18.
Когда Лиса почувствовала прикосновение теплых ладоней Чонгука к своей талии, все предыдущие дни, в течение которых она старалась избегать Белова, показались ей сущей глупостью. По какой чёрт ей нужна эта гордость, когда только рядом с ним она чувствует себя такой живой? Такой желанной и необходимой. Потому что, Манобан могла поклясться, сейчас его неестественно потемневшие глаза были такими голыми, что блондинка имела возможность различить в них всплески эмоций.
Чон скучал, не меньше чем Манобан, и это было очевидно. Скучал так, что не скользил привычным оценивающим взглядом по её фигуре, не заигрывал: только изучал лицо, словно пытался поймать каждую её эмоцию. А девчонка просто глупо улыбалась, невинно хлопая пушистыми ресницами. И думать уже ни о чём не хотелось. Хотелось только расслабиться и всецело довериться обладателю завораживающих глаз.
— Таким ты мне больше нравишься, знаешь? – тихо прошептала Лиса, робко оглаживая скулу чуть напрягшегося парня. – Ты со мной всегда такой холодный, равнодушный, а сейчас, словно проснулся. И мне даже хочется верить в такие моменты, что даже такие, как ты, могут чувствовать что-то.
Чонгук нахмурился, потому что, как бы сильно он не отрицал Лисино влияние на него, слова девчонки задели что-то внутри. Потому что сейчас все было по-другому. Чону даже казалось, словно он видит её впервые: он, например, совсем не замечал эту крошечную родинку рядом с правой бровью малышки, и сейчас она, почему-то, показалась такой важной.
— Такие, как я? – задумчиво ответил парень, продолжая вглядываться в небесно-синие глаза Манобан. – Чем же я так плох? Тем, что честен со своими девушками? Тем, что живу в своё удовольствие? Разве за это нужно осуждать? – Чонгук не дождался ответа, потому что у Манобан его, откровенно говоря, не было. – Я ведь не заставлял тебя влюбляться в себя. Никогда не прикасался к тебе без твоего позволения. Никогда не был груб с тобой. Не только потому, что ты нежное создание, просто я тебя уважаю. Правда. За твою искренность, за те эмоции, что ты мне подарила. Мне за многое хочется сказать тебе спасибо.
— За что же?
– Например, за то, что, несмотря на всю ту хуйню, что ты пережила из-за меня, ты всё равно сейчас здесь. Тогда, когда нужна мне больше всего, – Чонгук снова не говорил ей о любви, а Лисе это и вовсе не было нужно. Ведь даже услышать от Чонгука признание в том, что он нуждается в ней, большого стоит. Чон никогда не признавал того, что он зависим. Сейчас он странным лихорадочным шёпотом говорил то, что ему необходима Манобан. – Чего ты молчишь, а? Помучить меня решила? – в собственническом жесте его рука скользнула по тёплой шее малышки, даря нежную ласку, которая отзывалась мурашками по её коже.
— Мне можно, немножко. Ты же любишь издеваться надо мной, – парировала девчонка, наслаждаясь прикосновениями лукаво улыбающегося юноши. – Судя по твоему отношению ко мне, ты хочешь, чтобы я всё время из-за тебя страдала. И пока тебе это успешно удаётся, – Лиса говорила серьёзные, волнующие её вещи, но не могла не улыбаться, глядя на Чонгука. Потому что он редко был с ней искренним. И она упивалась им в эту минуту.
– Единственное, чего я действительно хочу, так это избавить тебя от ненужных тряпок и уложить в свою постель.
– Как предсказуемо.
— Правда? – издевательски протянул Чонгук. – Пусть так. Но парадокс в том, что ты хочешь этого не меньше, чем я.
Катя заворожённо смотрела в его глаза, когда Чон наклонялся к ней ниже. Их дыхание уже смешивалось, когда она позволила себе закрыть глаза, наслаждаясь запахом парфюма парня.
Егор был вкусным.
Когда их губы встретились, обоих уже ничего не останавливало.
Их поцелуй не был нежным и трепетным, потому что оба лихорадочно ловили губы друг друга, задыхаясь в порывах стать ещё ближе, пошло играя языками. Чонгук ни за что бы не признался, насколько сильно заводил его маленький влажный рот Лисы, потому что это невозможно, так сходить с ума от одного поцелуя.
Они словно вспоминали друг друга, и пусть прошло совсем мало времени после их последнего поцелуя, сейчас эти небрежные движения их губ казались обоим такими новыми и завораживающими.
