Тринадцатый круг ада

«На каждого месье
существует своё досье».
Иосиф Бродский

Ослепляющие лучи апрельского солнца проникали в просторную комнату сквозь серо-бежевые шторы, напоминая, что утро четверга уже давно наступило. Проснувшись от прекрасного сна, Мелания лениво потянулась на чёрной круглой кровати и небрежно взлохматила и без того растрепавшиеся светло-каштановые волосы. После выпитого вчера голова безжалостно раскалывалась на части, а в горле от жуткой жажды словно образовалась сухая пустыня. Слегка проморгавшись, девушка медленно села на постели и устремила неспокойный взгляд темно-лазурных глаз наверх. На крыльях перегара вместе с алкоголем безбожно выветривалось чувство неуязвимости. К неудаче, проблемы по-прежнему не разрешились сами собой.

Потерев с трудом открывающиеся глаза бледными ладонями, чтобы все вокруг перестало безудержно кружиться, как на чертовом колесе, Мия задумчиво вздохнула. Решения ее проблем временно стояли в пробке мыслительных процессов и никак не приходили на ум. От этого в душу закралось какое-то смутное, непривычно-тревожное чувство, которое нужно было срочно выдворять поганой метлой, ведь грустить Мелания была категорически не согласна. Раз пока она ничего не могла сделать, то и думать об этом нечего. Лучше потратить время на приятное времяпровождение, поэтому ненужным мыслям в голове Мия решила дать бессрочный отпуск. Спасибо, свободны.

Отрицательно помотав головой, словно перезагрузившись на привычное хорошее настроение, Мелания беззаботно скинула с себя мужскую темно-серую куртку-рубашку и, швырнув ее куда-то в сторону, резко спрыгнула с кровати на пол. Босиком покинув спальню, она, громогласно оповещая, что проснулась, задорно крикнула:
— Артем!

Расслабленной походкой обойдя всю квартиру, Мия по-хозяйски подергала за все дверные ручки, но мало того, что никого не нашла, так ещё и почему-то все комнаты, кроме кухни-столовой, оказались заперты. Она не стала принимать это на свой счёт, решив, что точно просто «умный дом» чудил. Проникнув в светлую кухню-столовую, Мелания сразу положила свой глаз на оставленную на столе вкуснейшую фриттату с лобстерами и чёрной икрой, и победно присвистнула:
— Ты - просто Бог!

Мия была уверена, что Артём приготовил ее любимое блюдо для неё сам, отчего в синих улыбающихся глазах тут же запрыгали плутовские черти. С наслаждением плюхнувшись в белое кресло, она вольготно закинула ноги на стекло панорамного окна. Голодание полезно только после вкусного завтрака. Четыре раза в день и желательно каждый раз чем-то новеньким.

Бесцеремонно выплюнув ненавистный зелёный лук куда-то в сторону, Мелания, как ни в чем не бывало, просто наслаждалась завтраком, привычно запивая его розовым игристым вином. Угловатым движением колена случайно смахнув тарелку с чёрной икрой со стола на кресло, она порывисто вскочила на ноги и стремительно потерла сиденье кресла рукой, чтоб икра впиталась, но, по непонятным ей причинам, вместо этого осталось заметное пятно. Репутация подмочена, кресло, кажется, испорчено.

— Поцелуй меня, удача.

По-свойски выдворив грязную посуду на балкон, как у себя дома, Мия беспардонно открыла холодильник и с вызовом взглянула на его содержимое. Обнаружив там единственный белый продукт, чесночную пасту, она выхватила его и, не задумываясь, выдавила на кресло. Решив, что паста засохнет и кресло побелеет обратно, Мелания не стала задерживаться на кухне. Все равно ей тут уже наскучило.

Возвратившись в спальню, Мия вновь невольно остановила тревожный взгляд на той картине, которая, казалось, пристально наблюдала за ней отовсюду. Протянутая посеревшая рука девушки, на которой практически незаметные глазу бледные родинки образовывали пентаграмму, будто тянулась прямо к ней. Сжавшись от необъяснимого страха, шатенка невольно отступила назад. Пробирающее до жуткой дрожи ощущение, что нечто ожившее беспрестанно искало кого-то в комнате невидимым взглядом, с невероятной силой усиливалось. Мелания никогда не верила в мистику, но неизбежное чувство чьего-то присутствия, словно ударной энергетической волной било по телу, заставляя его цепенеть. С усилием отвернувшись, она отрицательно помотала головой и, отгоняя всяческие мысли об этом, старалась больше туда не смотреть. 

Необходимо срочно дать ненужным пугающим мыслям приободряющего пинка. Воровато осмотревшись, Мелания хитро усмехнулась забредшей в ее голову наверняка очередной гениальной идее. Было искренне досадно, что Артем ушёл, не разбудив ее, но зато подвернулась удивительная возможность наконец-то раскрыть его карты, проведя маленькое журналистское расследование в его спальне. Раз спустя почти месяц знакомства Мие было известно о мужчине ровным счётом ничего, ведь он ни на один вопрос не отвечал прямо и постоянно изворотливо уходил от темы, то оставалось только одно - безобидно пошариться в его вещах. Всякий ищущий да обрящет.

Решив начать поиски с дальнего угла, Мелания непринуждённой походкой подошла к журнальному столику, на котором располагалась цифровая фоторамка, и любопытно заглянула в неё, скрестив пальцы на удачу. Ей нужна была информация, а в таком благородном деле все средства и способы хороши. Пришел, увидел, подглядел и, по возможности, унёс. Информацию, разумеется.

— Сейчас будет кинцо. Не подведи, подруга,— сложив пальцы в кулачок, Мелания подбадривающе потрясла им в воздухе, всей душой болея за свою бесконечную удачу.

Фотографии быстро сменяли одна другую, не разрешая подробно рассмотреть их с первого раза. Тут даже фоторамки обладали особым уровнем скрытности, как агенты спецразведки. Картинно закатив синие глаза, Мелания настойчиво продолжала смотреть слайд-шоу. Первым высмотреть удалось ангельски-белокурого голубоглазого младенца в, на удивление, современной для девяностых годов одежде.

— Артем, — приветственно помахав запечатленному младенцу ручкой, Мелания с интересом вернулась к просмотру. — Мамин любимчик-везунчик.

Заметив на следующем фото полярно изменившегося в чертах лица двухлетнего блондина в объятиях стройной высокой шатенки лет тридцати пяти, Мия задумчиво хмыкнула:
— Приятно познакомиться, госпожа Шведова, но сын ваш, будто от соседки. Вообще не в вас. В принципе, оно и к лучшему.

