Глава 40. Взрыв.
Я вспоминаю о старом фото мамы и Сарры на школьных досках выпускников и вспоминаю как раньше даже не понимал значения этого снимка.
— Куда ты меня ведёшь? — под звонкий стук каблучков спрашивает Эми.
— Сейчас узнаешь.
Я надеюсь, что никто не снял фото со стены, не порвал и не помял. Мама не особо любила фотографироваться, больше бегала за мной с фотоаппаратом, ловя иногда кадры с моим недовольным лицом. Мы подходим к стене выпускников и я моментально сталкиваюсь взглядом с родным лицом. Немного потертый снимок весит на том же месте, нетронутый с множеством других выпускников тех и поздних и ранних годов.
— Мама, — Эмили с трепетом смотрит на снимок, замечая рядом с моей мамой свою. Она не отрываясь смотрит на незнакомку рядом с Саррой, а потом переводит взгляд на меня и с явным удивлением произносит. —Это твоя мама.
Я снимаю снимок со стены и кладу в карман. Здесь он точно будет в безопасности, вдали от любопытных лиц. Сейчас больше всего мне хочется уйти, поэтому моя рука сильнее сжимает хрупкую ладошку малышки Грин и я увожу девушку прочь по тёмным коридорам.
— Они были подругами,— Эмили не унимается.
— Год назад её не стало, — она заставляет меня говорить вслух то, во что я сам не могу поверить.
Коридоры кажутся бесконечно длинными, и ни одного доброго воспоминания, блуждая по ним я не испытываю.
— Поехали отсюда, не люблю ностальгировать по былым временам, — я веду её мимо спортивного зала, вспоминая физиономию Тома и приветливую улыбку Эмили.
Возможно, это и правда ревность. Но Эми , зная про Тома так и осталась к нему неравнодушна, она слышала рассказ о нем и как он умеет перегибать палку и все равно может улыбаться ему. Навряд ли это произойдёт, если она узнает меня. У меня нет оправдания в виде раздвоения личности.
— Тогда я поведу,— её звонкий голос возвращает меня из раздумий. Девушка стоит возле машины, постукивая каблучком и выжидающе смотрит на меня.
Да как ты сможешь вести механику на каблуках?
— Я все продумала, — будто читая мои мысли отвечает Эми.
Её взгляд меняется. В нем отчетливо читается задоринка и искринка. Сама того не понимая она заставляет меня чувствовать себя лучше, но жаль, что она не понимает, что так будет не всегда.
— Ох уж эти женские хитрости, — я смеюсь поражаясь самому себе, оглядываясь на здание школы. Мне хочется смеяться ещё громче.
Дело в том, что меня уже когда-то пытались изменить.
— Пристегнись, — с наигранной строгостью говорит девушка.
Мне уже хочется ей возразить, но понимаю, что это бесполезно. Я послушно делаю это, только потому что она так хочет, и мы срываемся с места под дикий свист колёс.
— Знаешь что в вас, девушках самое странное? — в голове закрадывается картина школьных дней и только сейчас мне становится невыносимо стыдно за то, что я делал и в то же время немного страшно за то, что я могу сделать, - Вы самые странные и эгоистичные существа!
Я помню как та девчонка с комплексом Бога пыталась это сделать, но во мне не было ничего. Она мне нравилась внешне, мне было комфортно и лестно как она смотрела на меня. Как пыталась влиться в мою жизнь, точнее погрузить меня в свою. Та девушка считала долгом исправить Демона, так и не упав в бездну. Это как протягивать руку стоя у обрыва тому, кто далеко внизу, а потом разочароваться в том что не сработало и просто уйти.
— Кто бы говорил! — возмущается Эмили.
И она была не единственная. Многих девушек цепляла моя грубость. В таком нежном возрасте всем нравятся плохие парни, вот только понятие о плохом у людей разное.
— Вы начитаетесь своих любовных книжек и считаете, что живете в розовом мире. Сказочный принц уже не для вас, — Эми заметно меняется в лице и крепче сжимает руль. Прости, малышка Грин, мне придётся поставить все точки над i. — Вы давно перестали верить в сказки, вам нужен грубый жесткий мужик, особенно с какой-нибудь тайной и тайным комплексом неполноценности. Ещё лучше, чтобы он был тайным садистом и собственником до мозга костей. И каждый роман твердит вам только о том, как этот мужик меняет ради любимой, а девушка остаётся все такая чистая и неизменная. Это секта.