Чон чуть ослабил руку, которая покоилась на шее Лисы, и повел её по уже не скрытому под верхней одеждой телу девчонки, оглаживая стройную фигурку. Его ладонь остановилась на округлой попке блондинки, и он с каким-то странным рычанием, которое словила своими губами девушка, вжал Лису в свой пах, демонстрируя Манобан, какую власть она имеет над ним. Его член был практически эрегирован от одного только поцелуя. От одного вида блестящих, синих-синих доверчивых глаз. От одного её запаха, который он, словно безумный, вдыхал глубоко в свои лёгкие.
Но то, что сделала Лиса в следующее мгновение, совершенно выбило воздух из лёгких Чонгука.
Её нежная ладонь соскользнула с его щеки и стремительно переместилась вниз, остановившись напротив ширинки Чона. Одним уверенным движением Лиса провела рукой по его возбуждённому естеству, срывая с губ Чонгука хриплый стон. Он моментально разорвал их поцелуй и изумлённо уставился в глаза Манобан, продолжая тяжело дышать, ощущая манипуляции руки девчонки.
– Ты что делаешь, маленький чертёнок? – он впервые провёл такую ассоциацию с этим белокурым ангелом, потому что сейчас в её глазах явно не осталось ничего присущего небесным жителям. – Что, всё же малышка становится взрослой? – он говорил лукаво, но сохранять интонацию уже не было сил. Не было сил сдерживаться.
Манобан промолчала, лишь снова потянувшись к губам Чонгука, который и не думал сопротивляться. Продолжая наслаждаться ласками Лисы, выдыхая порывистые стоны ей в ротик, Чонгук принялся расстёгивать крошечные пуговки её рубашки, с которыми вскоре он расправился. Малышка чуть вздрогнула, когда прохладный воздух прошёлся по её обнаженной коже, но ладони Чонгука, обернувшись вокруг её талии, моментально восстановили тепловой баланс.
Светлая ткань была стянута с её плеч, а губы Чонгука переместились на шею блондинки, которая податливо наклонила голову. Чон и не пытался сдерживаться, выцеловывая горячую кожу Лисы, гранича с укусами, которые тут же были смягчены влажностью языка.
— Боже мой, Чонгук… – прошептала девчонка, когда парень подхватил её на руки, со всей силы вжимая в поверхность двери, которая неприятно холодила кожу Лисы. – Что ты делаешь?
– С ума схожу, кажется, – уже более ровно, но всё же прорычал Чонгук, целуя тонкие ключицы девушки. Говорить стало, правда, легче, потому что в таком положении Лиса уже не могла ласкать его член сквозь грубую ткань джинсов. Но находиться между ножек этой девчонки было не менее прекрасно. Однако контролировать себя он не мог совершенно, потому и не замечал, насколько сильно он впивается пальцами в кожу её спины, и какую боль причиняет своими укусами.
— Чонгук, мне больно, – Лиса чуть нахмурилась, тяжело дыша. Конечно, эта боль граничила с наслаждением, и была вполне терпимой, потому что удовольствие, которое доставлял ей Чон, имело гораздо большую силу, но когда парень превращался в такого зверя, ей становилось страшно. – Чонгук, пожалуйста…
Чонгук оторвался от кожи девушки, поднимая на неё свои глаза, словно не понимал, чего она хочет добиться. Руки парня снова переместились на ягодицы девчонки, чтобы её удобнее было держать на весу. Парень лихорадочно изучал глазами её лицо и чуть нахмуренный лобик: он заметил, что Лиса чем-то недовольна, хотя совершенно не слышал её слов. Стук сердца отдавался в ушах, хотелось плюнуть на всё, что хотела от него Котова, но тут его глаза опустились на её шею..
Её молочного цвета нежная кожа сейчас была неестественно красной, на некоторых местах остались следы от его зубов, были красноватые участки засосов, а большинство из них приобретало неестественный багровый цвет. Чонгуку хватило секунды, чтобы понять: ему совершенно сорвало крышу. Его девочка не привыкла к этим грубым ласкам, он испугал её. Он сделал ей больно.
— Лиса, — тихо прошептал он, закрывая глаза, проводя носом по кромке её белоснежного простенького лифчика. – Прости меня, – его губы покрывали короткими сухими поцелуями кожу груди Лисы, которая не была скрыта нижним бельём. – Я не знаю, что на меня нашло.
Пальчики девушки зарылись в его русые волосы, Манобан чуть улыбнулась, глядя на его макушку, на то, как он ласкал губами чувствительную кожу.
— Не извиняйся, просто будь осторожнее, хорошо? – девушка чуть наклонилась и поцеловала Чонгука в лоб, отчего Чон непроизвольно улыбнулся.
От этого он не стал её меньше хотеть. Просто теперь он боялся испугать эту хрупкую девочку. Теперь он желал не просто насладиться её телом, поддаваясь звериным порывам. Он хотел доставить удовольствие ей. Словно доказать, как, черт возьми, сильно она ему дорога.