Обнаружив первое знакомое лицо, юная особа лукаво ухмыльнулась:
— Да я сам себе в зеркале не улыбаюсь, оттого что серьезный такой, да, Саня?

На трибуне, расслабленно закинув ногу на ногу, сидел Артем в окружении незнакомого тщедушного брюнета с каменным лицом, стервозной с виду синеглазой блондинки и небезызвестного Александра. Впервые, наверно, за всю жизнь Неверовский получился на фото не безумно серьёзным, как на паспорт, а почти живым человеком. Оказалось, у него ещё были какие-то эмоции, кроме замораживания людей суровым взглядом заколдованного Кая.

— А со мной без зайца дружить нельзя, — задорно произнесла Мелания и перевела скептический взгляд на Артёма, который в компании опять того деревянного брюнета и светло-русого подбористого незнакомца лежал на горнолыжной трассе среди толпы девушек. — Ну и хаза вокруг, господин адвокат. Клиентки?

Пытливо присмотревшись на следующем фото к силуэту высокой истощённой блондинки, которую Артем сопровождал в консерваторию, Мия не признала в ней ту искомую девушку с его аватарки в Инстаграмм, которую он зачем-то обнимал. Значит, родственница. С ней, в отличие от той мамы, они были хоть отдаленно похожи.

Завершив просмотр и перейдя к подведению итогов по собранной информации, Мелания состроила задумчивое лицо, как у великого журналиста на получении Пулитцеровской премии, и с умным видом потёрла подбородок. Сложно было сделать какой-то вывод, потому что для такой вместительной фоторамки фото оказалось очень мало, но одно ясно точно - все друзья Артема, как ни странно, были слишком серьезно-хмурыми, будто клонировали один типаж, Шер-Хана. Ну, какая-то информация лучше никакой. Тем более что Мия уверена, что всегда все правильно расшифровывала. Раз другие мысли в голову не заявились, значит, эти - самые верные.

Не теряя времени, Мелания по-хозяйски вскрыла верхний ящик темно-серого деревянного комода и с энтузиазмом запустила туда глаза и, само собой, руки. Невесомыми, словно обученными движениями, она рылась в ящике, стараясь не нарушить царящий там идеальный порядок и не оставить следов. Мия собиралась погуглить обнаруженные вчера таблетки, но название бессовестно и безвозвратно вылетело из головы, а на прежнем месте их почему-то больше не было. Недовольно цокнув из-за упущенных сведений, юная особа филигранно протерла локтем отпечатки пальцев с коллекции боевых патронов и принялась за следующие ящики.

— А говорил, что адвокатам не выдают пистолеты. А-та-та, звезда моя.

Не зная, сколько времени до возвращения Артема было в запасе, Мелания спешно проверяла ящики, в которых были лишь аккуратно сложенные объёмные папки с документами, особенно с постановлениями суда, как на зло, преимущественно на французском. Ничего непонятно, а на перевод всего этого через переводчик нужно полжизни. Тяжело выдохнув, Мия наконец-то нашла единственную папку на русском и воодушевлённо выхватила ее оттуда.

— А вот и медкарта. Добро пожаловать, подруга. Ну, тут какая-то Ляхова-Бляхова случайно затесалась. Убираем, — скучающе пролистав справки с незнакомой фамилией, Мелания вытащила из кармана комбинезона айфон и сфотографировала все последние выписки Артема.

После увиденного вчера ей обязательно нужно было узнать, что с ним происходило. Хоть Мия и не понимала, почему от мысли, что с Артемом могло случиться что-то непоправимо плохое, на душе становилось так печально, но о причинах она задумываться и не привыкла. Нехорошее предчувствие неприятным комом подступило к горлу, не позволяя свободно дышать.

Извечно не желая прислушиваться к никак не смолкающей в последнее время интуиции, Мелания настойчиво вернулась к поиску. Она так ничего особо секретного и не нашла, что сильно огорчало. Ей хотелось узнать Шведова, но начинало казаться, что найти ответы на интересующие вопросы о нем так же невозможно, как покрыть козырный туз. Попытавшись максимально аккуратно, насколько для неё это было возможно, запихнуть медкарту обратно, Мия случайно нащупала рукой на дне ящика множество удостоверений и, вытащив первое попавшееся, настороженно прочитала его содержимое вслух, убеждаясь, что ее глаза видели именно то, что передавали в мозг:
— Служебное удостоверение МВД России выдано первого августа две тысячи пятнадцатого года. Главное управление МВД России по городу Москве. Подполковник полиции Шведов Артём Олегович.

От прочитанного стало не по себе, словно сбылся самый страшный кошмар и ее, поймав за руку на шулерстве в подпольном казино, вели на смертную казнь. Или того хуже - к матери. Нервно передернувшись всем телом, Мелания скептически вскинула бровь. Она, категорически отказываясь думать так, как написано, решила подумать, что удостоверение - липа.

— Точно же пугалка. У меня дома тоже такая.

По-любому, Артем в универе так просто шутил, как Мия, чтобы на халяву в кино пускали, и любители наживы на дорогах не штрафовали за всякие недоразумения. Свой человечек. Шутливо пригрозив указательным пальцем портрету Шведова, Мелания плутовато усмехнулась.

— По погонам от погонов.

На удачу похлопав удостоверением по своему плечу, Мия, как ни в чем не бывало, заныкала его в карман комбинезона. Всё-таки это - только ее мысленно запатентованная в институте хитростей фишечка, и никому, даже Артёму, так больше нельзя. Тем более что свою «пугалку» она временно забрать не могла, ведь домой возвращаться было не очень безопасно.

Заметив загоревшийся из-за пришедшего с незнакомого номера сообщения экран телефона, Мелания неохотно вошла в чаты и присвистнула от неожиданности:
«Мич, вы прсили ведать, кода сын Иосифа рыбачить придет невдалеке. Он как водится долго не рыбачит. Потропитесь».

Прошло так утомительно много времени, что Мия уже и не ожидала вестей от той подозрительной бабули, но раз та ради неё даже телефон освоила, значит, импровизационный рецепт наверняка оказался не так уж и плох. По крайней мере, она именно так посчитала.

— Ну и кто тут мастер пирогодельных наук? — победно улыбнувшись, Мелания озорно указала пальцем на себя.

Вагончик событий тронулся, и поиски Шагала, кажется, сдвинулись с мертвой точки. Пора было ловить удачный момент и сына Шагала в придачу, пока из рук не улизнули. Огорчённо вздохнув, что не все успела посмотреть, Мия закрыла ящик ногой и порывистым шагом направилась в прихожую. Несколько раз настырно перерыв чёрный консольный столик, она так и не нашла оставленных запасных ключей от квартиры. Наверно, Артём в спешке случайно забыл доверить ей ключи, поэтому их тут и не числилось. Точно же не потому, что не хотел, чтоб она возвращалась. В этом Мелания не сомневалась.

