9 глава Алина
Некоторое время Воронов прожигал меня своими темными как ночь глазами. Наши лица разделяли лишь несчастные миллиметры. Так близко. Тяжелое мятное дыхание парня оседало на моих губах, его густые ресницы подрагивали, щекоча мою кожу. И без того пунцовая, теперь она горела огнем.
Слегка отстранившись, Воронов приподнял прядь моих волос, пропустив ее между пальцами. Сжал. В его глазах блеснуло что-то дьявольское. Меня буквально парализовало от страха.
Пыталась ответить себе на вопрос: почему я до сих пор ничего не сделала, больше напоминая беспомощную загнанную добычу?
- Ты… Ты сошел с ума? – спросила, наконец, едва шевеля губами.
Его густые темные брови сошлись на переносице. Я еле слышно сглотнула, перебирая дрожащими пальцами края пижамы.
- Типа того… – прошептал незваный гость у самого моего лица, щекоча кожу теплым дыханием.
А потом… его губы приоткрылись, потянувшись к моим губам. Он что, собирается…?! Крупные белоснежные зубы опасно блеснули в свете луны. Напряжение невесомой дымкой заклубилось вокруг, окутав нас влажным разряженным воздухом. Пижама моментально стала тесной и прилипла к спине. Ногти впились в кожу ладоней…
Я вся скукожилась, потому что больше, чем Воронова, испугалась собственной реакции на это едва уловимое движение ртом.
Судорожно сглотнув, Кирилл запрокинул голову, уставившись в темный потолок. Заметила, как задвигались сухожилия на его горле. Я моргала, дрожа перед ним, как выброшенный на улицу котенок. До сих пор не вполне понимая, что происходит.
- Зачем ты здесь…? – пискнула, лишь бы заполнить это затянувшееся молчание: оно давило на психику куда сильнее громких криков и угроз.
Внезапно сосед вновь сосредоточился на моем лице. Только теперь в его глазах сквозило равнодушие. Он хмыкнул, еще ближе наклоняя голову, так что я почувствовала мятное дыхание на своих губах. В животе стало подозрительно тепло.
- Поверь, я бы предпочел другое времяпрепровождение, однако, боюсь, мы провозимся до утра. – Пожал плечами, явно упиваясь моим негодованием.
Да что он вообще себе позволяет?
Внезапно ко мне вернулась решимость. Сделав резкий выпад, я уперла кулачки ему в грудь, пытаясь сдвинуть пернатого придурка с места.
- Уходи! – выдохнула грозно.
- Ляля. – Просканировав меня с головы до пят бесстыжими глазами, горе-сосед разразился снисходительным смехом. – Ай, как страшно.
Только тут обратила внимание, что Воронов даже не снял свои армейские ботинки!
- Я вообще-то недавно полы помыла. Немедленно разуйся!
- Так разуваться или уходить? Ты уж определись? М? – в красивых распутных глазах заплясали черти.
Господи, ну, за что мне все это?
- Иди домой, иначе я позвоню в полицию!
Приподняв подбородок, из глубины его горла вырвался вибрирующий хриплый смешок. Я скептически выгнула бровь.
- Видела бы ты себя, Алина. Выглядишь очень комично.
Не дожидаясь разъяснений, я включила свет, и, когда глаза привыкли к резкой смене освещения, устремила придирчивый взгляд в зеркало.
- Говорю же, комично: крошка в пижаме с пончиками угрожает тому, кто как минимум на полторы головы выше и в два раза шире в плечах. – Медленно склонив голову, Воронов задержал взгляд на моих голых щиколотках.
- Знаешь, как комично ты будешь выглядеть за решеткой?
- Ты не вызовешь полицию, и мы оба об этом знаем. – Обведя мою комнату внимательным долгим взглядом, незваный гость, как ни в чем не бывало, привалился бедром к письменному столу.
- Это еще почему? – я устало опустилась на край кровати.