— Предлагаю продолжить в спальне, неженка, – прошептал парень, чуть прижавшись к её губам, и снова отрываясь, чтобы иметь возможность спокойно дойти до кровати.
Когда девушка почувствовала прохладу простыней кожей своей спины, она чуть улыбнулась: теперь Чонгук немного переигрывал с осторожностью, что было совершенно на него не похоже. Но Лиса могла поклясться: несмотря на то, что Чону приходилось себя сдерживать, он получал удовольствие, о чём говорила рассеянная улыбка, которая не сходила с его губ.
Улыбка Чонгука стала немного нахальнее, когда он стянул с ног Лисины джинсы и носочки: привычным, нагло исследующим взглядом он прошёлся по её ногам, вызывая такой естественный румянец на её щеках. Следом за ними с её тела был снят бюстгальтер.
Растягивать свои игры совсем не хотелось, потому что Лиса уже тяжело дышала, комкая простыни в кулачках, что говорило о её возбуждённом состоянии. О том, что грубая джинсовая ткань, которая неприятно тёрлась о стоящий колом член Чонгука, уже давно доставляла ему невыносимый дискомфорт, и говорить не стоит.
Чон чуть закусил нижнюю губу, отрывая взгляд от взволнованного личика Лисы: она дрожала от нетерпения, но совсем не хотела это показывать. Не хотела показывать даже Чону, какой в действительности маленькой развратницей была. Но он-то всё знал сам.
Кончиком указательного пальца парень провёл по плоти Манобан, скрытой хлопковыми голубыми трусиками, на которых и так уж было влажное пятнышко – доказательство желания Лисы. Его нехитрые манипуляции даже сквозь ткань заставили девушку протяжно застонать и задвигать бёдрами в нетерпении. Это было причиной ещё более широкой улыбки Чонгука, который уже принялся стягивать трусики с бёдер девушки.
– Чонгук, перестань издеваться, слышишь? Ты нужен мне, – словно маленький ребёнок, возмущалась Манобан, продолжая смешно хмурить лоб. Вот только ноги она раздвигала и попой крутила совсем не по-детски.
Лиса даже обрадовалась, когда он, наконец, прервал свои медленные ласки, которые доводили её до исступления: терпеть уже было невозможно, хотелось почувствовать его в себе как можно скорее. Словно дразня девчонку, Чонгук неторопливо стянул с себя футболку, затем джинсы и нижнее бельё, замечая, как завороженно и одновременно смущённо Лиса смотрит на его возбуждённый орган. Не желая медлить, он самостоятельно несколько раз провёл рукой по собственному члену, хрипло выдыхая сквозь зубы, размазывая по стволу естественную смазку, и снова вернулся на кровать к девушке, бёдра которой были так призывно распахнуты для него.
Как только Чонгук наклонился к девушке, оба вздрогнули: Чонгук от того, что почувствовал приятное наслаждения от соприкосновения кожи её бедра и собственного естества, а Лиса, потому что почувствовала прохладную грудь Чона нежной кожей своих сосков – это напрочь сносило крышу.
Девчонка вцепилась в его шею, вынуждая наклониться ещё ближе, но Чон отстранился.
– Чонгук, перестань! – неожиданно для самой себя закричала Лиса, недовольная издевательствами парня. Она уже не хотела ничего, кроме чувства заполненности, которое Чонгук никак не мог ей дать. Словно назло. И смеялся сейчас он, видимо, тоже назло.
– Какие мы нетерпеливые, кто бы мог подумать, – низким голосом произнёс парень, дотрагиваясь губами места за ушком и снова отстраняясь. – Сегодня я хочу иметь тебя по-другому, Лиса. Хочу целовать твою шею и прижимать к себе крепко-крепко.
Не дожидаясь очередных возмущений Манобан, Чонгук перевернул малышку и уложил её на бок, сам же удобно устроился позади неё. Спина Лисы была плотно прижата к его груди, парень перекинул руку через талию девочки и медленно провёл ей по её груди.
– Я так соскучился по твоему запаху, котёнок, – прошептал парень, запечатлев короткий поцелуй на скуле девушки рядом с ухом. – Приподними ногу немного, хорошо? Я хоть и стараюсь держать себя в руках, но хочу войти в тебя не меньше, чем ты хочешь почувствовать меня внутри.
Лиса напряжённо всхлипнула, послушно приподнимая правую ножку, для удобства проникновения. Чонгук подхватил ногу девушки, сжимая внутреннюю сторону её бедра, и нетерпеливо вошёл в её лоно, одним упругим влажным толчком.
Чон глухо зарычал, когда услышал стон Лисы: кажется, впервые, ему стало настолько хорошо не от проникновения в желанную девушку, а от стона её удовольствия. Она упивалась близостью с ним. И это сводило с ума ещё больше.