Она кидает на меня растерянный взгляд, и я начинаю жалеть о том, что говорю, но остановиться уже не в силах.
— Не бывает так, Эми, не может быть односторонних жертв ради любви. Это эгоистично ждать перемен в мужчине, не меняясь самой, это уже не любовь, а самолюбие. Я не исправлюсь, Эмили, как бы сильно ты не была мне нужна.
После моих слов в салоне воцаряется молчание. Эми молчит, а я наблюдаю за её окаменевшем от раздумий профилем. Сейчас её фантазии обо мне сыпятся, как карточный домик. Не эти слова она ожидала услышать от меня. Я достаю из кармана фотографию и кладу бардачок, чтобы случайно не выронить. Вдали уже виднеется её дом, но Эми не сбавляет скорость и проезжает мимо. Мне интересен дальнейший шаг, я смотрю на девушку и не могу не заметить странного изменения в её лице. Эмили сосредоточена на дороге, которая сильно мне знакома. Она сворачивает в лес и останавливает машину возле берега реки. Мне не удаётся перехватить её взгляд, девушка быстро выходит из машины, заставляя молча следовать за собой.
— Знакомое место, — я пытаюсь выманить из неё хоть одно слово, но все тщетно.
Эми бодро поднимается к мосту не оглядываясь на меня. Она останавливается ровно на том месте, где все началось. Именно эта встреча здесь сыграло огромную роль в моей. И дело не в оправдании перед законом, я вспоминаю её смелый взгляд, который заставил моё сердце встрепенуться.
— Ты в этом точно уверена? — спрашиваю у неё, предугадывая её дальнейшие действия. — Я слишком плохой человек, Эми. Я не хочу убивать в тебе свет.
— Почему ты считаешь, что мой свет лучше твоей тьмы?— она говорит фразуиз моего любимых рассказов и добавляет наконец свой собственный ответ на мои слова. — Каждый день я вижу одно и тоже, эти лживые маски, это тщеславие, перекрытое доброжелательности, дружба ради выгоды, чувства ради выгоды. Сколько вранья! И все эти светлые люди видят только перед собой и слепо верят в слухи, я не хочу так.
Эта девушка не перестаёт меня удивлять. Эмили перелазит через ограждение и её взгляд вспыхивает от волнения. Я беру её за руки, чувствуя как по её телу пробегает дрожь, девушка закрывает глаза и тихо говорит:
—Мне нужен ты, ты даёшь мне свободу и силы.
Она склоняется над обрывом, держась за мои руки.
— Ты веришь мне, Эмили? — спрашиваю у неё и уже хочу перетащить её обратно, но она отпускает руки и срывается вниз, а я застываю глядя в водную гладь, считая секунды и не дожидаясь когда она выплывет прыгаю за ней.
На мгновение, мной овладевает паника, когда я не вижу её, но потом, слышу позади её дыхание и счастливую улыбку.
Только сейчас я доконца понимаю слова Сарры о своей дочери. Она действительно удивительная и сильная девушка. Я впиваюсь в Эмили поцелуем и чувствую, как её ноги обвивают мой торс. Теперь она начинает испытывать мою силу воли, но я стараюсь держать себя в руках. Несу её к берегу и на лице появляется улыбка, когда девушка бежит, подрагивая от холода в машину.
— Нет-нет-нет, не надо садиться в салон, ты его промочишь, — спокойствие и самоконтроль, Адам.
Я иду к багажнику и долго капаюсь в нем, вспоминая куда дел пледы, оставшиеся со времён маминых пикников. Джон часто брал Мустанг, говоря о том, что с ним связывают добрые воспоминания. Но после того, как он мне его отдал, не веря что я смогу его восстановить, ни разу не назвал машину своей. Мустанг обрёл чёрный цвет, вместо белого и поменял добрую дюжину деталей под капотом.
— Раздевайся, — снимаю с себя верх и пытаюсь поменьше смотреть на то, как мокрое платье облегает её тело.
Я не должен делать это здесь.
Нам нужно немного обсохнуть и поехать домой. Поэтому я кидаю один плед на траву а второй держу, чтобы укрыть её, когда она наконец снимет с себя мокрое платье.