- Я видел, как твоего отца увезли на скорой. Мне жаль, – он задумчиво почесал переносицу. – Как человек, который большую часть жизни провел в интернате, я знаю, чем чревато твое положение. Несовершеннолетняя живет одна… Лучше лишний раз не светиться.
- Отцу уже гораздо лучше. Врачи обещают, что выпишут его со дня на день. Так что…
- Так что ты не вызовешь полицию, а вот я могу настучать, куда надо, – прищурившись, Воронов одарил меня победоносным взглядом.
Никакой он не пернатый. Гад. Ползучий.
- Что ты хочешь?
- Завтра контрольная по химии. Дмитрий Сергеич, добрая душа, пообещал меня завалить. Честно говоря, мне плевать на оценки, но тут дело принципа. Да и с братом рамсить не хочется. Поэтому ты должна решить все варианты, – расстегнув косуху, он вытащил из внутреннего кармана сложенный вдвое лист, протянув его мне.
- Химия? – у меня в голове вот-вот могла начаться какая-то необратимая реакция…
Он пробрался сюда, чтобы я помогла ему решить несколько задачек? Серьезно?!
- Она самая. Опаснейшая химия, – облизав губы, сосед наградил меня таким странным взглядом, что я непроизвольно отползла ближе к стене.
- Что происходит, Кирилл?
- Не загружай свою маленькую головку лишней информацией, – домушник покосился на часы. – И приступай к решению. Не вздумай накосячить. Я вернусь через пару часов. Проверю.
Воронов развернулся, и, покинув мою спальню, растворился во мраке ночи, оставив меня в полнейшей прострации.
Это стало последней каплей. Предательские слезы навернулись на глаза, стекая тонкими дорожками к уголкам губ. Я почувствовала себя неудачницей. Девочкой для битья, о которую все вытирают ноги. Как заведенная, решала химические уравнения, время от времени смаргивая настырные капли с кончиков ресниц.
Пусть подавится! Пусть все они подавятся… Терехина, Воронов, Ульяна… И оставят меня в покое… По крайней мере, сегодня.
Выполнив все задания, я спустилась вниз, и, натянув пуховик, прямо в тапках, выбежала во двор. Решила оставить мультифору с ответами в почтовом ящике, разделяющим наши участки.
- Мелочь, ты куда собралась так поздно? – голос соседа застал меня врасплох.
Повернув голову, я обнаружила Воронова у деревянной калитки. Закусив губу, он с любопытством меня разглядывал.
- Оставила тебе решение.
- Где? – сосед обвел заснеженные клумбы удивленным взглядом.
- Там же, где и ручку с кексом. Ах, совсем забыла, ты же его раздавил подошвой своего дурацкого ботинка… – губы сложились в язвительную усмешку.
Нахмурившись, Воронов перемахнул через забор, решительно подхватив меня под локоть.
- Пошли, ты вся дрожишь!
- Отвали от меня! – толкнула придурка в бок.
- Не груби мне. Алина.
- А то что? Что может быть хуже, чем… Чем всё это?! – вновь ощутила, как предательски задрожал подбородок.
- Тебе надо успокоиться. Я заварю чай.
- Ты заваришь чай? В моем доме? Ты нормальный, вообще?!
- Мы с тобой это уже обсуждали, – он хмыкнул, лишь усилив хватку. – Глуп неимоверно. И читать даже не умею по сирости своей. Вот такой разлагающийся тупой отброс. Следующий вопрос.
- Откуда у тебя ключи от моего дома?
- Хочешь узнать ответ? Тогда пригласи меня к себе на чай…
Подперев щеку кулачком, я опустошенно наблюдала, как Воронов хозяйничает на моей кухне. Еще пару часов назад подобный сценарий казался плодом буйной и безудержной фантазии какого-нибудь художника авангардиста, но, увы…
Сосед с первой попытки отыскал шкаф, в котором хранились чаи и кофе, и, предварительно вскипятив воду, насыпал в заварочник мой любимый зеленый с жасмином и кусочками яблока.