Чонгук начал двигаться в Лисе осторожно, подложив левую руку ей под голову, чтобы иметь возможность зарываться пальцами в её волосы, или оттягивать за них её головку, получая тем самым доступ к шее. Вдоволь наигравшись с грудью Манобан, он переместил правую руку на клитор девушки, начиная стимулировать его круговыми движениями.
А ещё он шептал ей что-то ужасно пошлое на ухо, с улыбкой замечая, как подрагивает её тело в его руках. Она вторила бёдрами его движениям, пытаясь быть ещё ближе, наслаждаясь ощущениями от проникновений в новой позе.
И стонала, как маленькая шлюха, потому что Чонгук запрещал ей сдерживаться. Потому что ему нравилось слышать, насколько Лисе хорошо от его ласк.
Девчонка была очень чувственной, потому от умелых движений Чонгука на её клиторе и горячих толчков она быстро достигла пика. Дыхание Лисы сбилось, она плотнее сжала бёдра и зажмурилась, чувствуя, как Чон ускоряет фрикции, чтобы продлить её наслаждение.
Манобан дрожала и совсем несдержанно хныкала, потому что не могла по-другому выразить вслух то, насколько ей хорошо.
Чувствуя, как плотно сжимаются стеночки её лона вокруг его члена, Чонгук не стал больше терпеть. Он ненавидел показывать девушкам, какое сильное удовольствие он получает во время оргазма. Но сейчас он кончал и стонал, как мальчишка. И ему не было стыдно. Закончив на её чуть покрасневшую ягодицу, неожиданно для себя парень улыбнулся.
Кажется, даже во время нежного секса, не удержавшись, Чонгук позволил себе сделать пару-тройку сочных шлепков по попе малышки.
Лиса свалилась на живот, пытаясь отдышаться, не открывая глаз. Она почувствовала прикосновение влажной салфетки к своей коже: похоже, Чонгук решил заботливо убрать следы своего семени с её ягодицы. И Манобан была ему благодарна, потому что идти в душ сейчас совершенно не хотелось.
Единственным желанием было просто полежать с ним рядышком хотя бы пару минут. Чтобы он обнимал и целовал волосы. Чтобы проводил носом по коже, обдавая её горячим дыханием, вызывая мурашки.
И сегодня её мечты были исполнены.
***
Чонгук открыл глаза, замечая, что за окном было совсем темно. Привычным движением руки он нащупал свой телефон на тумбочке: было уже восемь вечера.
А ещё Лисы не было рядом, и вопрос о том, где она шлялась, волновал его гораздо сильнее, чем сильный жар, распространяющийся по всему телу. Горло неприятно саднило, и сердце билось чересчур быстро. Парень и сам не понимал, почему его так подкосило под вечер, ведь днём после школы всё было отлично.
Даже лучше, чем отлично. Ведь он занимался любовью с Манобан.
Чонгук быстро нашёл её номер в списке контактов и улыбнулся, потому что малышка довольно быстро взяла трубку. Он боялся, что Лиса проигнорирует его звонок.
– Манобан, скажи мне, пожалуйста, какого хрена я не вижу тебя сейчас в своей постели? – промурлыкал в трубку Чон, плотнее закутываясь в одеяло. Странное ощущение снова заскользило по его позвоночнику: было до ужаса жарко, и одновременно хотелось согреться. Чёрт, похоже, действительно заболел.
– Ты уснул, а я пошла домой уроки делать. Потом мамочке помогла ужин приготовить, – обыденно проговорила девчонка, а Чонгук опять, как дурак, улыбался, потому что Лиса на него не обижалась. И разговаривала с ним, как раньше. – Уже соскучился?
– Просто надеялся, что ты разбудишь меня, когда соберёшься слинять, – хмыкнул парень, не желая признавать очевидного. И так слишком много признаний для одного дня. – У меня просьба к тебе, Лис. Можешь передать моей классной руководительнице, что я заболел?
– Снова решил прогуливать? А потом я должна буду тебе на контрольных SMS-ками помогать?
– Нет, Манобан, я, правда, заболел. У меня температура, похоже.
На том конце провода повисла недолгая тишина, а потом Лиса сбросила вызов.
Безусловно, такое завершение разговора порядком взбесило Чон, но долго возмущаться ему не пришлось, потому что уже спустя пару минут входная дверь хлопнула и в комнату влетела Лиса, держа пакетик с лекарствами в руках.
– А это всё потому, что ты ходишь в кроссовках всю зиму! – с порога начала Манобан, на что Чонгук скептически вздёрнул бровь.