—Эмили, раздевайся, иначе ты замерзнешь.
Не смотри на неё, спокойствие и самоконтроль.
Её взгляд вспыхивает от желания, и теперь передо мной уже не та маленькая девочка, смущающаяся от каждого моего прикосновения.
Спокойствие и... Что я делаю? Зачем пытаюсь скрыть собственное желание, будто его нет? Я хочу её прямо здесь и сейчас и если этого не сделаю, жалеть буду до конца своей жизни.
К черту всё!
Откидываю плед в сторону и притягиваю Эмили к себе целуя её холодные губы. Девушка отвечает сразу, без всяких запретов и стеснений обхватывая маленькими ручками мою спину и издаёт страстный стон, на что мой член моментально реагирует. Я беру её на руки и сажаю на капот машины, слыша как она резко вздыхает.
Вместо привычного вожделения, по телу пробегает легкая дрожь, а сердце начинает барабанить по рёбрам от наслаждения. Я прислушиваюсь к каждому её вздоху, контролирую каждый её стон, чувствую себя впервые не инструментом а источником наслаждения и от этого меня накрывает волна эйфории. Я раздвигаю её ножки и покрываю их поцелуями. С каждой секундой я перестаю контролировать свои действия и отдаюсь только своим инстинктам. Я снимаю с неё белье, делая галочку в подсознании, что оно все таки кружевное, но теперь это уже неважно.
Для меня уже ничего не имеет значения кроме неё. Она всхлипывает от наслаждения, требуя большего, но я не хочу пока отгонять от себя это чувство эйфории от её реакций, и когда когда добираюсь поцелуями до самого чувствительного места, сам ловлю дрожь оттого как она прогибается и вскрикивает под моими ласками. Её тело издаёт импульсы, она пытается то отдалиться под моим натиском, то снова принимает их.
Мой контроль летит к чертям. Я слишком долго хотел её, слишком долго отказывал себе в ней. Отстраняюсь от неё и аккуратно беру на руки и кладу на плед, аккуратно снимая с неё всю одежду, выкрадывая неподдельные страстные стоны, и вздохи, пробуждающие внутри меня жгучую смесь эмоций и чувств. Я касаюсь губами её шеи, чувствуя как по её телу пробегают мурашки, которые щекотят мои пальцы.
Маленький отголосок в сознании даёт сигналы, быть осторожным, предупреждая насколько хрупкая девушка в моих руках. И как только я пытаюсь обрести контроль над собственным нетерпеливым телом, эта нетерпеливая девочка в моих объятьях молящие произносит моё имя, а руки её ближе притягивают меня к себе.
— Тише, — говорю это больше самому себе чем ей, но Эмили лишь сильнее загорается и издаёт громкий нетерпеливый стон.
Мне приходится накрыть ладонью её губы, чтобы её никто не услышал, но это её не пугает, Эми только сильнее возбуждается, и предел моего терпения заканчивается. Я чувствую как мутнеет мой разум, и как мгновенно пьянею, когда наконец вхожу в неё.
Эмили вскрикивает, и это возвращает меня в реальность. Карие глазки наполняются слезами и я замираю, понимая, что делаю ей больно. Мне нужно просто остановиться, чтобы дать ей привыкнуть к новым ощущениям. Постепенно её лицо расслабляется, и её глаза вновь загораются желанием. Я начинаю двигаться в ней и меня вновь накрывает волной. Её одурманенный сладкий взгляд не имеет ничего общего с тем что я видел раньше, он даёт мне гораздо больше чем просто плотское удовлетворение. Теперь физическое совмещается с духовным.
Мне хочется большего, я целую её губы, и двигаюсь быстрее, желая увидеть её разрядку. Но чем громче из неё исходят стоны, тем сильнее я начинаю чувствовать свою кульминацию, у меня все меньше и меньше сил контролировать себя, потому что я чувствую как её мышцы пережимаются, от наслаждения, лишая меня здравого рассудка. Эмили напрягается всем телом и закрывает глаза, достигая своего первого оргазма, а я успеваю выйти из неё, чтобы не наделать глупостей и сам чувствую как вырываюсь удовольствия.
Ещё никогда в жизни я не испытывал такого с девушкой.