- Ты неважно выглядишь. Выпей, и ложись спать. – Протянув мне кружку с дымящимся напитком, Кирилл уселся напротив.
- Серьезно? Какая забота! – я шумно втянула воздух. – Только стоит напомнить один нюанс… – стукнула донышком кружки о стол. – Именно ты своим проникновением чуть не довел меня до полусмерти!
- Алина… – начал он какое-то время спустя, глядя на меня со снисхождением, так, будто пытается утихомирить трехлетнего ребенка.
Мое терпение действительно было на исходе. Я просто хотела остаться одна, и погрязнуть в жалости к себе, пока не собрала бы достаточно сил, чтобы пойти в школу и встретиться лицом к лицу со своими обидчицами.
- Думаешь, самый умный? – презрительно фыркнула. – А ведь я тоже могу заявить куда надо… – повторила угрозу, сказанную им несколько часов назад. – Сообщу, что семнадцатилетний парень живет один! Еще и устраивает разгульные вечеринки!
Воронов провел ладонями по волосам. В его глазах появились задорные искорки.
- Мы оба знаем, ты слишком хорошая, чтобы поставить меня в столь дерьмовую ситуацию. – Он слегка склонил голову и хитро улыбнулся.
- Откуда ты знаешь? Может, я та еще змеюка?
Медля с ответом, Воронов наблюдал за мной своими темными глазами с длинными слегка загнутыми ресницами. Он наклонился, так что я могла улавливать его тяжелое мятное дыхание.
- Ты тепличная папина дочка. Даже мухи не обидишь. Ну, а настучать на одинокого побитого жизнью сироту… – от его насмешливого голоса с легкой хрипотцой кровь прилила к моим щекам. – Быстро допивай чай. И марш в постель. Все хорошие девочки уже давно в кроватках…
- Я не пойду завтра в школу! – решительно отставила в сторону кружку.
При воспоминании о Терехиной и ее отбитых подружках позвоночник в миг покрылся испариной. Господи, они не только испортили мои учебники и тетради, но и растоптали по-настоящему дорогую вещь! Эту куклу мы шили вместе с мамой. Именно с нее и началось мое увлечение шитьем. Больно. Как же больно…
- Пойдешь. И даже не думай прогуливать, мелочь. Иначе точно сообщу в органы опеки.
Немыслимо!
- И это говорит мне человек, который практически не появляется в школе?
- Я – это я. Не надо нас сравнивать. А теперь иди в спальню. Будешь упираться – отнесу на руках! Еще и сказку расскажу. – Он подмигнул.
Я задержала дыхание, когда Кирилл скользнул взглядом по моим губам.
- Но как же ответы на вопросы? – чуть не захныкала от разочарования. – Ты обещал!
- Я обещал, что расскажу тебе все за чаем. Но не уточнил когда. Думаю, завтра вечером? Угостишь меня ужином? М? – протянув руку, он провел кончиком указательного пальца по выпирающей венке на моем запястье.
Пульс подскочил с такой скоростью, будто собрался вылететь в астрал. Опешив от реакции на это прикосновение, я отпрянула, обескуражено покачав головой.
- Гнусный обманщик и шантажист!
И угораздило же меня…
…С трудом разлепив ресницы, я скользнула подушечками пальцев по влажным от слез щекам, машинально потянувшись к своей кукле. Однако, вспомнив, как ее растерзали подошвой ботинка, не смогла сдержать тихий отчаянный всхлип.
- Ляля, все хорошо…
Повернув голову, напоролась на пронзительный взгляд Кирилла. Он сидел в кресле рядом с моей кроватью. И… – потрясённо осознала… – гладил меня по волосам. Невесомо. Еле ощутимо. Перебирал разметавшиеся по влажной подушке пряди.