– Они зимние, вообще-то, – запротестовал Чон, наблюдая, как Лиса приближается к нему вплотную и прижимается губами к его лбу. Её прохладные губы подарили ему такое острое, пусть и секундное наслаждение, что парень закрыл глаза и шумно выдохнул. Сейчас так хотелось чувствовать прохладу её губ или пальчиков разгорячённой кожей.
– Горячий какой, – нахмурилась девушка, доставая коробочки из пакета. – Зимние или нет – они короткие, а вы вечно носитесь друг за другом, как придурки пятилетние, да ещё и по всем сугробам! Я тебе что, мамочка, чтобы элементарные вещи объяснять?
– Мамочка меня такой фигнёй уже давно не задалбливает.
– Конечно, потому что она знает, что ты упрямый, как баран, – проворчала девушка.
– Может, хватит? Я тут умираю, вообще-то, – наигранно закатил глаза парень, откидываясь на подушку. Лиса улыбнулась и положила свою прохладную руку на щёку Чонгука, замечая, что он чуть ли не мурчит от удовольствия.
– Я просто за тебя волнуюсь, – и этот долгий взгляд синих глаз показался Чону таким голым, что он затаил дыхание. – Я сделаю тебе чай, хорошо? Отдохни пока.
Блондиночка ушла, прихватив со стола какую-то упаковку, а Чонгук продолжал всматриваться в закрытую за Лисой дверь. Внутри него всё просто переворачивалось от ощущения дикого кайфа. Он и на минуту не мог представить, насколько это прекрасно, когда о тебе заботится девушка. Все эти куклы, с которыми он так любил коротать ночи, казались ему такими пустыми сейчас. Каждая из них велась на его внешность, на его разговоры. А лить в уши он умел отменно. С Лисой он вёл себя, как последний мерзавец, но сейчас она стояла на кухне и делала ему горячий чай. Она заботилась о нём. Она любила его.
Это было восхитительно.
И парень не знал, стоит ли списывать это на жар, но сейчас он хотел разделить её чувства.
Да, он никогда не признавался в любви девушке, потому что ни одна из них не вызывала и сотой доли того, что он чувствовал к Лисе. Они не были достойны. А Манобан достойна даже большего, чем он сам. Чонгук был уверен.
Он пообещал себе, что обязательно попробует измениться ради неё. Не полностью, конечно, но постарается пойти на компромисс. Будет себя сдерживать, чтобы не обидеть ненароком. Будет заботиться о ней, и даже ухаживать. Чтобы она почувствовала себя нормальной девушкой. Потому что она достойна.
– Мне твоя мама звонила, кстати. Сказала, что не может до тебя дозвониться, – протянула Лиса, возвращаясь с кухни. – Они задержатся еще на пару дней в этой командировке, чтоб ты знал. Я не стала говорить, что ты заболел, чтобы они не волновались. Я ведь сама могу о тебе позаботиться, – Чонгук смотрел в её восторженные и одновременно взволнованные глаза и просто молчал. Потому что слов совершенно не было. – Чай пока не пей, надо температуру померить. Если большая, то я жаропонижающее принесла, и противовирусное – его обязательно нужно выпить. Тут даже капли в нос есть, и леденцы от боли в горле. У тебя ведь болит горло? А вот здесь таблетки от кашля, очень хорошие, кстати, мне всегда помогают, – Лиса оторвалась от тумбочки с лекарствами и перевела взгляд на Чонгука, понимая, что он ни на секунду не отрывал от неё глаз, пока она тараторила что-то вслух, как обычно. – Я опять слишком много болтаю, да?
Чонгук только отрицательно покачал головой и поманил девчонку к себе. Когда она устроила голову у него на груди, парень прикрыл глаза.
Горло болело, на самом деле.
Скорее всего, именно поэтому он не сказал, как много для него значит Лиса.
Лишь произнес совсем тихим шёпотом:
– Спасибо, Лис.
***
– Ну и сука же ты, Пак Чеён, – каким-то разочарованно-отчаянным шёпотом произнёс Чимин, вглядываясь в зелёные глаза девчонки. После вчерашнего им так и не удалось поговорить, потому что трубку она не брала, а заявиться к ней домой он не решился. – Какого хера ты веришь этому ублюдку, а не мне, а?
– Какой резон ему врать? – зло прошипела брюнетка, складывая руки на груди, ещё больше вжимаясь в стену: Чимин снова стоял непозволительно близко, окутывая её своим умопомрачительным запахом, который сбивал с мысли. – Я бы на твоём месте, Пак, лучше бы нашла в себе мужество признаться во всём. Оказывается, в шестнадцать ты был гораздо смелее.
Чимин глухо зарычал сквозь зубы, несильно ударяя ладонью в стену, рядом с головой Чеён, вынуждая девчонку вздрогнуть. В школьном коридоре, к счастью, было мало учеников, потому и сцена осталась практически незамеченной.
