Исполни ее желание.| 18+

Темная комната, одинокий камин, хрустящий в полной тишине. Окно, распахнутое настежь, и холодный ветер, продувающий спину. Первородный сидит в своём кресле, нервно стуча пальцами по деревянному столу. Его уставшие глаза бесцельно бегают по комнате, а нога под столом все не перестает дёргаться в быстром ритме. « Это не обычная болезнь, Клаус. На Хоуп наложили проклятие. Скорее всего через несколько дней она умрёт…» — эти слова будто въелись в кожу, прожгли сознание, погасили свет. Казалось бы, совсем недавно он любовался своей

абсолютно здоровой маленькой девочкой, чьи темно-рыжие волосы развевались на ветру, пока она бежала по лесу, собирая одуванчики. Он слышал её заливистый смех, ее лучезарную улыбку, блеск в больших глазах цвета неба. В какой момент он ошибся? В какой момент он потерял свою бдительность? После того как они уничтожили Пустую, окончательно изгнав ее из Хоуп, Клаус думал, что ничто больше не сможет причинить зло его дочери. Но как же он ошибался... Вот уже несколько дней его любимая дочь терзается в муках и не встаёт с собственной кровати. Сначала он не отходил от неё, окружая своей заботой, отвлекая от боли, которую она испытывала каждую секунду. Но сейчас он уже не может. Он не может смотреть на то, как Хоуп страдает и как её время стремительно уходит. Ей ведь всего семнадцать лет. Она успела прожить непростительно мало. Он бы отдал жизнь за неё. Лишь бы она жила. Но увы его жертва ничего не изменит. А лекарства всё нет. Как и нет надежды. /Flashback/ — Пап? , — Хоуп осторожно приоткрыла дверь в спальню, заглядывая внутрь комнаты из которой лился слабый свет. Первородный сразу понял, услышав тихие шаги в коридоре, что это его дочь направляется к нему. Поэтому он уже успел приподняться на кровати, чтобы подвинуться к ее краю, оставляя место для дочери. — Да, мой волчонок. Опять плохие сны?, – спокойным тоном спросил он, когда та зашла внутрь и заперла за собой дверь. — Мне очень страшно, — прошептала она, подходя к отцу и останавливаясь возле кровати. Ее расширенные от страха глаза все ещё были мокрыми и блестели от теплого света лампы, что стояла неподалёку. Пальцами шатенка нервно перебирала ткань своей ночнушки. Майклсон беззлобно посмеялся, а после улыбнулся своей теплой улыбкой, произнося, – Иди сюда, – а после уложил дочь на кровать возле себя, заботливо накрывая одеялом. Ей уже шестнадцать, но она всё ещё остаётся для него маленькой и беззащитной Хоуп. Она все ещё боится темноты, своих кошмаров и все ещё приходит к отцу по ночам, чтобы успокоиться. Это одновременно забавляло и умиляло гибрида. Хоуп поерзала немного, находя удобное положение, и прижалась к отцу, положив голову ему на грудь и прикрывая глаза. Горячая грудь вздымалась и опускалась под ее щекой. Она чувствовала это даже под тканью рубахи Клауса, отделявшую ее от полного соприкосновения с его кожей. Майклсон ощущала, как папа медленно перебирал ее волосы цвета ванили и время от времени целовал ее в макушку, прижимаясь к ней своими тёплыми и мягкими губами, от чего вызывал на ее теле табуны мурашек. Даже ее сердце билось быстро, но, к счастью, отец списал это на кошмар, который недавно ей приснился. Знал бы Клаус, что всему виной был он. Его светлые ресницы, красиво завитые в концах. Его голубые глаза, которые так тепло на нее смотрели. Его милые ямочки и лёгкая щетина. Его бледная шея на которой Хоуп успела сосчитать все родинки. Его пухлые розовые губы, к которым она так хотела прикоснуться своими. Его приятный аромат с нотками цветов и мужского парфюма. Его теплые руки, которые она хотела чувствовать не только в волосах. Его сильное тело, о котором она уже давно мечтает. Только он был причиной, почему ее сердце билось так быстро и почему порочное желание разливалось по ее юному