- Что… что ты здесь… – с трудом выговорила, не до конца выпутавшись из оков морфея.
А может это всего лишь сон?
- Ш-ш… Спи. Алина.
Я точно хотела сказать что-то еще. Накричать и попросить его уйти. Однако из-за всех этих переживаний не было сил даже пошевелить мизинцем, не говоря уже о том, чтобы затеять скандал.
А когда его пальцы с моих волос плавно сползли по щеке, принимаясь выписывать причудливые линии и зигзаги на коже, вновь провалилась в забвение…
Первые секунды после звонка будильника я отчаянно пыталась прийти в себя. Вчерашний день теперь казался чьей-то неудачной шуткой: травля Терехиной и ее подпевал, а затем ночное рандеву с Вороновым…
Интересно, давно он ушел? И сколько здесь находился? Спал ли вообще? На языке вертелось столько вопросов. А может все это часть какого-то жуткого плана? Иначе как объяснить его ночные вторжения? Моя глупая голова шла кругом. А сердце… С ним творилась что-то неладное.
Вытерев испарину со лба, вспомнила, как сосед сидел у изголовья моей кровати и гладил по голове и щекам.
Господи, как я могла допустить подобное? Как бы отреагировал отец, узнав, что я не только впустила в дом подозрительного парня, но еще и позволила ему находиться в своей спальне ночью… Прикасаться ко мне…
Помассировав пульсирующие виски, я откинулась на подушку, несколько минут бездумно разглядывая потолок. Идти в школу совершенно не хотелось, но и не приходить в моей ситуации означало расписаться в собственной слабости, поэтому, с неспокойным сердцем, я все-таки собралась, и даже успела к первому уроку.
- Аль, садись ко мне! Маринка написала, что разболелась! – кивнула в сторону пустого места за своей партой Ксю.
- Хорошо. – Выдохнула с облегчением я, не переставая озираться по сторонам: мне все время казалось, что вот-вот на меня кто-нибудь нападет со спины.
- Аль, ты случайно не заболела? – понизив голос, потому что в этот момент Злюковна объявила тему урока, одноклассница смерила меня обеспокоенным взглядом. – Такая бледная…
- Нет. Все нормально. Просто… столько всего навалилось.
- Как твой папа себя чувствует? – все также тихо поинтересовалась Ксю.
- Слава Богу, гораздо лучше. С утра уже отписался о пройденных процедурах. После уроков приготовлю ему супчик и побегу в больницу. – На губах расцвела слабая улыбка, радовало, что папка семимильными шагами двигался к выздоровлению.
- Отлично…
Посмотрев по сторонам, обратила внимание, что Терехина с ее шавками отсутствовали. А еще не было Воронова. Я еле сдержала саркастичный смешок. Ну, конечно. Для этого самоуверенного придурка ведь законы не писаны…
На перемене вместо того, чтобы повторить правила по русскому, пришлось тащиться в библиотеку за учебниками. Денег на покупку новых, увы, не было, поэтому пришлось выбирать из того, что осталось.
Отыскав все, что нужно, я развернулась, чтобы покинуть дальнюю секцию, столкнувшись лицом к лицу со своей врагиней.
Губы Терехиной сложились в гаденькую ухмылку. Скрестив руки на груди, она смерила меня своим фирменным взглядом «ты-грязь-под-моими-ботинками».
- Дай пройти! – машинально выставила руку вперед.
- Погоди. Я поговорить хотела…
Поговорить? Похоже, черепушка окончательно прохудилась.
- Что тебе надо?
- Алин, кажется, вчера мы друг друга неправильно поняли… – моя обидчица невинно захлопала глазами.
- Стесняюсь спросить, в какой момент началось это непонимание? Когда ты угрожала мне своим ботинком? Или, когда в очередной раз испортила вещи? Думаешь, я продолжу это терпеть?
Внезапно она протянула мне какой-то пакет.