– Не было. Никакого. Спора, – процедил шатен, отрываясь от девушки. – И я тебе это докажу, Чеён. Но запомни: хуй ты после этого ко мне подойдёшь, ясно?
Пак в излюбленной привычке сорвался с места, не дождавшись ответа брюнетки.
А Чеён стояла, смаргивая подступавшие слёзы.
Странно. Ей казалось, что после этой ночи их уже не должно было остаться.
– Чеён, всё в порядке? – голос справа заставил Пак вздрогнуть от неожиданности, но этот голос принадлежал Лисе, потому девчонпоссорились?
ка сразу же успокоилась. – Почему Чимин на тебя кричал? Вы поссорились?
Нижняя губа брюнетки предательски задрожала, и чтобы никто не увидел её раскрасневшееся лицо, девушка закрыла его ладонями, стараясь сдерживать всхлипы. Манобан не стала ничего спрашивать, лишь отвела Чеён в женский туалет, в котором, благо, никого не было.
Когда брюнетка поняла, что они остались наедине, её прорвало: несвязным потоком слов она объясняла, что ей удалось услышать вчера. Чеён рассказала о разговорах с Чимином и за ночь промокшей насквозь подушке, не жалея эпитетов для описания порядочности Пака.
У Лисы не укладывалось всё это в голове. Ей не хотелось верить во всё это, ведь Чимин был действительно замечательным парнем. Но и опровергнуть слова Чеён она не могла. Слишком уж всё было очевидно. Так же очевидно, как и неправильно.
– Чеён, тебе нужно успокоиться, уже урок скоро, – словив обвиняющий взгляд подруги, Лиса тут же осеклась. – Я всё понимаю, но я ведь совсем ничем не смогу здесь помочь. И я не хочу, чтобы у тебя были проблемы с преподавателями, – малышка грустно выдохнула, опуская ресницы.
– Вот видишь, Лис Как и предполагалось. Что твой Чонгук, что мой Чимин. Оба оказались конченными уродами, – гнусно выплюнула Пак, озлобленно искажая лицо. – Им бы только трахаться и ломать людей. Ублюдки.
Лиса опустила глаза и стала взволнованно теребить край своей юбки, размышляя, стоит ли говорить Пак о примирении с Чонгуком. Но судя по ещё сильнее озлобившемуся взгляду Чеён, она и сама догадалась.
– Пошли на урок, Чеён… – только начала Манобан, но тут же была перебита разъярённой брюнеткой.
– Ты что, простила этого ушлёпка? – её голос, казалось, было слышно даже в коридоре. – Он тебя в грязь втаптывал, а ты снова к нему прибежала, как собачонка?
Лиса нахмурилась, потому что слова подруги неприятно её осадили, но снова ссориться с девушкой она не хотела. Да и вообще она жутко устала от того, что причинами их ссор всегда являлись парни.
– Я не прощала его, просто мы помирились. Как только я найду в себе силы, я обязательно с ним порву, потому что он действительно вёл себя недостойно по отношению ко мне. Но пока я не могу, правда, – Лиса вдруг широко улыбнулась, вспоминая прошлый вечер с Чонгуком. Она осталась у него ночевать и гладила Чона по голове, пока он не заснул. – Как я уже говорила, ты можешь осуждать меня сколько угодно. Но знаешь, мы вчера проводили время вместе, и он был совсем другим. И у меня почему-то так тепло на душе, и всё время хочется улыбаться, – в подтверждение своих слов Лиса действительно улыбнулась снова. – Ты ведь моя подруга, Чеён. Иногда мне хочется, чтобы ты меня не только оскорбляла, но и поддерживала.
– Поддерживала что? Твою слабохарактерность? – и снова этот яд, который за последнее время уже осточертел маленькой блондинке.
– А у тебя сильный характер, Чеён, – спокойно ответила Лиса, поворачиваясь в сторону выхода из уборной. – Вот только теперь ответь на вопрос: кто сейчас больше счастлив – слабая я или сильная ты?
Лиса не хотела бросать подругу, но и обвинения слушать было уже невыносимо.
Чеён подумала, что она совершенно асоциальна. Ей не удавалось построить отношения ни с молодыми людьми, ни с подружками.
И кроме как скулить от досады, девушка ничего не могла сейчас сделать.
***
Чимин стоял напротив Хосока, парнишки из параллельного класса, сложив руки на груди. Буквально в паре метров от них стояли ещё трое парней из их школьной компашки, среди которых был нагло ухмыляющийся Намджун, который пока не понимал причину незапланированного собрания.
Ребята находились совсем недалеко от школы, в небольшом дворовом тупике, где кроме голых кирпичных стен и мусорного бака ничего не было. Среди парней повисла напряжённая тишина, которую решил разрядить Ким.