телу. Всему виной был он, Но она. никогда. ему. об этом. не. скажет… /End Flashback/ — Ник! Мы нашли лекарство! — Ребекка с грохотом ворвалась, чуть ли не выбив дверь в комнату. Она дышала тяжело и взволнованно. Клаус резко встал из-за стола и на нечеловеческой скорости подлетел к сестре, так что резкий воздух ударил ей в лицо. — Какое лекарство? Где оно? — в его голосе были и радость, и волнение, и страх… Страх, что новое «лекарство» не подействует, как и десятки предыдущих. Они испробовали всё, что можно было. Неужели есть что-то, чего они ещё не видели? — Оно у Хоуп, — это всё что ответила Ребекка, прежде чем Клаус вихрем умчался в комнату дочери. ******
В первый день, а именно двадцатого октября Хоуп стало плохо. Сначала ее просто тошнило, у неё болела голова и поднялась температура. На второй день ее начали мучать галлюцинации и невыносимые боли во всём теле, а вместо рвоты появилась кровь. Тогда ее переложили на кровать, с которой она больше не вставала. За эти дни Майклсоны наверное собрали всех ведьм и магов мира в своем доме, чтобы вылечить её, но всё было тщетно. Уже через пару дней, Хоуп впала в кому… ******** — Она не очнулась! Что, ваше чудо-лекарство опять не подействовало? — оторвав взгляд от спящей дочери, Клаус с гневом взглянул на Фрею и Элайджу, что также стояли возле кровати Хоуп. В ее комнате было не так уж и светло, ведь за окном была ночь и здесь была лишь одна золотая люстра, светящая теплым светом. Все тумбочки и столы были заставлены лекарствами, травами и приборами. Красные атласные шторы были полностью закрыты, чтобы скрыть от посторонних глаз ту, что лежит в этой комнате. — Да, не очнулась, — послышалось позади. Ребекка еле успела за Клаусом, пытаясь отдышаться — но ей и не обязательно. — Что это значит? — раздражённо спросил гибрид, повернувшись к ней. — Никлаус, успокойся, — сказав это спокойным тоном, Элайджа подошёл к брату и положил руку ему на плечо, — Фрея тебе сейчас всё объяснит. Клаус выдохнул, слушаясь брата, и посмотрел на Фрею, разжигающую свечи, что стояли на тумбочке. — Лекарство от проклятия Хоуп — это исполнение её самого сильного желания, — Фрея намазала какую-то смесь на лоб Хоуп. — Как исполнение желаний должно помочь ей выжить! — отчаянным голосом воскликнул первородный. Ему дали ещё одну надежду, но когда он услышал слова сестры, она полностью рухнула. Это же просто абсурд. Он ведь не Санта-Клаус, чтобы исполнять желания и дарить подарки, от которых дети вылечиваются. Элайджа лишь закатил глаза от предсказуемости брата. Конечно он знал, что Никлаус не поверит им сразу. — Ник, мы должны попробовать. Фрея говорит, что это наш последний шанс, — голос Ребекки, казалось, дрожал, пока она подходила к брату. Ведь она волновалась, что он откажется. Все волновались. И все любили Хоуп. Даже Кол, который хоть и не мог приехать, искал лекарство у себя в городе, звоня родным каждый день и узнавая о состоянии своей племянницы. Но никто из них не любил ее больше, чем Хейли. Была бы здесь она — все было бы по-другому… Но увы, в этом мире устроено так, что лучшие уходят рано, а живым лишь остаётся надеяться, что они обрели покой. — У вас есть 5 минут, чтобы убедить меня в том, что это не просто очередная трата времени, — прошипел Клаус, выдвигая стул, стоящий возле кровати, с мерзким скрипом и садясь на него. Фрея выдохнула, чтобы хоть чуть-чуть снять это напряжение, которое буквально висело в воздухе, а после начала:  — Это проклятие очень древнее и скорее всего было наложено духами ведьм, которые считают, что Хоуп дитя дьявола и ей не место на нашей земле, — эти слова заставили каждого Майклсона в этой комнате сжать кулаки и стиснуть зубы, они бы собственными руками придушили каждого, кто желает смерти Хоуп, но, к сожалению, мертвых ведьм нельзя убить дважды.