- Что там? Очередная гадость?!
- Лебедева, не кипятись. Лучше взгляни! – Терехина ловким движением фокусника вытащила оттуда мою куклу, помахав ей перед моим лицом.
Стремительно вырвав у нее игрушку, я ошеломленно уставилась на чистое платье без единого следа грязи.
- Но… как?
- Универсальный пятновыводитель творит чудеса! – староста хмыкнула. – И верни назад эту рухлядь! – длинным красным ноготком она указала на учебники, которые я держала в руках. -Купила тебе новые взамен испорченных. Там и тетради. Говорю же, мы друг друга неправильно поняли. Ты меня слышишь? – пощелкала пальцами в воздухе.
Не уверена. Я до сих пор ожидала какого-то подвоха. Не прошло и суток с того момента, как она грозилась стереть меня в порошок, а теперь отстирала куклу и даже возместила остальные убытки?
- Я ничего не понимаю…
- А что тут понимать? Ты сказала, что между вами с Егором ничего нет. Это, ведь, правда? – при упоминании имени Безрукова глаза одноклассницы сверкнули зловещим огнем.
- Мы общаемся исключительно по школьным вопросам, – ответила честно.
Кивнув, она смерила меня странным взглядом.
- Надеюсь, конфликт исчерпан? И все это останется между нами? – в ожидании ответа Терехина закусила пухлую нижнюю губу.
- Исчерпан. – Подтвердила после непродолжительной паузы. – Но, если что-то подобное повторится еще раз, я сразу пойду к директору! – нахмурившись, я поспешила обратно в класс.
Проходя через заснеженный двор, мое внимание привлек почтовый ящик. Он был открыт. На месте мультифоры с задачками, которую я оставила ночью, лежала шоколадка с приклеенным к ней стикером. На нем был нарисован чертенок, а внизу приписка «Твой злобный сосед» и номер телефона.
Губы расплылись в широкой улыбке, а в груди появилось что-то отдаленно напоминающее эйфорию. Разумеется, Воронов снова угадал, оставив плитку моего любимого горького шоколада.
- Не такой уж ты и злобный, сосед! – обратилась к Кириллу мысленно.
А затем перевела взгляд на его дом. Не поминай черта, как говорится…
С обнаженным торсом, прикрытым лишь полотенцем, небрежно свисающим с плеч, Воронов стоял у окна, сверля меня взглядом. Ну, разумеется, он видел, как я улыбалась шоколадке. Вот стыд!
Чтобы хоть немного сгладить неловкость, я энергично помахала плиткой, однако ни один мускул на лице соседа не дрогнул. Этот придурок снова проигнорировал мое приветствие, сканируя взглядом, с непроницаемым выражением лица.
Я стиснула зубы, припоминая, как он меня успокаивал. Теплые шершавые пальцы Кирилла на моем лбу и щеках. Невесомые, но в то же время уверенные мужские прикосновения. Ощущение безопасности на уровне инстинктов.
Была абсолютно уверена, он не причинит мне вреда. Звучит чудовищно, но я чувствовала – за всей этой непроницаемой броней бьется горячее доброе сердце. Только как объяснить эти перепады настроения? Ночью сам пробрался ко мне в дом, а днем изображал холодное безразличие.
Окончательно запутавшись, пытаясь разгадать ребус по фамилии Воронов, я занялась готовкой. Приготовила папе куриный суп и испекла песочное печенье: из-за характерной формы мы с мамой называли их «улитками». Учитывая папины проблемы с сердцем, я заменила сахар на стевию. Получилось не менее вкусно. Слопав пару штук, я собрала передачку и поспешила в больницу.
Мы с отцом решили прогуляться в маленьком парке на территории медицинского учреждения. И хоть он храбрился, я с болью наблюдала, с каким трудом ему дается каждый шаг.
- Через пару дней будет еще одно обследование. По его результатам доктор определится с датой выписки. Скорей бы. Уже нет никаких сил тут торчать!