– Чимин, что случилось? Зачем нас нужно было с уроков срывать? – Намджун вскинул брови вверх, предчувствуя, однако, что эта встреча может быть связана именно с ним. – И где Чонгук?
– Скажи спасибо, гнида, что его здесь нет. Потому что если бы был, мне не нужно было бы разводить дискуссии, чтобы доказать, какая ты мразь. Я бы просто тебя разукрасил и успокоился, – сквозь зубы процедил Чимин, а потом снова повернулся к слегка опешившему Хосоку. – Что, Чон, говори. Что тебе наплёл этот упырь про меня с Чеён?
Все ребята чуть напряглись: слушок про новый спор уже дошёл и до них, потому разговор приобрёл интересные обороты.
– Ничего такого, сказал лишь, что вы снова поспорили, только в этот раз не на секс, а на то, что она в тебя влюбится, – растерянно ответил парнишка. – А в чём дело-то, собственно?
Пак гнусно ухмыльнулся, разворачиваясь к Киму, который, отчего-то, перестал улыбаться.
– Ну что, может, скажешь всей нашей шайке-лейке, какая ты редкостная врушка, Намджун? – его имя Чимин протянул особенно, с неприкрытым омерзением. – Что, язык проглотил?
– Да нет, Пак. Просто не собираюсь с тобой разговаривать в таком тоне.
– Серьёзно? – шатен расслабил руки, а потом привычным движением сжал их в кулаки, что не укрылось от внимания Кима. – Я бы с тобой вообще бы никогда больше не разговаривал, вот только, сука, пока ты всем не скажешь, что никакого спора и в помине не было, я тебя отсюда не выпущу. И я не шучу.
Намджун пытался хорохориться, но сейчас он находился не в самом выгодном положении: Чимин был взбешён, а эти парни вряд ли бы встали на сторону Кима.
– Полегче, Пак. Стоит ли разводить такой балаган из-за одной шлюхи?
Искры.
Ким мог поклясться, что именно их он видел, когда Чимин впечатал свой кулак в его челюсть. Но почувствовать боль ему не удалось, потому что уже следующим движением руки Чимина сжал горло Намджуна и впечатал парня в каменную стену.
– Не смей. Называть. Её. Шлюхой. Сука, – снова яростное шипение, в то время, как хотелось заорать на весь переулок. Чимин увидел, как из носа Намджун сочится тонкая струйка крови. Паку было этого мало. Он хотел, чтобы Ким захлебнулся в собственной багровой крови. Чтобы задыхался и умолял на коленях простить его, за то, что посмел так поступить с ним и с Чеён. Эта девчонка стоила больше всех этих парней вместе взятых. Эта девчонка предала его, поверив ублюдку-Киму. – Просто скажи всем им то, что я хочу услышать. То, что является правдой.
– Блядь, да не было никакого спора, всё? – раздражённо прорычал Намджун, слизывая с верхней губы кровь. – Просто я видел, как Чеён выходит из твоего дома по утрам, мы же соседи. Да и ваши вечные переглядки: пустить слушок не составило труда, – Чимин тут же отступил на шаг назад, отряхивая руки. – Что, даже не спросишь причину?
– Мне плевать на твои причины. Это ты уже ей объяснять будешь, не мне.
Именно в этот момент из-за угла вышла Чеён, удивлённо озираясь по сторонам. Её одноклассник, Бэкхён, поймал её возле женского туалета, когда она более или менее пришла в себя после разговора с Лисой, и попросил пойти с ним, намекая, что это связано с этим спором. Конечно, Пак не могла отказаться.
Она рассмотрела толпу парней, отдельно от которых стоял Чимин, прислонившись спиной к стене, закуривая сигарету. Он равнодушно окинул Чеён взглядом и перевёл глаза на Кима, делая глубокую затяжку.
— Давай, Намджун, самое время объясниться перед девушкой, - шатен заметил, как его оппонент оскалился в недовольстве. Но его чувства мало волновали парня. - Если ты сейчас же не скажешь ей всё, я размажу тебя по стене. И никто из здесь присутствующих меня не остановит.
И самым отвратительным для Намджун было то, что Чимин не шутил. Совсем не шутил.
- Что ты должен мне объяснить? - робко спросила Чеён, сжимая кулачки в варежках. Девушка чувствовала взгляд Пака, скользящий по её щеке, но не смела обернуться в его сторону.
Ким брезгливо сплюнул на землю, чувствуя себя загнанной крысой: это чувство он ненавидел больше всего. Слабость. Беспомощность.