Накинув рюкзак на плечо, Мия нехотя покинула уже такую привычную квартиру, громко захлопнув за собой входную дверь. Убедившись, что «умный дом» запер дверь автоматически, и самостоятельно вернуться обратно не получится, она неопределённо пожала плечами в ответ на свои мысли и стремительно поднялась к себе домой.

Проследовав в открытую съёмную квартиру, Мелания спешно отправилась в спальню. Ловко перепрыгнув через валяющиеся на засыпанном крошками полу пустые коробки из-под пиццы, она очутилась в центре комнаты. Первая цель достигнута. Напустив на лицо полное загадочности выражение, шатенка сощурилась и размашистым движением отворила дверцы гардероба в поисках конспиративной одежды. Чтобы получить от сына Шагала нужную информацию, все должно быть по традиции лучших шпионских фильмов, особенно наряд. Это - главное правило каждого уважающего себя журналиста. Определенно. Точно юная особа не знала, ведь посещать пары - дело зануд.

Активно потряся мятые классические кремовые брюки, чтобы хоть как-то их распрямить, Мелания натянула их на свою угловатую фигуру и переоделась в чёрную льняную рубашку с длинными рукавами, небрежно застегнув ее на единственную пуговицу под отложным воротником. Надев песочно-бежевый козырек и водрузив на нос угольно-серые солнечные очки-авиаторы, она сделала вид серьёзного человека и с вызовом заглянула в зеркало:
— Меня матушка рожала, вся земля тогда дрожала. Прокурор сказал сердито: «Родила себе бандита».

Мастерски насвистывая незамысловатую итальянскую мелодию, Мия наскоро возвратилась в прихожую и, прихватив рюкзак вместе с огромным мешком скопившегося за неизвестное время мусора, у которого уже ощутимо истёк срок годности, вышла из квартиры.

— Куда идём мы с рюкзачком - большой, большой секрет.

Тщетно прождав в лифтовом холле сломавшийся лифт около сорока минут и придя к расстраивающей планы и ноги мысли, что он, видимо, сегодня не приедет, Мелания ленивым шагом недовольной коалы двинулась к лестнице. Спустившись этажом ниже, не привыкшая к физической нагрузке юная особа утомленно выдохнула. Уставшие ножки отказывались идти целых тринадцать этажей самостоятельно, ещё и с не самой благовонной и легкой ношей. Но что бы ни происходило, Мия сдаваться ни за что не планировала. Вызов принят. Выглянув из-за приоткрытой тамбурной двери и воровато осмотревшись на предмет наличия камер, она слегка пнула дверь ногой, расширяя проход, и, проворно подбросив мусорный мешок кому-то под дверь, азартно прокричала:
— Ловите кукушонка.

Избавившись от лишнего «попутчика», Мелания вызвала ненавистное такси и, преодолев бесчисленное множество ступеней, во вновь приподнятом настроении проследовала на солнечную улицу. Заприметив у подъезда знакомый мужской силуэт, она весело крикнула первое, что пришло в голову:
— Наше вам с кисточкой. Классная машинка. Или как там у вас будет? Чудеса в решете?

Выразительно присвистнув, Мия одобрительно подняла большой палец вверх и остановилась напротив уже не удивляющегося деда-соседа. Он все время ходил таким возмущенно-угрюмым, что она, подумав, что мужчина грустил, ведь его время ушло при царе горохе и царице морковке, решила поздороваться с ним по старинке. Хоть на его интеллигентном, чрезмерно серьезном лице ничего положительного не отразилось, но Мелания уверена, что ему было приятно и они наверняка теперь друзья. А иметь друзей - всегда хорошо.

— Доброго здоровья, юная леди.

Жестом искусного дирижера начертив пальцем в воздухе круг, Мия, пытаясь наладить отношения, сказала то, что ей показалось самым дружелюбным:
— Как она?

Отвлекшись от чтения газеты, мужчина поднял внимательный взгляд на девушку и вопросительно изогнул брови.

— Прошу прощения?

— Женщина, которая жизнь.

Недоуменно покачав головой, мужчина не успел ничего ответить, как из рации послышался жёсткий, командный голос:
— Товарищ капитан, что известно по взлому навигационных систем во вторник? Неверовский ждёт всех на ковёр.

Лукаво усмехнувшись своим мыслям, Мелания скептически хмыкнула. Непонятно, какое совпадение казалось более странным: то, что на каждом углу беспрестанно бдил хотя бы один Неверовский, или то, что как раз во вторник улица центра, где с ней произошло нечто, не подлежащее объяснению, была подозрительно пустой. Так или иначе, дальше этого мысль не пошла. То ли ноги отказали, то ли такси индукции до мозга не довезло. Ну да ладно. Безразлично пожав плечами, Мия мысленно отмахнулась от всех этих утомительных размышлений. В конце концов, на этот раз у неё была уважительная причина отлынивать от ненужных мыслей - она же спешила. Нужно успеть поймать сына Шагала, пока он не переловил всех тамошних рыбок и не ушел в закат.

— Доброй службы. И не дай Бог нам там пересечься, — скрестив пальцы на удачу, Мелания прощально помахала ручкой соседу и стремительным шагом направилась в сторону подъехавшего такси. — Неверовскому передавайте привет.

Испытывая страшное нервное напряжение, Мия села в салон ненавистного такси и, настороженно проверив наличие у водителя отличительного знака матери, тяжело выдохнула. Вроде и на этот раз пронесло, но сковывающее все тело, будто железными цепями, чувство надвигающейся опасности никак не отпускало. Захлопнув дверцу необъяснимо трясущимися руками, она задумчиво прислонилась затуманенной головой к стеклу. В глаза тотчас бросилась оставленная чёрной краской на стенах высокого здания перекошенная предупреждающая надпись, которая смотрела прямо на неё:
«Час ударит - нить порвется.
                                                  И.».

Словно ощущая приближение неизбежных великих страданий, душа металась в поисках спасения, не видя никакого выхода. Взявшееся из ниоткуда тревожное предчувствие сдавливало грудную клетку с такой силой, что становилось сложно дышать. Внутренний голос набатом стучал в ушах, предвещая, что совсем скоро начнётся совершенно другая жизнь, ведь если послание оставил тот, о ком Мелания подумала, то это означало только одно - аноним нашёл ее укрытие.