- Я верю, все будет хорошо, и ты скоро ко мне вернешься! – сжала его теплую слегка влажную ладонь.
- Надеюсь, хочется еще покоптить небо.
- Ну, пап…
- Севастьянов предлагает сдаться в московский кардиоцентр. Пройти комплексное обследование. Но на работе сейчас проверка за проверкой, я, итак, выпал из обоймы… – остановившись, он протер запотевшие стекла очков.
- Прекрати думать о работе! Ты хоть понимаешь, чем это чревато?
- Хотелось бы не думать, но зам каждый день докладывает отнюдь не радужные новости. Ох, что-то с этим интернатом не чисто…
- Папуль… – я крепко его обняла. – Значит, найдешь другую работу! В сто раз лучше! Я тоже могу подрабатывать. Вдвоем мы справимся.
- Ребенок! Как же мне с тобой повезло… Кстати, видела, я пополнил твою карту?
- Да, видела… Не надо было, я экономила.
- Помню, ты говорила о какой-то ткани. Купи себе ее! – он улыбнулся одними глазами.
- Но этот итальянский шелк такой дорогой…
- Покупай!
- Пап! – взвизгнула от радости. – Я мечтала о нем два месяца! Ты самый лучший! – закружила его в объятиях.
Мы громко смеялись, подставляя лица крупным хлопьям снега, которые безостановочно сыпались на нас с неба.
- Нет, Аля, это ты самая лучшая дочь. Мы с твоей мамой постарались на славу.
Вечером я сделала уроки и поболтала с Полькой по «Зуму». Подруга как обычно достаточно быстро свернула разговор, сославшись на занятия у репетитора. У каждой из нас теперь новая жизнь, пора бы мне уже с этим свыкнуться.
Вспомнив о папиной щедрости, я тут же погрузилась в нелегкий выбор ткани для будущего платья.
Перед новым годом в школе состоится зимний бал. Будут выбирать короля и королеву. Дресс-код – вечерние образы. Красивые платья в пол стояли немало, не хотелось тратиться ради одного раза, поэтому я решила, что сошью его себе сама.
Мечтательно зажмурившись, я остановила свой выбор на струящемся итальянском шелке потрясающего лимонного оттенка, и, оплатив покупку, с чувством выполненного долга, отправилась пить чай.
А когда распахнула кухонную дверь, ахнула… обнаружив Воронова, как ни в чем не бывало развалившегося за обеденным столом. Парализуя меня своими темными, как ночь глазами, он лопал печенье.
Рассеянно покусывая губу, я подошла к шкафу, на автопилоте протянув руку за кружкой. Однако ее не оказалось на месте.
Обернувшись, я вновь посмотрела на Кирилла. Удерживая меня на привязи своего насмешливого взгляда, сосед откинулся на стуле, отсалютовав мне моей же кружкой с дурацкой надписью «Сладкая попа».
Какой стыд!
Полька подарила мне ее на прошлый день рождения. Там еще была приписка «От твоей бабки. Подруги на века». Раньше наши шуточные прозвища казались мне оригинальными и даже смешными, но теперь, глядя на Воронова, сжимающего ее в своих крупных ладонях, вдруг накрыло осознанием, насколько все это нелепо. Детский сад. Штаны на лямках.
- Сладкая попа? М? – не разрывая зрительного контакта, Кирилл поднес мою кружку ко рту, сделав жадный глоток воды.
Его губы прижались к белоснежному краю, кончик языка скользнул вверх-вниз, а в глазах, устремленных на меня, полыхнул огонь. Я провела рукой по волосам, стараясь скрыть смущение.
- Зачем ты снова сюда ворвался? – буркнула, усаживаясь напротив. – Неужели так трудно воспользоваться звонком?!
- Я звонил в дверь, но ты не услышала. – Пожал плечами, медленно скользя губами по тонкому краешку фарфора.
