея ещё гуще, хотя уже некуда, и тихо шепчет: — Я не знаю. Ни разу этого не делал. Но мама говорила, что мы просто очень чувствительны. Особенно наши хвост и…
Но договорить не успевает, так как любопытство взяло верх над Чонгуком и он навскидку провёл у основания хвоста, получая вскрик-стон от лежащего на нём кицунэ. Тот ладошками рот закрыл и поднял взгляд, полный удивления и капельки страха. Хвост же замер трубой кверху.
— Н-не делай так больше, — заикаясь просит кицунэ.
— Почему? — Гуки кажется интересным эта игра с полулисом.
— Просто, пожалуйста, не делай, — просит тот.
Он пробует встать, но Чонгук цепляет его за локти, тащя на себя.
— А что, если я хочу так делать? — игриво спрашивает Гук.
На этот вопрос кицунэ продолжает краснеть, сжимает в своих руках чужую футболку — начинает нервничать. Потом ёрзает немного, будто устраивается поудобнее и шепчет:
— Я не знаю, что делать, но, если ты хочешь, я не в праве тебя останавливать. Только не делай больно, пожалуйста.
Чонгук удивляется, ведь не думал, что кицунэ воспримет всё всерьёз и позволит делать с собой, что Чону вздумается. Единственное условие не делать больно.
— Эй, я не стану этого делать, — робко говорит Гук.
Он встречается с циановыми глазами, полными то ли удивлением, то ли разочарованием.
— Ах, да. Я же парень, — он приводит догадку. — Я могу попробовать стать девушкой.
— Нет-нет, — останавливает его Чонгук. — Я же просто пошутил. Я не думал, что ты воспримешь это всерьёз.
— То есть ты не хочешь… — степень смущения видно по покрасневшим ушам и даже шеи. — Прости. Просто, пожалуйста. Я думал, ты… Прости…
— Эй, всё в порядке. Ты чего? — притягивает к его себе Чон, вновь поглаживая, когда слышит всхлип. — Всё хорошо. Не реви. А ещё я не знаю, чем мне заняться завтра, поэтому с самого утра я помогу найти тебе твой лес. Просто считай меня своим спутником и охранником. Хорошо?
Он слышит в ответ тихое «угу» и смеётся кратко.
Они продолжают лежать в тишине. Даже начинают проваливается в дремоту, как вдруг Гук вспоминает, что не спросил о самом важном.
— Меня, кстати, Чон Чонгук зовут. А у тебя есть имя?
— Тэхён, — сонно бормочет кицунэ. — Меня зовут Тэхён.
Чонгук улыбается нежно и шепчет еле слышно:
— Спокойной ночи, Тэхён.
А сам думает, что отпускать того совершенно не хочется, а всегда вот так вот лежать и сжимать того в объятьях.
Тэхён же на грани сна понимает, что чувство ощущения дома меняется и тянет его совершенно не в сторону леса, а в сторону человека, чьи объятья и поглаживания так успокаивают.