Глава 15
Понедельник. Погода мерзкая, как и сам день недели. На улице холодно, идёт противный мелкий дождь, который больно бьёт по лицу, гонимый сильным холодным ветром. Дороги покрылись коркой льда. Небо серое-серое, будто все люди на планете разом закурили и создали огромные тяжёлые облака, заслонившие свет солнца. Деревья вдоль дорог у каждого дома стоят чёрные и голые, размеренно качают своими ветками и скрипят промерзшими насквозь стволами.
За городом еще холоднее, чем в городе, среди домов, которые хоть малую часть, но все же закрывают прохожих от порывов леденящего ветра. Но несмотря на всю отвратительность дня и погоды, здесь собралось не мало людей. Здесь, в поле, не далеко от взлётной полосы аэропорта. Все собравшиеся молчат. Некоторые тихонько всхлипывают, но это не нарушает тишину. Люди одеты в черное, в том числе и я. Мы на кладбище. Сегодня хоронят учительницу математики из моей школы. Долгие годы она носила в себе рак желудка и двенадцатиперстной кишки. Никто не знал об этом и не мог себе представить какие боли она испытывала ежедневно, ежесуточно. Бесконечную боль, которую она не могла прекратить и просто жила с ней. И в конце концов умерла в возрасте семидесяти лет со званием заслуженного учителя.
Проститься с ней пришли многие её ученики. Даже те, кто ненавидел её, но лишь на словах. Чхве Юна была хорошим учителем, хоть и требовательным. Она занималась индивидуально с теми, кто не усваивал материал на занятии. Увы, но мне больше нечего про нее сказать, так как не она преподавала в моем классе. Я знаю про нее лишь от других. От тех, кого она учила. Я даже не знаю, когда она умерла. Нам лишь сообщили день её похорон и предложили прийти, проститься с ней.
Разумеется, объявили траур. Школу закрыли на три дня. И все эти три дня я сидела в своей комнате. Нет, я не тосковала по ней или что-то в этом роде. Просто настроение было такое же поганое, как и погода за моим окном. Ничего не хотелось делать. Я просто слонялась по квартире, пока она была пуста, читала художественную литературу, выпивала чай литрами, а потом спала. Иногда приходил Чонгук. Мы с ним занимались, но не больше. Просто учеба: биология, математика, физика, химия и остальные предметы. После «уроков» мы смотрели фильмы, которые приносил Чон, пили чай, болтали, и потом он уходил. В шесть часов возвращалась с работы мама, за ней Чимин. С ним сухое «привет» и расходились по своим комнатам.
Вот так и прошли три дня траурных выходных. Завтра вновь рано вставать и идти в школу. Надеюсь, погода будет лучше, чем сегодня и вчера. Не очень-то хочется выйти на улицу и сразу шмякнуться на землю.
Мои ожидания не оправдались, а даже наоборот: за окном шел ливень. Вот тебе и февраль — самый холодный месяц зимы. Ага, как же! Мама сегодня выходная, так что завтрак уже был готов. Я умылась, поела, укуталась в теплую одежду и вышла из дома. Зонтик мне не помог, так как только я его раскрыла, он сразу вывернулся в обратную сторону, благодаря ветру. Вот же чёрт! Почему же так не прёт-то, а?!
Кое-как добежала до школы. Конечно промокла. Еще никого не было, так что я повесила свою куртку возле батареи. Надеюсь она успеет высохнуть к концу занятий. Первый урок у меня на четвертом этаже. Кабинет конечно же закрыт, так что я поднялась и удобно устроилась на подоконнике.
Как хорошо. Никого нет, тихо. Всегда бы так. Видимо в этой тишине я и уснула, потому что когда я открыла глаза, рядом, но только на полу, сидел Чонгук и залипал в телефоне. Я запустила свои пальцы ему в волосы и легонько потянула за них.
— Ммм, — протянул Чон, — доброе утро, грубиянка.
Я чуть сильнее дернула за волосы.
— Я, кажется, просила тебя так меня не называть. Чонгук высвободил свою шевелюру из моей ладони и встал с пола, возвышаясь надо мной. — А если мне так хочется? — с ехидством сказал парень.
Я спрыгнула с подоконника и ответила не менее ехидно:
— А мне плевать, что тебе хочется!
Звонок на урок видимо уже был. Коридоры сейчас пустые и наполнены тишиной. И только мы вдвоем ее нарушаем.
— Ты просто маленькая засранка, — произнес Чонгук и на шаг приблизился ко мне. Я не отошла, а осталась стоять на месте. — И еще упертая, как баран, — продолжил он и сделал еще шаг.
— В чем же выражается моя упертость?
— Да хотя бы в том, что, если я сейчас начну к тебе приставать, ты будешь вопить, чтобы я прекратил, хоть мы и переспали.
Вот же гад! Я тут же покраснела. Но моя гордость не позволит остаться ему правым.
— Не начну, — отрезала я.
Гук явно удивился. И на его вопрос: «Серьёзно?», я лишь скрестила руки на груди. Он тут же подхватил меня и усадил на подоконник. Ух, благо я была в штанах и могла смело раздвинуть ноги. Сейчас я ощущаю себя шлюхой: сижу на подоконнике, парень между моих ног, его руки под рубашкой, и он явно ставит мне засос на шее. Но я упорно молчу. Я должна ему доказать, что я не упертая, хоть я и уперлась доказать его неправоту. Черт! Я уже не права: уперлась доказать, что я не упертая. Гениально!
— Надо же, никогда не думал, что отличница может быть такой как ты, — прошептал Чонгук, оторвавшись от моей шеи.
— Это какой же?
— Сладкой.
И он впился в мои губы. Но тут я уже не смогла удержаться. Я обвила его талию ногами и запустила пальцы ему в волосы. Его горячие руки бродили под моей рубашкой, оставляя красные полосы. О, Боже! Боже, Боже, Боже! Хватит.
Я оттолкнула Чона. Он тяжело дышал и смотрел на меня голодными глазами. Вот пусть такой и сидит на уроках: горячий и неудовлетворённый. Я же вальяжно слезла с подоконника, взяла свой рюкзак и прошла мимо этого вулкана, как бы случайно задев его бедром. Подошла к двери кабинета, постучалась и вошла, оставив Чонгука один на один со своим желанием в школьном коридоре.
***
После всех уроков наша староста собрала классный час. У нее была какая-то новость, которая должна понравиться главным умникам нашей школы. Сана сказала, что в какой-то супер школе при университете в Сеуле есть три места. Нам нужно написать эссе на философскую тему «Деятельность — единственный путь к знанию». И обладателей трех лучших произведений переведут в эту школу и плюс еще получат стипендию в университете. Там доучатся одиннадцатый класс и сразу поступят на высшее образование. Очень привлекательная перспектива. Конечно же я записалась, да и не только я. Из моего класса решили попробовать еще несколько человек. После этого Сана понесла список директору.
Придя домой, я рассказала об этом маме. Она сказала, что будет не против, если перееду учиться в другой город.
— Я еще даже не начала писать эссе, а ты уже не против!
— Просто я знаю, что ты победишь. Вот и все. — Ты слишком в меня веришь, мама. Я ведь могу и напортачить.
— Если ты хочешь получить место в этой школе, то ты напишешь лучшее эссе, — сказала мама и поставила тарелку с едой на стол.
— Спасибо, — поблагодарила я. — И за поддержку тоже.
Мама улыбнулась, села напротив меня с чашкой чая и начала рассказывать мне, что сегодня у нее случилось на работе. Я слушала её и одновременно думала, с чего же мне начать зарабатывать моё место в новой школе