- Я увидел, как ты бежишь по лестнице и специально громко заговорил с Хосоком, зная, что такая любопытная мадама, как ты, в жизни не пропустит новости. Особенно если это каким-то образом касается Чимина. Не было никакого спора, Чеён. Всё это плод моей разыгравшейся фантазии, - издевательски пропел Ким, уверенно выпрямляя спину. - Не знаю, собирались ли вы скрывать ваши отношения или нет, но ваши лапанья были настолько очевидными, что только первоклассники, наверное, не знали о том, что вы трахаетесь. Поэтому наплести с три короба про новый спор не составило труда. В девятом классе всё это получилось довольно забавно. Я хотел повторить. Сделать так, чтобы вы разбежались. И мне, черт возьми, удалось, - странным тоном победителя прокричал Намджун, внезапно захлопав в ладоши. Слёзы Чеён вызвали у него ещё больший восторг. - Ну, что же ты плачешь? Поверила бы своему ненаглядному, всё было бы в порядке.
Чимин молчал, хоть и чувствовал, как ярость клокочет внутри. Никотин его успокаивал. Он не хотел снова затевать драку. Он хотел свалить отсюда подальше, чтобы не видеть никого из этих людей, потому что в глотке уже было тяжело, настолько, что хотелось выблевать из себя лёгкие.
- Зачем тебе всё это? - Чеён прошептала совсем тихо, потому что её сознание полностью погрузилось в анализ всей ситуации. И правда в этот раз была совсем не на её стороне.
- Даже не знаю, Рози, - елейным голоском произнёс Намджун, улыбаясь уголком губ. - Возможно, просто от скуки. Возможно, от любви к драмам. Возможно, потому, что до сих пор люблю тебя, суку, с девятого класса, не поверишь. В этом мы с Чимкой похожи, правда? - парень перевёл взгляд на равнодушного шатена, который спокойно выдержал его горящий взгляд.
- Кто-то кроме здесь присутствующих знает об этом споре? - спокойно спросил Пак.
- Можешь не волноваться. Кроме наших никто не знал и не узнает. Какой смысл продолжать развлекаться, если вся «верхушка» знает правду.
Все ребята, стоявшие в закутке высотки, глянули на Намджуна с примесью отвращения и тут же отвели взгляды. Киму было уже плевать. Всем остальным и подавно.
Чеён перевела взгляд на место, где должен был стоять Чимин, но там валялась лишь дотлевающая сигарета, и стоял плотный запах табака. Пак бросилась за шатеном: очевидно, он не успел уйти далеко.
Пак скрылся за углом дома, когда брюнетка его догнала и потянула за руку. Её залитые слезами щёки отвратительно щипало от мороза, но эта боль не шла в сравнение с той, что глодала её изнутри.
- Чимин, я понимаю, ты теперь и вовсе не хочешь со мной разговаривать, но послушай, пожалуйста! - на выдохе проговорила Пак, сжимая в руке его руку. - Ты ведь сам всё слышал, что мне ещё оставалось думать? - было плевать, что её голос напоминал скулёж. Она бы и в ногах у него сейчас валялась, если бы было нужно. Лишь бы понял. Лишь бы простил.
- Тебе оставалось поверить своему молодому человеку, Чеён, - спокойно ответил Чимин, давая понять девушке, что он чертовски устал от всей этой херни. Но ярость снова просыпалась где-то внутри него, потому он всё больше повышал голос, заставляя маленькую брюнетку всхлипывать ещё чаще. - Ты же говорила, что любишь, Чеён! Что же это за любовь такая, если ты готова поверить в любую сплетню и бросить всё к хуям? А? Чего ты ревёшь? Привыкла, что я вокруг тебя бегаю и слова поперёк тебе сказать не смею? Так вот теперь слушай, малышка, - одним простым движением он припечатал брюнетку в ближайшую стену, зажимая в кольце свои рук. - Ебал я в рот такую твою любовь, Чеён, потому что, как оказалось, грош ей цена. Засунь её себе в глотку и проглоти вместе с моими надеждами на наше светлое будущее! Не может быть у меня никакого будущего с человеком, который не доверяет мне! И я клянусь, эта сраная любовь к тебе меня только ломает, - он тяжело дышал, потому что кричал и задыхался. Потому что в наполненные слезами глаза сейчас просто невыносимо было смотреть. - Лучше бы ты не возвращалась.
Шатен приблизился к её лицу, отмечая про себя, что каждый раз, вне зависимости от того, на какой ноте заканчивается их разговор, он не упускает возможности снова почувствовать вкус её губ.
Одним движением.
Только тронул её рот своими губами и оторвался.
Бросил на неё тяжёлый взгляд и опустил голову.
Чимину казалось, что он сейчас просто растворится.
Чеён боялась, что вот-вот сейчас упадёт на землю, потому что ноги совершенно отказывались держать.
Пак стремительно направился в сторону школы.
Чеён стремительно скатилась по стене дома и уселась на пятую точку, вглядываясь в пустоту.