Нервно закрыв лицо руками, Мия зажмурилась, пытаясь остановить эти нескончаемые предчувствия безысходности, которые после той проклятой ночи не оставляли ее в покое.

— Sono al sicuro.
[пер. с итал. — Я в безопасности]

Сильнее всего на свете хотелось верить, что это и все плохое, что происходило вокруг, не имело к ней никакого отношения. В самом худшем случае в дом, где в основном жили полицейские, аноним же точно не сунется. Значит, Мие по-прежнему ничего не угрожало. Настойчиво убеждая себя в этом, она резко распахнула глаза и убедилась, что вид за окном уже давно сменился. Проехали. Сегодня проехали. Пусть все и не разрешилось само собой, как ей очень хотелось, но ее жизнь для неё слишком ценна, чтобы она вот так запросто проиграла ее анонимному психопату и вообще кому бы то ни было. Мелания не могла так просто сдаться. Врешь - не возьмёшь. 

***

Несмотря на официальное начало в коллегии адвокатов обеденного перерыва, Александр внимательно изучал материалы предстоящего дела. Он никогда не позволял себе отдыхать, пока не закончил все, что запланировал на день. Приняв позу американской четвёрки, Неверовский сидел на чёрном кожаном диване и, не отвлекаясь от документов, привычным чеканным голосом бросил:
— Поступай, как считаешь правильным. Для меня проблем нет.

— Тогда, если ты не передумал, Сань, я сегодня вечером приеду.

От проведённых за работой нескольких бессонных ночей последние сутки бешеное сердцебиение безостановочно пульсировало в голове у Александра, отчего поступающая извне информация воспринималась прерывисто. Это невероятно нервировало, поскольку значительно замедляло рабочий процесс.

— Хорошо. Тебе нужна помощь?

Нервно трясущимися расцарапанными костлявыми пальцами Тамара сжала очередную пластиковую бутылку с водой, вылив содержимое в открытое окно с высоты тридцатого этажа. Неспокойным движением выбросив бутылку в переполненную урну, она возвратилась обратно в кресло, суматошно поправив расклешенный подол черного велюрового мини-платья. Любая еда под запретом. Только бы никто не заметил. Чувство внутреннего отторжения болезненно сдавливало изнутри. Переведя отстранённый взгляд болотных глаз на бледного, осунувшегося от истощения Александра, Тамара, не понимая, был ли он в порядке, обратилась к нему:
— А тебе?

— Прямо отвечай на поставленный вопрос, — резко подняв красные от хронической бессонницы глаза на блондинку, бесстрастно-холодным тоном отдал приказ Александр.

Он ужасно ненавидел бессмысленно терять время, получая ответы не по существу дела. Каждая минута была распланирована у него на несколько месяцев вперёд. Тем более что поскольку понужденно ушедший на больничный Артём передал все свои дела Александру, то количество параллельно просчитываемых в голове задач, которые нужно выполнить неукоснительно и вовремя, возросло в геометрической прогрессии.

— Нет, спасибо, мне не нужна помощь. Я сама все могу. Ты и так меня пригласил к себе, — Тамара протестующе взмахнула аристократически-бледной ладонью, всем своим видом показывая обиду.

Хоть, чтобы не напрягать Артёма, Тамара приняла помощь Неверовского, согласившись оставаться у него дома, пока в ее жизни не пройдут плохие времена, но ей хотелось самостоятельности. То, что Александр постоянно надзирал за ней, ей совсем не нравилось, пусть она и была ему бесконечно благодарна за все хорошее. Подобное недоверие наносило ей неподдельную обиду.

Не намереваясь больше нецелесообразно утрачивать заранее распределенное между более важными делами время, Александр трудолюбиво углубился в ордер и ровным голосом сообщил:
— Это - твоя комната.

Единожды его дедушка закрепил за ней то помещение в его квартире, значит, с того времени это - только ее комната, так как однажды принятые им либо его дедушкой решения и правила для Александра не отменимы.

— Хорошего дня, — с ещё большей силой ощутив в ногах нескончаемую слабость, тянущую к земле, Тамара с усилием встала и, наклонившись над Александром, по-дружески поцеловала его в расцарапанную левую скулу на прощание.

Молча кивнув, Александр каменно стиснул челюсти и неосознанно отгородился от девушки рукой, выражая крайний физический дискомфорт. Она - его ответственность, поэтому парень не мог ее оставить, но он люто ненавидел любой телесный контакт и далеко не всякий раз был согласен терпеть эту никому ненужную бессмыслицу. То, что в последнее время все вокруг происходило не так, как надо, и так безумно раздражало Неверовского, в связи с чем он просто хотел остаться в полном одиночестве со своей работой и мыслями.

Подняв руки в знак капитуляции, Тамара слабо помахала ладонью и, попрощавшись, покинула кабинет. Вернувшись в своё наконец освободившееся кресло, Александр чрезмерно аккуратно сложил стопку документов на чёрный рабочий стол. Вполне комфортно чувствуя себя в одиночестве, адвокат, в особенности на работе, нуждался в строгой социальной изоляции.

Сосредоточенно взглянув в лежащий на дубовом столе раскрытый кожаный ежедневник-планер, Неверовский увидел перед собой лишь нечеткие пятна из чернил. От переизбытка в организме кофеина уставшие глаза словно перестали передавать в мозг полученную извне информацию. Запрокинув голову назад, Александр устало сжал переносицу большим и указательным пальцами, стараясь сфокусировать зрение на работе. От малейших движений невыносимая острая боль в травмированной правой руке в разы усилилась, отчего рука постепенно теряла чувствительность. Принципиально не посещая практически никогда никакие медицинские учреждения и откладывая визиты к врачу до последнего, парень радикально игнорировал это унизительное бессилие.

Сдерживая адские болезненные ощущения, Александр тяжело выдохнул и вытащил из оставленного на полу открытого дипломата блистер с обезболивающим и прикрепленную к нему сопроводительную записку. Перед отъездом Наташа, как он привык, положила на самое видное место все необходимые для него инструкции, связанные с бытовыми вопросами. Только она знала, что ему нужно, и умела правильно о нем заботиться, ведь это - его женщина. Неверовский ценил, что, несмотря ни на что, Ната уже восемь лет верно продолжала создавать в его жизни комфорт.

Вынужденно приняв ненавистное лекарство точно в соответствии с Натиным предписанием, Александр спрятал блистер с запиской в карман чёрных джинсов и, задумчиво поставив подбородок на сцепленные в замок руки, устремил отсутствующий взгляд воспалённых от хронического недосыпа прозрачно-голубых глаз в пустоту. До встречи с его Наташей осталось тридцать дней. В его графике все заранее распланировано на несколько недель вперёд, поэтому вернуть Нату раньше не представлялось возможным, но без неё уже было невыносимо тяжело. Отрешённо посмотрев на размещённую в фоторамке на рабочем столе фотографию его ангельски прекрасной женщины, Неверовский раздраженно ударил затылком в стену, с тоской процедив:
— Наташа.