— Проклятие это проходит как тяжёлая болезнь, и человек впадает в кому. Но сознание у него остаётся и в него можно войти, но только с помощью специального заклинания. Вампиры не могут применить здесь свою способность заходить в сны, — сказала она. В комнате снова было тихо, все внимательно слушали ее, в том числе и Клаус, хоть он всё ещё не скрывал своего скептицизма. — Чтобы вытащить ее из магической комы, ты должен зайти в её сознание, с моей помощью, и узнать о её самом большом желании. Если она ответит правду, она очнётся и ей станет лучше, но только на один день, за этот день мы и должны воплотить в жизнь то, чего она так долго хочет, — сказала Фрея, заботливо заправляя прядь спящей Хоуп за ухо, при этом грустно улыбаясь. — Объясни Никлаусу, как спасение Хоуп связано с её желанием. Иначе, судя по его выражению лица, он скоро взорвется, как бомба замедленного действия, — прозвучал бархатный голос Элайджи с нотками сарказма в нем. На что Клаус окинул брата убийственным взглядом, прежде чем вернуть его на Фрею, сидящую напротив, по ту сторону кровати. — Я узнала от предков ведьм Беннет, не только о самом проклятии, но и о том, как оно работает, — ох уж эти Беннет, даже после смерти они спасают людей. Тем временем Фрея продолжала, — Особенность этого проклятия в том, что оно находит слабое место в душе человека. У кого-то это может быть разбитое сердце, у кого-то чувство глубокой вины, а у кого-то сильнейшее желание, которое он постоянно подавляет и из-за которого страдает. И единственный способ спасти человека это дать ему то, что сможет вылечить его душевные раны и тем самым вырвать болезнь с корнем, — Фрея рассказывала это нарочито медленно, чтобы брат смог услышать и понять каждое слово. — Корень проклятия Хоуп — это какое-то желание, которое она всегда подавляла. Которое разъедает ее изнутри и за которое схватилось проклятие. Его мы и должны исполнить, — Фрея закончила, но в комнате до сих пор была тишина. Каждый думал о своем, хоть и Элайджа с Ребеккой уже слышали это утром. — Мы не можем тянуть, Ник. Решай быстрее, — Ребекка вдруг подала голос, тем самым выведя брата из размышлений. — Что за бред! — Клаус вскочил со стула. — Вы все здесь с ума посходили? Верите в какие-то небылицы от мертвых ведьм. Вы идиоты! ВСЕ ВЫ! — кричал он, жестикулируя руками. — Брат, я считаю, что ты ведёшь себя крайне… — Элайджа покрутил пальцем в воздухе, подбирая слова, — мерзко и эгоистично, — закончил он. Клаус прищурился, складывая руки на груди, – Ах так? Интересно. Даже сейчас благородный брат был спокоен и расчётлив. Этому им всем стоит у него поучиться. Он стоял, оперевшись одной рукой о шкаф, одетый в свой изысканный черный костюм. — Мы все здесь хотим одного — спасти Хоуп, — Фрея продолжила мысль Элайджи. — Поэтому перестань так общаться с нами! — Ребекка тоже присоединилась к ним. На несколько секунд в доме воцарилась гробовая тишина. Было так тихо, что можно было услышать болезненное дыхание Хоуп. — Отлично, –Клаус наконец прервал эту тишину. — Раз вы совсем потеряли рассудок, мне придётся самому спасать свою дочь, — прошипел он и направился к выходу из комнаты, в последний раз проходясь по родственникам злобным взглядом. — Оставь его, — сказал Элайджа Ребекке, которая уже хотела пойти за вспыльчивым братом, — Фрея, мы сможем справиться сами? —  Я не знаю, но нужно попробовать. Мне нужен кто-нибудь, кому Хоуп больше всего доверяет, — сказала Фрея, расставляя все подручные средства для заклинания. — Так и нужно было сделать с самого начала, а не звать Ника. Хоуп доверяет мне больше чем ему, — сказала Ребекка, подходя ближе к кровати. ****** И действительно. В последнее время у всех сложилось впечатление, что Хоуп отдалилась от Клауса. Когда ей исполнилось семнадцать, ещё до проклятия, она старалась избегать отца. Она перестала приходить к нему с проблемами, ходить к нему по ночам, когда снились кошмары, перестала присутствовать на семейных ужинах и праздниках, где был он. Когда тот приходил поговорить, она всегда находила причину, чтобы ускользнуть от него. И