Глава 10
Мистер и миссис Кэри решили отдать Филипа в Королевскую школу в Теркенбэри. Все окрестное духовенство посылало туда своих сыновей. Школа была связана давними узами с кафедральным собором: ее директор был почетным каноником, а бывший директор — архидиаконом. Учеников поощряли стремиться к духовной карьере, а преподавание велось с таким уклоном, чтобы каждый добронравный юноша мог посвятить себя служению богу. У школы были свои приготовительные классы; туда-то и было решено отдать Филипа. В один из четвергов в конце сентября, священник повез племянника в Теркенбэри. Весь день Филип волновался. Он знал о школьной жизни только по рассказам в «Юношеской газете». Прочел он также «Эрик, или Мало-помалу».
Когда поезд подошел к Теркенбэри, Филип был полумертв от страха и по дороге в город сидел бледный, не произнося ни слова. Высокая кирпичная стена перед зданием школы делала ее похожей на тюрьму. В стене была дверца, она открылась, когда приезжие позвонили; оттуда вышел неопрятный увалень и внес сундучок Филипа и его ящик с игрушками за ограду. Их провели в гостиную, заставленную тяжелой, безобразной мебелью; стулья, словно солдаты, вытянулись вдоль стен. Мистер Кэри и Филип стали дожидаться директора.
— А он какой, этот мистер Уотсон? — спросил, не выдержав, Филип.
— Погоди, сам увидишь.
Снова наступило молчание. Мистер Кэри недоумевал, почему директор так долго не приходит. Филип с трудом выдавил из себя:
— Ты им скажи, что у меня хромая нога.
Мистер Кэри не успел ответить: дверь распахнулась и в комнату величественно вошел мистер Уотсон. Филипу он показался гигантом. Это был могучий человек двухметрового роста, с огромными ручищами и большой рыжей бородой; говорил он зычным, веселым голосом, но его бьющая через край жизнерадостность вселяла в Филипа панический страх. Мистер Уотсон пожал руку мистеру Кэри, а потом схватил в свою лапу худенькую руку мальчика.
— Ну как, молодой человек, рад, что поступаешь в школу? — зарычал он.
Филип покраснел и не нашелся, что ответить.
— Сколько тебе лет?
— Девять, — сказал Филип.
— Надо говорить; «Девять лет, сэр», — поправил его дядя.
— Да, тебе еще многому надо подучиться! — весело прогудел директор.
Желая приободрить мальчика, он стал щекотать его шершавыми пальцами. Филип робел и корчился от этих неприятных прикосновений.
— Я пока что поместил его в маленький дортуар… Тебе ведь это больше понравится, правда? — спросил он Филипа. — Вы там будете ввосьмером. Скорее привыкнешь.
Дверь отворилась, и в комнату вошла миссис Уотсон — смуглая женщина с черными волосами, аккуратно расчесанными на прямой пробор. У нее были чрезвычайно толстые губы, нос пуговкой и большие черные глаза. Весь ее вид выражал какую-то особенную холодность. Она редко разговаривала и еще реже улыбалась. Муж представил ей мистера Кэри, а потом приветливо подтолкнул к ней Филипа.
— Это — новенький, Элен. Его фамилия Кэри.
Она молча пожала Филипу руку и села, не говоря ни слова. А директор в это время спрашивал мистера Кэри, много ли Филип знает и по каким учебникам он готовился. Священник из Блэкстебла был несколько обескуражен
— шумливым благодушием мистера Уотсона и очень быстро ретировался.
— Пожалуй, мне лучше оставить Филипа с вами.
— Как хотите, — сказал мистер Уотсон. — Со мной он не пропадет. Поднимется, как над дрожжах. Верно, молодой человек?
Не ожидая от Филипа ответа, великан разразился громовым хохотом. Мистер Кэри поцеловал мальчика в лоб и откланялся.
— За мной, молодой человек! — пророкотал мистер Уотсон. — Я тебе покажу классную комнату.
Он двинулся из гостиной гигантскими шагами, и Филип поспешно заковылял за ним следом. Его привели в большую комнату с голыми стенами и двумя столами, тянувшимися во всю ее длину; по обе стороны столов стояли деревянные скамьи.
— Пока что здесь не очень людно, — сказал мистер Уотсон. — Я покажу тебе площадку для игр, а потом уж привыкай сам. — Мистер Уотсон шел впереди. Филип очутился на просторной площадке, с трех сторон окруженной высокой кирпичной оградой. Вдоль четвертой стороны шла железная решетка, сквозь которую была видна большая поляна, а за ней — здания Королевской школы. По поляне понуро бродил маленький мальчик, подкидывая носком ботинка гравий.
— Привет, Веннинг! — закричал мистер Уотсон. — Ты когда это здесь появился?
Мальчик подошел к ним и поздоровался за руку.
— Вот наш новенький. Он старше и выше тебя, поэтому ты его не задирай.
Директор дружелюбно сверкнул глазами и раскатисто захохотал. У обоих мальчишек сердце ушло в пятки. Потом он оставил их одних.
— Как тебя зовут?
— Кэри.
— Кто твой отец?
— Он умер.
— Ага… А мать твоя любит поесть?
— Мама тоже умерла.
Филип понадеялся, что его ответ смутит мальчика, но Веннинга не так легко было унять.
— Но раньше любила? — настаивал он.
— Наверно, — с возмущением сказал Филип.
— Значит, она была обжора?
— Нет, не была.
— Значит, она померла с голоду.
Мальчишка загоготал от восторга перед собственной железной логикой. Вдруг он обратил внимание на ногу Филипа.
— А что у тебя с ногой?
Филип сделал инстинктивное движение, чтобы убрать ногу. Он отставил ее назад, за здоровую.
— У меня больная нога, — сказал он.
— А что ты с ней сделал?
— Она всегда была такая.
— Дашь посмотреть?
— Не дам.
— Ну и не надо.
Мальчишка вдруг изо всех сил лягнул Филипа в голень. Филип этого не ожидал и не успел увернуться. Боль была так сильна, что он вскрикнул, но еще сильнее боли было недоумение. Он не понимал, почему Веннинг его лягнул. Филип так растерялся, что даже его не стукнул. К тому же мальчик был меньше его, а он прочитал в «Юношеской газете», что подло бить тех, кто меньше или слабее тебя. Филип стал тереть ушибленную ногу, и в это время появился еще один мальчишка. Веннинг сразу же оставил Филипа в покое. Скоро Филип заметил, что те двое говорят о нем и разглядывают его ногу. Он вспыхнул, и ему стало не по себе.
Но тут появились другие мальчики; их стало уже больше десятка, все они затараторили о том, что делали во время каникул и как здорово играли в крикет. Подошло еще несколько новеньких, с ними разговорился и Филип. Он был робок и очень застенчив. Ему хотелось расположить к себе товарищей, но он не знал, как это сделать. Его забрасывали вопросами, и он охотно на них отвечал. Один из мальчиков спросил, умеет ли он играть в крикет.
— Нет, — ответил Филип. — У меня хромая нога.
Мальчик сразу же взглянул на его ногу и покраснел. Филип понял, что он раскаивается в том, что задал бестактный вопрос, но слишком застенчив, чтобы извиниться. Мальчик растерянно смотрел на Филипа и молчал.