Глава 10
Его руки касаются меня. Проходят от ключицы до бедра, оставляя за собой тёплый след. Его губы. Они целуют меня. Жар накрывает всё тело, словно простыня. Он ласкает меня. Чонгук ласкает меня. И я позволяю. Это неописуемо. Это волшебно. Руки Чона касаются моего живота, и я громко выдыхаю. Нам нельзя шуметь. Его губы накрывают мои. Жадность. Страсть. Я хочу больше. Я хочу Чонгука всего и без остатка. Будильник прервал на самом интересном месте. Как обычно. Чёрт! Почему так происходит. Я ведь должна ненавидеть четвертого всей душой. Но, видимо, тело с мозгом соглашаться не хочет. Чёрт! За что мне всё это? Жила же спокойно. Никого не трогала. Так, нет же! Чёрт! Может, и правда с балкона спрыгнуть. Хм... Нет. Мне в школу надо.
Я подошла к окну и ослепла. Всё вокруг белым бело. Дети, идущие в садик, кидают друг в друга снегом. Автомобилисты прогревают свои машины и счищают корку льда с лобового стекла. Неужели уже зима? С ума сойти. Вчера этого не было. Время так быстро летит. Где я бываю в это время?
Пора в школу. Я нацепила форму, ботинки и тёплую куртку. К выходу готова. Хотя, на улице не так уж и холодно. Ага! Пока прошла эти несчастные пятьсот метров до школы, промёрзла до мозга костей. В гардеробной теперь куча мала. Все хотят быстрее повесить свои куртки, переобуться. А места-то на всех не хватает.
Я кое-как пробила себе дорогу и повесила верхнюю одежду рядом с батареей. К концу занятий она будет тёплая-тёплая. Так, теперь нужно выбраться отсюда. Это уже сложнее. Придётся идти против течения человеческих тел. Какой ужас! Это невозможно. Меня потоком отбрасывает назад. Только хочу протиснуться — приходит ещё больше людей. Почему все так стараются сюда попасть? Это же школа. Не клуб, кафе или другое общественное место. А школа. Здесь заставляют учиться.
И вот, через весь этот хаос ко мне тянется рука, хватает моё запястье и вытягивает на более-менее свободную часть гардеробной. Да, это он. Чонгук возвышался над всеми учениками. Он, не отпуская мою руку, вышел из этого скопища людей и остановился на лестнице.
— Доброе утро.
Чон сказал это так тихо. Его голос отдавался эхом в моих ушах. Кровь начала закипать. Становится жарко. Лицо краснеет. Я это чувствую. Чёрт! Чёрт возьми! Почему я так на него реагирую. Да, красавчик, спортсмен, мягкий низкий голос. Ааааа! Чёрт! Я сейчас умру. Лягу прямо на пол и умру. Я опустила глаза, чтобы четвертый не видел, как они блестят.
— Привет, — ответила я.
— Что с тобой? Ты забо...
— Мне пора!
И я просто убежала. Взлетела по лестнице вверх. Проходящие мимо меня ученики, смотрели, как на бешеную. Уж лучше быть бешеной, чем мной. Особенно сейчас. Нужно умыться. Срочно!
В туалете никого не было. Хорошо. Не хватало, чтобы меня ещё кто-нибудь увидел. Я положила очки на бортик соседней раковины и плеснула себе в лицо ледяной водой. Уверена, что только что слышала шипение остывающего железа. Как ещё пар не появился. Кровь немного отлила от лица, но лишь капельку. Чёрт! Я не могу так появиться при всём классе. Это просто ужас. Чёрт!
В коридоре стало тихо. Все разбрелись по своим кабинетам. Звонок уже был? И как я его не услышала. Ну, и ладно. Плевать. Не пойду на занятие. Мне ничего не будет, я отличница, ни разу не прогуливавшая уроки. Один раз можно. Особенно сегодня. Уф! Вот это начало дня.
Я просидела на подоконнике в туалете весь первый урок и перемену. Прозвенел звонок. Я даже не шелохнулась. Никогда бы не узнала, что подоконники могут быть такими удобными. Вроде, жёсткий, а так сидеть хорошо. Я слышала, как звонил мой сотовый. Как ученики выходили из кабинетов и шли к выходу из школы. А я ещё сидела в туалете. Просто сидела и пялилась в окно. Пропустила все уроки. Да, плевать. Я сейчас ничего не хочу. Зачем вообще приходила? Оставалась бы дома, дрыхла целый день, всё равно никого нет.