Клаус уже места себе не находил. Он не мог понять почему вдруг его дочь отвернулась от него. Почему так охладела. Но истина была проста. Хоуп не могла спокойно смотреть в глаза Майклсону. Ведь она уже давно не видела в нем отца… ***** — Вот, возьми ее за руку и закрой глаза. Остальное я сделаю сама, — Фрея усадила Ребекку на краешек кровати, а сама приготовилась, чтобы прочитать заклинание. Элайджа подошёл чуть ближе к ним, потому что волновался. Да, снаружи он был спокоен и холоден, но лишь один его встревоженный взгляд мог сказать о том, как сильно он беспокоился за племянницу. — Я должна просто узнать, чего она желает? — спросила Ребекка, хватая спящую Хоуп за руку. — Да, и у тебя будет не много времени, — ответила ей Фрея. — Слушай, а если она загадает что-нибудь, что просто невозможно исполнить? — все замерли. Каждый из них понял о чём идёт речь. Элайджа шумно выдохнул, а Фрея нервно почесала затылок. Они понимали, что Ребекка имела ввиду — возвращение Хейли к жизни… — Я не знаю, понятно? И не хочу сейчас об этом думать. Пусть она хотя бы очнётся для начала, — ответила Фрея после недолгой паузы. Ребекка тихо кивнула и, усевшись поудобнее, закрыла глаза. Она была готова. — И помни, она должна сказать тебе правду, иначе ничего не сработает и она не очнётся. У нас всего одна попытка! — добавила Фрея, прежде чем начала читать заклинание. ***** Первое, что увидела Ребекка, когда вошла в сознание Хоуп — это белый свет. Несколько мгновений спустя, она, наконец, поняла где находится. Это был загородный домик возле реки. Там, где когда-то их семья проводила лето вместе. Здесь было так тепло и солнечно… Не то что в Новом Орлеане. Где была холодная ночь… — Хоуп? — Ребекка начала идти к дому, замечая, что даже трава тут как настоящая, — Хоуп ты тут? — Я здесь…– послышалось из помещения. Ребекка быстро побежала на голос и, зайдя в дом, она увидела свою племянницу, сидящую на светлом диване. — Господи, Хоуп. Как ты? — чуть ли не плача (от радости или от горя) сказала Ребекка. Она подбежала к племяннице и крепко обняла её. — Я так за тебя волновалась, — прошептала Ребекка, зарывшись носом в золотистые волосы. — Передай всем, что я их люблю… Ребекка резко выпустила девушку из объятий. И заглянула в ее голубые глаза. — Почему ты говоришь так, словно прощаешься? Ты сама им это скажешь, — было видно, что Ребекка не на шутку испугалась. И ей было за что. Дело в том, что Хоуп слышала всё, что творилось в реальном мире. И она уже приняла решение. Она не будет возвращаться к жизни. Она выбрала умереть… Уж лучше умереть, чем рассказать о том, чего она желает. Уж лучше умереть, чем видеть осуждающие и мрачные взгляды родственников.

Уж лучше умереть, чем видеть его глаза, наполненные отвращением и разочарованием… — Ты что молчишь? — слишком истеричным тоном спросила Ребекка. — Я никуда не пойду, Бекс, — ответила ей Хоуп и не смогла сдержать слёз. — Чт…что значит не пойдёшь?! — блондинка была в шоке. Через несколько мгновений до Ребекки наконец дошёл смысл её слов. — ЧТО ЗНАЧИТ ТЫ НЕ ПОЙДЁШЬ! — закричала она, схватив ее за плечи. От этого Хоуп разрыдалась пуще прежнего. — Я-я я всё решила, это мой выбор, Ребекка…– она пыталась сказать это строго и уверенно, но получилось паршиво. Сначала блондинка просто пялилась на неё, словно что-то решала, а потом вдруг неестественно быстро успокоилась и ласково приподняла ее за подбородок, снова заглянув в ее глаза. — У меня мало времени, поэтому я хочу, чтобы ты не двигалась и не сопротивлялась…– Ребекка внушала ей… ДА КАК ОНА ВООБЩЕ СМЕЕТ. Это не её жизнь, не её судьба. Вечно Майклсоны решают всё друг за друга. Они следуют своей легендарной клятве «Всегда и навечно». Но как Ребекка не поймет, что Хоуп не хочет «всегда и навечно» быть противной своей семье. Быть противной Клаусу… — Нет, прошу не…– Хоуп пыталась сопротивляться, но уже было поздно. Её тело не слушалось. Как здесь вообще работает внушение? Впрочем, это уже не важно, ведь в следующую секунду Ребекка задала этот роковой вопрос: –Расскажи мне о своём самом большом желании…