И вроде бы он не делал ничего криминального, однако каждое движение его рта заставляло меня отводить глаза и краснеть.
- Почему твоя подруга называет тебя сладкой попой? – Кирилл внимательно за мной наблюдал.
Пульс участился. Все внутри натянулось и отчаянно вибрировало. На мгновение его взгляд застрял на моих губах, парень вновь сделал глоток, отчего его кадык опасно дёрнулся. В горле пересохло. Мне самой нестерпимо захотелось утолить жажду.
- В первом классе я неправильно поставила ударение, сам догадайся в каком слове, в названии: «Сказка о попе и работнике его Балде». С того дня Полька и зовет меня попой. А я зову ее бабкой, потому что она обожает сплетничать, как наша соседка баб Нюра.
Воронов криво усмехнулся.
Я видела, как он прокручивает у себя в голове сказанное мной. Кашлянув, сосредоточилась на том, чтобы больше не смотреть на его губы, скользящие по тонкому фарфоровому краю.
Вообще-то, я ожидала от него ответов на животрепещущие вопросы, но вместо этого сама выворачивала душу наизнанку.
Ну, как такое возможно?
- Вкусно, – тихо сказал Кирилл, и, наконец, отставив многострадальную кружку, стянул печенье с тарелки, впившись в него зубами.
- Я думала, ты не в восторге от моей стряпни. – Против воли в голове возник образ вероломно раздавленного кекса.
Нахмурившись, он доел печенье, после чего еле слышно начал говорить.
- Ты всерьёз думаешь, что я, как обиженный мальчик, стал бы уничтожать еду? – его глубокие карие глаза ожесточенно вспыхнули. – Там, где прошло мое детство, Алина, сладкое давали по расписанию. Чаще всего на полдник. Один раз в день. Каждая булка, вафля, шоколадка по счету. С собой в комнату забирать ничего нельзя. Но мы с пацанами иногда проносили… И ночью после отбоя устраивали пир. – Закончил практически шепотом: чтобы расслышать каждое сказанное им слово, мне пришлось неосознанно податься вперед.
- Тогда кто это сделал? – я невольно задержала дыхание.
- Думаю, ты в состоянии сложить два и два.
- Твоя девушка?
Внезапно Кирилл тоже наклонился, так что мы чуть не ударились лбами.
- У меня нет девушки. Я не связываю себя серьезными отношениями. Не даю клятв, которые не в состоянии сдержать, – некоторое время он ничего не говорил, а только смотрел на меня, – сладкая попа. – Его глаза весело блеснули, когда он заметил обескураженное выражение моего лица.
Моя рука по инерции потянулась к кружке, вместе с ручкой обхватив его теплые пальцы. Я тут же ее одернула, но случайное прикосновение все еще горело на коже, просачиваясь куда-то глубже. В кровоток. Растекаясь опасным бензиновым пятном.
Я резко поднялась из-за стола.
Не знаю почему, но находиться так близко было трудно. Кирилл молчал, как опасный хищник, наблюдая за каждым моим движением. Он скрестил руки за головой, вытянув ноги под столом. А я нашла небольшое успокоение, с умным видом изучая полупустые полки холодильника.
- Хорошо, с кексом разобрались, – пробормотала, собираясь с мыслями.
- Люблю кекс! – еле слышно меня передразнил. – Кексы… Испечешь еще? Для меня давно никто не готовил.
- Кекс… – нервно хихикнула, сжимая край домашней футболки, – Как раз собиралась завтра сделать папе, оставлю и тебе кусочек, – сама не знаю, зачем это сказала, хлопнув дверцей холодильника, – но… откуда у тебя ключи от моего дома? – наконец, развернувшись, осмелилась задать главный вопрос.
Некоторое время Кирилл выжидающе смотрел мне в глаза, будто прикидывая, стоит ли открывать правду.
- Говори! – я не собиралась сдаваться.