— Какого чёрта ты здесь делаешь?
Я повернула голову в сторону двери. Там стоял четвертый весь красный и мокрый. Тёмные волосы приклеились ко лбу потом. Он опирался о дверной косяк и тяжело дышал. Смотрел с каким-то раздражением, то ли он был на меня зол. Я так и не поняла. Ничего не ответив, просто отвернулась обратно к окну.
Что со мной? Ни мне ли сегодня снились его ласки? Я веду себя так, будто я его знать не знаю и мне плевать на это. Но ведь это не так. Чёрт! Да что со мной? Почему я сегодня сама не своя? Не знаю. Но мне действительно сейчас хочется побыть одной. И не важно дома ли я или в школьном туалете.
Четвертый подошёл и развернул меня к себе. В его взгляде читалось непонимание. Непонимание моего поведения. Я, если честно сказать, сама себя не понимаю. Четвертый снова повторил свой вопрос, а я опять же не ответила. Просто смотрела на него. В его красивые серые глаза. Мне хватает только его присутствия рядом, чтобы в душе разлилось тепло. Чонгук одернул меня за плечи так, что чуть очки не упали.
— Лиса, ты под чем? Ты что-то приняла? Что с тобой? — в голосе волнение. Мне это немного приятно.
Я опять промолчала. Нет, я ничего не приняла. Мне просто ничего не хочется. Мышцы не слушаются. Не могу даже пальцем пошевелить. Всё расслаблено, словно меня опустили в тёплую ванну. Такое состояние одновременно притягивает и пугает. Это странно ощущать такое расслабление.
Не могу вспомнить, как оделась и вышла на улицу. Холодный ветер сразу обжёг лицо, но я по-прежнему не соображала. Меня будто напоили алкоголем. Голова в тумане. Смутно помню, как Чонгук тащит меня домой, как мы поднимаемся на шестой этаж и заходим в квартиру. Дома пусто, как и всегда. А кого я ожидала увидеть? Мама на работе, Чимин шляется неизвестно где.
Чонгук разулся, а затем снял обувь и с меня. Помог повесить куртку на вешалку, отвёл меня в комнату и уложил на диван. Какой заботливый. Я бы улыбнулась, но мне лень. Я так устала, хоть и ничего не делала. Провела отличный день в школьном женском туалете в компании самой себя. Класс! Что ещё можно сказать?
Из кухни доносились шуршание пакетов и хлопанье дверцами шкафов. Что он там делает? Пусть он приготовит мне чай. Да, вот его бы я сейчас выпила. Но этот... гость принёс мне тёплого молока. И на вкус оно было не очень приятным. Чего он туда намешал? Гадость какая. Чёрт! Я ведь любила молоко!
В моём рюкзаке запиликал сотовый, и я жестом сказала четвертому, чтобы он ответил. Это звонила моя мама. Сказала, что сегодня задержится, её там коллеги куда-то позвали. Так же она сообщила, что Чимин сегодня домой вообще не явится. Остаётся с ночёвкой у друга, или у подруги. Мне это не особо важно. Главное, что предупредили, а там хоть всю ночь пускай шатается, где хочет. Не маленький уже. Четвертый носился по квартире, как ошпаренный. Искал аптечку, потом — термометр. Температуры не было, так что аптечка не понадобилась. Чонгук убрал всё на место. Приложив свою ладонь к моему лбу, он решил сделать мне холодный компресс. Конечно, он ведь лучше термометра знает, какая у меня температура. Вот идиот.
— Ты перестанешь бегать по квартире или нет? — спросила я, еле ворочая языком.
Чон остановился в дверном проёме с мокрым полотенцем в руках.
— У меня такое бывает, — продолжила я. — Просто переутомление.
Последний раз такое со мной случалось в третьем классе. Я утром даже с кровати встать не могла.
Чонгук отнёс полотенце в ванную и вернулся обратно в комнату. Он сел по-турецки возле моего дивана прямо на пол. Я смотрела на него невидящим взглядом. Казалось, я вообще ослепла. Перед глазами повисла белая пелена тумана. Очертания лица Чона растворялись в воздухе. Я не видела. Я только слышала и чувствовала. Я почувствовала, как холодная рука Чонгука коснулась моей и бережно сжала.
— Я останусь здесь до прихода твоей мамы, — оповестил меня гость.
Я ничего не ответила. Просто не могла. Сон накрывал моё тело и сознание тёплым одеялом. Я не против, если Чон побудет рядом со мной ещё немного.