Александр постоянно тщательно прокручивал в голове произошедшую ситуацию, анализируя все озвученные Наташей аргументы, и никак не мог вынести окончательное решение относительно того, чем конкретно его излишне эмоциональная женщина недовольна и была ли в этом его вина. Неверовский знал, что его Наташа его любила, поэтому уже готов был закрыть глаза на все ее выводящие из себя истерики и мало аргументированные проступки после того, как она понесла бы справедливое наказание. Лишь с ее отсутствием он не собирался мириться. По сравнению с разрывающей на части внутренней пустотой, даже с каждым днём усиливающаяся физическая боль была чем-то незаметным и абсолютно неважным.

Агрессивным жестом загородив фоторамку стальной статуэткой Фемиды, Неверовский шумно выдохнул через нос. Невозможность тотально контролировать ситуацию разрушала его изнутри, но сейчас у него имелись дела поважнее этого, которые он планировал выполнить. А планам он никогда не изменял. Всецело сконцентрировав мысли исключительно на работе, Александр откинулся на спинку кресла, взял со стола телефон и, разблокировав его, принялся кропотливо анализировать полученные видеозаписи с камер наблюдения апелляционного суда. Вдумчиво ознакамливаясь с мельчайшими запечатленными деталями, адвокат делал заметки в блокноте касаемо времени индикации на кадре. Невиновные никогда не скрывались от представителей правоохранительных органов. В связи с последними событиями все подозрения в поджоге маминой клиники падали на ту женщину, личность которой он должен был обязательно установить, поскольку восстановить результаты маминых трудов - задача первостепенного значения.

Внезапно тишину разорвал раздавшийся настойчивый телефонный вызов со скрытого номера, вынудив Александра снова прерваться. Его уже до безумия достали все отвлекающие от рабочего процесса незначительные факторы. Раздражённо ослабив ворот чёрной футболки, он стальным голосом ответил:
— Слушаю.

— Понравилось ли тебе небольшое файер шоу в честь твоей последней победы, мой мальчик-красавчик? — из трубки прозвучал неестественно-низкий гомерический женский смех.

Моментально сбросив звонок, вызывающий абонент следом отправил сообщение:
«Я слышала, ты искал меня, маленький. Я тебе дам такой шанс. Жду тебя одного у пл. 252 км сегодня в полночь».

Со злостью отбросив телефон в сторону, Александр порывисто вскочил с места и с ужасным грохотом опрокинул кресло на пол. Эта недальновидная женщина сама себя выдала, подтвердив его догадки, значит, уверена в безнаказанности совершенного преступления. Беря в расчёт, что, по результатам сверки адвоката, ее силуэт вырезали со всех видеозаписей, в действительности существовала малая доля вероятности выйти на неё. Такая невозможность выполнить долг службы, свершив правосудие, и долг сына до исступления выводила из себя.

— Умри.

Меряя кабинет широким печатным шагом, Александр, сжав пальцы в кулак до хруста, разъяренно ударял кулаком по стене, раздирая его в кровь. Мама - святое. Труды всей жизни его мамы сожгли дотла, обвинив в происшествии саму клинику. Подобное невозможно оставить безнаказанным. От беспрерывно нарастающего нечеловеческого напряжения на скулах Неверовского вздулись желваки, а неимоверно набухшие на шее вены бешено пульсировали, будто были готовы взорваться в любой момент, как бомба с часовым механизмом. Когда дело касалось членов его семьи, для него стирались все стоп-сигналы. Он никому не позволит навредить ни им, ни чему-либо, что с ними связано.

С трудом сдерживая непреодолимое желание сравнять с землёй все стоящие на его пути одушевлённые и неодушевленные препятствия, Александр прикрыл глаза и глубоко вдохнул, подавляя вспышку холодного гнева. Ни на секунду не теряя контроль над собой ни в какой ситуации, до сих пор он все совершал исключительно осознанно. Поскольку, из-за отсутствия доступа к базе данных эстонских операторов связи, ни владельца скрытого номера, ни его локацию пробить не удалось, то следовало искать следы инициатора поджога у того, на чьем суде она присутствовала. У Чернышова. Невозмутимо вытерев рассеченные до крови побелевшие костяшки пальцев о чёрные джинсы, адвокат равнодушно кинул в дипломат покрывшийся трещинами телефон и, чеканным шагом выйдя из кабинета, агрессивным движением захлопнул за собой стальную дверь.

Стремительно покинув коллегию адвокатов и достигнув парковки, Неверовский сел в темно-синий бугатти широн и, законопослушно пристегнувшись, небрежно бросил дипломат за сиденьями. Всякий раз подавлять не утихающий шквал ледяной ярости, который неизбежно шел изнутри, Александру было непреодолимо болезненно, словно лезвием ножа медленно резали по нервным окончаниям. Сильная пульсация в висках перерастала в монотонный гул, заглушая ему собственные мысли. Тяжело дыша, адвокат со всей силы саданул по рулю кулаком. Опрокинув голову назад, он машинально устремил застывший взгляд прозрачно-голубых глаз на приклеенную над зеркалом заднего вида записку:
«Саш, после кофе ночью машину не води. Люблю тебя».

Прежде сурово-непроницаемое лицо Александра стало отрешённым. Он очень ценил, что Ната бессменно оставляла ему повсюду инструкции, пытаясь создать ему спокойную, размеренную жизнь, в которой он нуждался, даже находясь от него на расстоянии. Она - его успокаивающая сила, присутствие в его жизни которой всегда давало ему спокойствие.

Устало потерев истощённое лицо бледной ладонью, Неверовский, вбив в навигатор адрес исправительной колонии особого режима Смоленской области, ударил по газам, и бугатти широн с максимально допустимой законом скоростью сорвался с места. Взяв по пути дома необходимую амуницию, парень вывернул на трассу из города. Несмотря на число выпитых энергетиков, накопившаяся жуткая усталость отдавалась нестерпимо-резким звоном в ушах, а сердце будто стучало через раз. Такое унизительное бессилие неистово раздражало. Усиленно игнорируя стремительными темпами ухудшающееся самочувствие, Александр напряжённо отбивал дробь костяшками пальцев по рулю и из последних сил сосредоточенно наблюдал за дорогой, параллельно держа в голове имеющиеся обрывки сведений об искомой личности. Он ни за что не мог ни оставить свою работу на полпути, ни тем более позволить уйти безнаказанным тому, кто нанес вред его семье. Это невозможно.