- Раньше этот дом снимала другая семья. Молодая пара. Муж часто уезжал на вахту… – Воронов кашлянул в кулак.
Я ошеломленно покачала головой.
- Наташа сделала мне связку ключей. Ну, так, чисто по-соседски. – Он нахально улыбнулся.
- Не хочу знать подробности.
- Даже если бы ты хотела, я ни с кем не делюсь подробностями. Сладкая попа.
На кухне установилась гнетущая тишина. Я сверлила взглядом тарелку с печеньем, пытаясь осмыслить последние новости. Получалось с трудом. Каждый мускул на теле был напряжен, легкие, кажется, работали с перебоями. Какая-то чертовщина творилась со мной в его присутствии.
- Тебе лучше пойти домой, – произнесла, больше не решаясь посмотреть на соседа.
- Не спорю. Но я не бросаю маленьких девочек в беде.
Его следующие слова окончательно выбили почву у меня из-под ног…
- Деньги есть?!
Я даже немного опешила. Кирилл смотрел на меня совершенно серьезно, поднимаясь из-за стола.
- Есть. Отец оставил мне свою карту. И я знаю, где он хранит наличку.
- Окей. – он прищурился, - Может, нужно что-то купить? Я могу сгонять в магазин, пока не закрылся.
- Нет, я днем уже все купила. Но… спасибо. – уголки губ разъехались в благодарной улыбке, - Зачем ты со мной возишься? – не смогла побороть любопытство.
Вздохнув, он провел большим пальцем по своей нижней губе.
- Дебильная привычка защищать слабых.
Вот как…
Не буду врать, в глубине души у меня теплилась песчинка надежды, что его участие в моей жизни вызвано чем-то иным. Чем? Ну, хотя бы банальным интересом. Вдруг я хоть капельку ему интересна? Даже если не как девушка, то, возможно, как человек.
- То есть, по-твоему, я слабачка?
Он позволил взгляду блуждать по моему телу, особенно долго задержавшись на носках с авокадо.
- Ты спишь с пупсиком и все время плачешь. Ты самый слабый человек из всех, кого я знаю. – равнодушно пожал плечами.
От охватившего меня разочарования я просто не знала, что сказать.
- Когда мы с братом только попали в интернат, там действовала строгая иерархия. Звериные законы. Сильные жрали слабых. Били, унижали. Забирали сладкое и игрушки. Со временем мой брат установил там свои порядки. Сильные конкурируют с сильными. А слабаки… Им, итак, не повезло. Зачем еще добивать?
Во взгляде незваного гостя промелькнула тень, кухня вновь погрузилась в тишину. Наконец, я вновь обрела голос.
- Слабая и жалкая, я как-нибудь сама справлюсь! Понял?! Уходи! Верни ключи и забудь сюда дорогу! – топнула ногой.
- На стикере мой номер телефона. Набери, если что-то понадобится, обычно я поздно ложусь.
Проигнорировав мою просьбу вернуть ключи, Воронов развернулся, направляясь к двери. Он слегка замедлил шаг, на ходу поднося телефон к уху.
- Настя? Черт… Совсем забыл. Сейчас открою! – не оборачиваясь, громко хлопнув дверью, он покинул мое жилище.
Окна гостиной выходили на двор соседского дома. Сгорая от болезненного любопытства, я встала на носочки, пытаясь разглядеть, кто к нему пожаловал в десятом часу вечера. Ночной гостьей оказалась та самая девушка, за поцелуем с которой я застала его несколько недель назад. Настя.
В коротеньком пуховике, легинсах, уггах и меховых наушниках на голове она выглядела как типичная модель из Pinterest. Красивая. Стильная. И явно не такая слабачка как я.
Понимала, что это совершенно не мое дело, но меня захлестнуло эмоциями. И чем дольше я стояла у окна, представляя, чем они сейчас займутся, тем тяжелее мне становилось…