Резко припарковавшись спустя три часа у места назначения, Неверовский на негнущихся ногах вошёл в здание контрольно-пропускного пункта исправительной колонии. Неотвратимо следуя к своей цели по темному, насквозь отсыревшему коридору, он, боковым зрением заметив знакомый женский силуэт, раздраженно стиснул челюсти. Опять та девушка со служебной парковки путалась под ногами. Практически всегда нуждаясь в строгой социальной изоляции, Александр категорически не желал ни с кем пересекаться и контактировать, но, высмотрев парня вдали, средне-русая стройная девушка мягким решительным шагом подошла и встала прямо напротив него.

— Здравствуйте. В тот раз мы с вами так и не познакомились. Вы меня помните? Вы мне помогли у суда, — по-доброму улыбнувшись, девушка протянула Александру визитку.

В первую очередь, она искренне хотела его отблагодарить за то, что при первой их встрече он сам предложил ей помощь, ведь в настоящее время это было скорее исключением, чем правилом.

— Я занят, — вынужденно остановившись, Александр предупреждающе вытянул руку ладонью вперёд. — Отойди.

Неверовский тяжело выдохнул через нос, выражая крайнее недовольство сложившейся ситуацией. Он яростно ненавидел терять своё время на случайных людей и их бессмысленные разговоры, и то, что подобные личности, к которым он причислял всех, кроме семьи, друга и потенциальных клиентов, тратили его распланированное заранее время впустую, уже порядком действовало ему на нервы.

— Я тут работаю и всего лишь пытаюсь придерживаться норм вежливости.

Слегка склонив голову вбок и в успокаивающем жесте разведя руки в стороны, девушка, пытаясь сфокусировать внимание адвоката на себе, с нескрываемым интересом всматривалась в его нездорово-бледное, усталое лицо. Хоть он был красив, отчасти смазлив, но красота его обдавала пугающим бесчеловечным холодом.

— Что мне за дело до этого? — смерив девушку критикующим взглядом светло-голубых глаз, суровым тоном процедил Александр. — Не смей стоять у меня на пути.

Неверовский совершенно не понял, что эта бесцеремонная женщина, ровно, как и любая другая подходящая к нему женщина, от него хотела, и причины ее беспринципного вторжения в его зону приватности ему были далеко не интересны. В его картине мира для него существовала только одна женщина - единожды выбранная им его женщина. Остальные просто зря отнимали его время своим ничего не значащим присутствием.

— Я просто хотела сказать, что благодарна за помощь.

Быстрым движением записав в небольшом блокноте пару строк, девушка вплотную приблизилась к Неверовскому и задумчиво заглянула ему в глаза, будто по привычке выискивая скрытые пороки. Несмотря на то, что внешне адвокат выглядел лет на двадцать, и насчитывалось ему наверняка не более двадцати четырёх, но у него были безумно-бесчувственные, зимние глаза, от ледяного взгляда которых душа холодела, словно за ними, там во внутренней темноте, скрывался представляющий угрозу жуткий мир. Чувство невидимой опасности накрыло девушку с головой, отчего тело будто окаменело.

— Честь имею, — ровным голосом бросил Александр и, равнодушно отвернувшись, привычной походкой Муссолини направился в сторону выхода.

Издалека высмотрев у него в руках раскрытое удостоверение адвоката, девушка поспешно взяла его за плечо и в привычной округло-текучей манере речи обратилась к нему:
— Подожди, Александр. Ты можешь успокоиться?

Испытав сильнейший физический дискомфорт, словно его сковали кандалами, непримиримо ненавидящий всяческий телесный контакт Неверовский передернул плечами от отвращения и резко обернулся. Сейчас перед собой он видел не человека, тем более не женщину, а всего лишь препятствие на пути к выполнению намеченной цели.

— Не связывайся со мной, — болезненно схватив девушку за тонкое запястье, Александр грубо оттолкнул ее, предварительно методично рассчитав силу и траекторию ее перемещения так, чтоб она влетела в стену, но не получила значительных увечий.

Преграды должны быть устранены любой ценой. Так было правильно. Без грамма сожаления, поскольку все принятые им решения были для него неизменно справедливыми, обогнув упавшую на землю «помеху», Неверовский стремительным твёрдым шагом пересёк коридор контрольно-пропускного пункта и вышел на территорию исправительной колонии.

Отослав местной администрации сообщение с указаниями дальнейших действий, Александр спрятал телефон обратно в карман джинсов и, остановившись за длинным лагерным бараком, с холодным расчётом присмотрелся. Сев на пятки, он положил дипломат на самый чистый участок сырой земли, вытащил оттуда амуницию и, прагматично прозондировав местность, выверенным движением установил снаряд. Услышав раздающееся позади тихое шарканье, Неверовский встал на ноги и, мгновенно развернувшись, анализирующе посмотрел сперва на руки приближающегося заключённого, затем - на конвоира.

В сопровождении тюремщика Влад с трудом влачил судорожно подломившиеся ноги в указанном направлении. Отвыкнув от солнечного света, он, вновь увидев улицу, невольно сощурил стеклянные темно-синие глаза. Однако это была приятная боль, в отличие от всего, что он испытывал в последнее время, ведь она отождествлялась с отнятой свободой. Будучи доставленным к бараку, парень инстинктивно сжался. На его бесцветном лице проступила тень животного страха. Уставившись в одну точку на затянувшемся свинцовыми тучами чёрном небе, Влад, будто уже не осознавая происходящее, безумно оскалился и безудержно рассмеялся в голос:
— Дела идут, контора пишет.

Бросив полный холодного презрения взгляд на осуждённого, Александр коротким кивком головы в сторону приказал тюремщику немедленно покинуть территорию. Все представители правоохранительных органов, связанные с каранием уголовных деяний, подконтрольны его отцу, поэтому они были лишены возможности идти против него. Неверовский, как правило, не позволял себе злоупотреблять ни своими должностными полномочиями, ни чином отца, но в сложившейся ситуации это были вынужденные меры.

Практически незаметно потерев четырежды висок, замешкавшийся немолодой конвоир нехотя исчез из поля зрения. Побелевшее измождённое лицо Влада тотчас перекосила нервная судорога. Испуганно попятившись назад, он поднял неестественно-синюшные руки к небу, словно надеясь взлететь в незыблемую высь и там укрыться, и что было сил осиплым голосом прокричал в пустоту:
— Есть тут кто?

— Не было приказа уходить, — тяжелым чеканным шагом настигнув осуждённого, Александр перекрыл ему все пути отступления. — Я предупреждал, что если кто-то ещё приблизится к моей семье, следующая пуля полетит в тебя.

За любую совершенную вину каждый должен неминуемо ответить. Из-за ничего не стоящей жизни этого несчастного преступника заживо сгорели десятки невинных людей, труды всей жизни мамы Александра были безвозвратно уничтожены. Отточенным маневром вывернув парню кисть с особой жестокостью, Неверовский начал в медленном темпе хладнокровно выкручивать его пальцы по одному внутрь до костного хруста. Поскольку следы преступления на месте поджога полиция не обнаружила и, обвинив клинику в несуществующем несоблюдении норм безопасности, сравняла ее репутацию с землей, адвокат намеревался восстановить закон силой своей справедливости.

Согнувшись от чудовищной боли в три погибели, Влад, отчаянно чувствуя себя загнанным в угол зверем, истошно звал на помощь. Задыхаясь от болевого шока, парень больше не ощущал почерневшие отёкшие пальцы, будто ему оторвало руку, но он все так же сохранял обещанное молчание и продолжал нести вину.

Расслышав пронзительно-громкие нечленораздельные звуки, вооруженный конвоир поспешно покинул укрытие и мгновенно вернулся к бараку. С усилием разорвав стальную хватку Александра, он закрыл Влада собой:
— Александр Дмитриевич, вам не кажется, что вы превышаете свои должностные полномочия?

Столкнувшись с внезапным препятствием, Александр ощутил накатившее сильное раздражение, граничащее с безумным желанием подвергнуть жестоким нечеловеческим пыткам все помехи на своём пути. Без тени эмоции на суровом лице Неверовский резким движением головы со всей силы ударил конвоира по носу, сбив его с ног. Он полностью осознавал и контролировал все, что делал, отчего Владу становилось до безумия страшно. С тяжким грохотом припав к земле, потерявший равновесие низкорослый мужчина, скорчившись от удара, выплюнул сгустки крови в ноги адвокату. Припечатав конвоира головой к асфальту, Александр безжалостно наступил ему на руку чёрным кожаным оксфордом, выбив из ладони телефон, и холодным тоном произнёс:
— Твои слова не имеют силы. Ты здесь больше не будешь работать.

Отсутствие на заключённом наручников изначально вызвало у Неверовского подозрение, а набитые на ребре ладони конвоира пуанты, отличительный знак людей давно находящейся под следствием «балерины», лишь подтвердили его предположение. От вспыхнувшей ледяной ярости, казалось, его глаза налились кровью. Он не оставит безнаказанным то, что какой-то бесчестный человек ради наживы, прикрываясь погонами, защищал преступников, тем самым пачкая честь представителей закона. Не позволив мужчине вновь подняться на ноги, Александр сконцентрированно прицелился и наотмашь нанёс тому удар кулаком прямо по нижней части челюсти. Планомерно попав тому в нерв, он временно избавился от ненужного свидетеля.

Войдя в раж, Неверовский свирепо сдавил шею парализованному немым ступором заключённому, не оставляя возможности
освободиться от захвата, и насильно потащил его, словно что-то неживое, на отмеченное чёрным крестом место. На всю округу раздался сухой щелчок.

— Кто инициатор поджога?

Не понимая, как и куда бежать, чтобы оказаться хоть в видимости безопасности, Влад конвульсивно развёл дрожащие костлявые руки в стороны. Он знал одно - нельзя было отвечать.

— Не в курсе.

— У тебя минута на правильный ответ либо фугас перебьет тебе ногу, — хладнокровно указав коротким жестом руки на собственноручно установленную на поверхность грунта замаскированную под траву мину, которая теперь находилась прямо под ногами заключённого, Александр прагматично засёк время на наручных часах. — Время пошло.

В вопросах правосудия для Неверовского напрочь отсутствовало понятие «человек». Существовали лишь нуждающийся в помощи пострадавший и преступник, который любыми способами должен понести справедливое наказание. Жизнь преступника ровным счётом ничего не значила и была не ценнее жизни муравья.

Ощутив болевой импульс под ногами, Влад напуганно задёргался в нервном тике и, стараясь не шевелиться, с неподъёмной тяжестью на сердце ответил:
— Чернышова Елена Дмитриевна.

Он и так упал на дно жизни, а теперь стал ещё и предателем. Он предал маму, значит, она больше не придёт. Это было невыносимо тяжело.

— Как на нее выйти?

— Она сама приходит.

— Способ связи?

Не получив своевременный ответ, Александр яростно рубанул Влада ребром стопы под колено, заставив его значительно пошатнуться. С трудом устояв на подгибающихся от нескрываемого ужаса ногах, Влад, понимая, что каждое неправильное движение могло стать последним, судорожным голосом выдавил из себя:
— Библиотека... В книгах сказок... Она там... пишет... Мне приносят...

— Не издашь ни звука либо больше нечем будет издавать, — выбив искомую информацию, с угрозой кинул Александр.

Завершив допрос, Неверовский крепко сжал пальцы в кулак и с размаху саданул сжавшегося Влада в висок. В следующую секунду обезвреженный противник без сознания мертвым грузом упал на землю. Небрежно оттолкнув отключённое тело ногой, Александр поднял засвистевшую учебную мину и бросил обратно в дипломат. Домашнее имущество. Дедушкино.

Руководствуясь во всем исключительно своими принципами, Александр, несмотря на сильнейшее желание безжалостно убивать, по-прежнему усиленно держал все под тотальным контролем и не собирался из-за преступников пачкать ни руки, ни совесть. Снова не найдя выхода наружу, неизбежно идущий из тёмных углов подсознания инстинкт разрушать продолжал поражать парня изнутри. От скопившегося раздражения Неверовского безумно трясло, словно от болезненных непрекращающихся мощных ударов высоковольтным электрическим током.

Сообщив администрации о подкупленном тюремщике, Александр привычной походкой Муссолини покинул территорию исправительной колонии. От вновь напомнившей о себе возросшей до предела усталости сердце бешено стучало, а перед глазами плыли обезоруживающие мутные круги, не позволившие заметить, как искаженная горбатая тень скорыми темпами побежала следом за адвокатом. Сев в темно-синий бугатти широн, Неверовский, небрежно закинув дипломат за сиденья, устало потёр истощённое лицо рукой. Полная отдача работе давала о себе знать, но, не завершив все намеченные дела, отдыхать он не планировал. Не положено.

Проверив время на телефоне, Александр удостоверился, что ни Наташа, ни ее мама, ни остальные члены ее семьи больше ему не писали и не звонили. Окончательно пропав с радаров и прекратив показывать, что она рядом с ним, Ната вела себя крайне ненадёжно. Он до исступления на неё за это злился, но ему все равно ее очень не хватало, поскольку он привык, что она либо всегда перед глазами, либо круглосуточно на связи. За восемь лет отношений, даже когда Ната находилась в Париже, не было ни дня, прошедшего вообще без неё. Каменно стиснув челюсти, Неверовский раздраженно сжал рукой руль, словно намереваясь вырвать его с корнем, и, надёжно закрепив телефон на панели, позвонил отцу.

После того, как гудки прервались, и в трубке послышалось молчание, Александр привычным ровным голосом отчеканил:
— Здравствуй, папа.

— Александр, у тебя минута, чтобы изложить существо дела, — из телефона раздался строгий низкий мужской голос.

— Мне нужен доступ к базе данных Таймырского таможенного поста.

Несмотря на сложности в личных отношениях с Натой, обезопасить ее ото всего потенциально угрожающего и всех, кто мог ее обидеть или навредить ей, - навсегда одно из дел первостатейной важности для Александра. Пока Наташа находилась не рядом с ним, вне зоны его контроля, это было в разы проблематичнее.

— Нет. Вопрос закрыт.

— Ты предоставишь, — зло ударив кулаком по боковому стеклу, приказным тоном распорядился Александр.

Хоть Ната была уверена в том, что отец Неверовского принял ее почти, как родную дочь, он с первого дня неизменно ее на дух не переносил. От этой информации и озвученных причин подобного Александр всячески ограждал Наташу, чтобы ничто не смело ее расстроить. Только в его полномочия входило вынесение Нате вердикта относительно ее поступков. Их отношения, кроме них двоих, никого не касались.

— Твое мнение ничего не значит. Вопрос закрыт. Это - приказ! Я не намереваюсь пользоваться служебным положением ради этой... женщины, — не скрывая попрания, проговорил сквозь зубы мужчина. — Она и так нарушила нашу договоренность, прикрывшись нашей фамилией перед сотрудником ГИБДД.

— Я тебе уже сказал, у Наты нет водительского удостоверения. Она не села бы за руль.

В Наташином слове Александр был уверен, как в своем собственном. Раз она утверждала, что этого не совершала, значит, не совершала. Кто и с какой целью прикрывался его именем, у него сейчас совершенно не было времени разбираться.

— В нашей семье числится не одна невестка, Александр? Тогда соверши хоть что-то правильное и спиши за ненадобностью не соответствующую нашей фамилии.

— Либо ты содействуешь, либо на Наташину помощь впредь не рассчитывай, — порывисто ослабив ворот чёрной футболки, холодным голосом процедил Александр.

Отчётливо проступившая сквозь безжизненно-бледную кожу на лбу
пульсирующая синеватая вена вздулась от ледяного порыва злости так сильно, будто вот-вот должна была разорваться. Адвоката ужасно выводило из себя, что на протяжении восьми лет пользующийся помощью Наташи во всех бытовых вопросах его отец при каждой малейшей ее провинности лицемерно пытался настроить его против неё. Александр и так изначально был категорически против того, чтобы Ната занималась домашними делами его отца. Это не входило в ее обязанности, но, как она говорила, ей было очень жалко одинокого беспомощного человека, который дал ему жизнь. В связи с открывшимися обстоятельствами он больше ее туда не пустит даже ради правильной цели.

— Будь добр впредь не беспокоить меня по таким незначительным вопросам. Я наделил тебя частью своих полномочий не для того, чтобы ты терял время впустую на какую-то женщину. Если ты все важные дела завершил, я включу тебя в оперативно-розыскную группу Мурманской области. Там как раз недостаёт людей.

— Честь имею, — сбросив звонок, Александр агрессивным жестом оторвал телефон от панели вместе с держателем и с размаху швырнул на сиденье.  

То, что Александр зашёл в тупик, приводило его в бешеную ярость. Глубоко вдохнув, подавляя вспышку гнева, Неверовский вытащил из дипломата ежедневник и уже закрывающимися от усталости глазами принялся внимательно изучать, что из запланированного осталось выполнить. Раз контролировать безопасность Наташи на расстоянии невозможно, а возвращаться на своё место она не спешила, то необходимо любой ценой ускорить завершение дел, чтобы вернуть Нату раньше предварительно рассчитанного срока.

Сегодня из намеченных планов оставалась лишь встреча с Меланией. Выражая своё недовольство ситуацией, Александр тяжело выдохнул и задумчиво потёр пальцами переносицу. Ему нужны сведения против Аристарха Ребане, который из-за недостатка улик вновь оказался на свободе и теперь представлял угрозу для его Наташи. Неверовский и так дал слово отвести Меланию на деловой ужин за оказанную помощь, но всякий раз контактировать с этой наглой бессодержательной особой для него было той ещё пыткой.

Небрежно закинув планер обратно, Александр законопослушно пристегнулся и вбил в навигатор адрес коллегии. Переведя сосредоточенный взгляд уставших светло-голубых глаз на дорогу, он увидел перед собой только размытый участок незнакомой местности. От переизбытка кофеина в организме его продолжало неудержимо трясти, а мозг неконтролируемо постепенно отключался в режим сна. Объективно осознавая, что сейчас он не в состоянии ехать дальше, не создавая опасность на дороге, адвокат перепарковался на пустой обочине лесополосы. Водить по неизвестным дорогам, не видя перед собой ничего, Неверовский не мог, поэтому он был вынужден терять время на незапланированный перерыв.

Без сил откинувшись на спинку кресла, Александр запрокинул голову назад и, сонно закрыв глаза, вслепую включил на телефоне одно из отправленных Наташей видео. Она с какой-то целью постоянно скидывала ему свои несколько-часовые видео из каких-то примерочных. Неверовский вообще не понимал, зачем ему это, но раз Ната прислала, значит, для них это, наверно, - что-то важное, что ему просто было недоступно для понимания.

«Милый, посмотри, какая я у тебя шикарная. Что бы ты хотел увидеть...».

Наташа всегда была для Александра успокаивающим в жизни присутствием, поэтому под звуки ее мягкого женственного голоса с придыханием он мгновенно отключился.

Бесшумно подкравшись сзади к темно-синему бугатти широну, изувеченная горбатая тень, словно держа в руках специальное приспособление, обученным движением махнула ладонью в пустоту:
— Я вновь не забрал свой лутбокс и покинул локацию. Бэк.

Не достигнув ожидаемого результата, тень повторила манипуляцию, после чего замогильный лязгающий голос разрезал воздух:
— Не работает. Я поддамся управлению. Я - Александр.