ГЛАВА XVII. ПОРТРЕТ ЛУИЗЫ ОРЛЕАНСКОЙ
3 октября
Я сменила школьную форму на удобный чёрный спортивный костюм, накинула на плечо почти пустой ранец, положив туда лишь дневник Ларчи Армстронга и телефон.
Долли помог мне спуститься на улицу из моего окна на втором этаже. По «дороге» трижды чуть не упала.
— Как ты ко мне лез? — спросила я, наконец ощутив под ногами землю.
— Тебе лучше не знать...
— Ладно, надеюсь, Дженнифер нас не видела. Пошли.
Дорога до Гюнешь занимала сорок минут в обычном темпе, двадцать пять-тридцать быстрым шагом и всего пятнадцать минут, если всю дорогу бежать, сломя голову.
На улице вечерело и было совсем пусто. Дул прохладный ветер, запутывая волосы и обветривая губы. Всё вокруг светилось в вечернем золотистом зареве. Как же красиво из-за него выглядели волосы Долли... Кроме нашего с ним тяжелого дыхания было слышно лишь карканье ворон. Моя любимая птица, кстати. А как ты думал, Читатель, почему именно она встречает тебя на начале каждой главы?
Уже скоро мы с Долли увидели те самые синие крыши и тот самый железный забор. Забежав на территорию Гюнешь, мы попали в уже почти пустую школу.
Сразу возле входной двери располагалась кабинка со стеклянными стенами, где должен был свой пост держать охранник, но тот куда-то делся. И хорошо. Это значило, что у нас несколько считанных минут, чтобы забрать ключ кабинета биологии, что висел там среди многих других.
Я открыла стеклянную дверь и начала искать его, пока Долли стоял на страже, время от времени меня подгоняя:
— Рори, ты ещё долго? Давай быстрее! — говорил он шёпотом. — Ой, кто-то идёт! — поверь, Читатель, мне показалось, что на эту секунду у меня остановилось сердце, —а, нет, это просто уборщица... Извини. Нашла?
— Да, — я повернулась к Долли и показала ему небольшой ключик с красным брелоком, на котором маркером было написано:
«БИОЛОГИЯ/УИЛЬЯМ»
Наконец отыскав ключ, мы быстро смылись с места преступления и пошли вдаль по длинному коридору, судорожно оглядываясь время от времени.
Кабинет биологии скрывался за деревянными дверьми коричневого цвета с золотистым замком и номером «12». Удивительно, подсказка была у моего носа с самого начала...
Открыв дверь, у меня даже голова закружилась от такой цветовой гаммы. Всё вокруг тёмное и синее, окутанное ароматом старинности и таинства. Долли закрыл двери изнутри, а я прошла к картине, что располагалась в золотой рамке с узорами с левой стороны от меловой доски. Она, конечно, ничуть не изменилась: то самое вытянутое лицо, золотистое платье, украшенное красным одеянием, и русые завитые волосы.
Сначала я внимательно осмотрела картину, но необычного не обнаружила.
— Ничего нет, — сказала я грустно, обращаясь к Дарси.
Долли подошёл ко мне и уверенно промолвил, закатывая рукава худи:
— Сейчас всё будет...
Блондин слегка приподнял картину, и я поняла, что за полотном что-то прячется. Долли снял её со стены и, положив на учительское кресло, воскликнув:
— Ничё се!
Там, по классике жанра, скрывался сейф. Небольшой, серого цвета, встроенный в стену, с обычным кодовым замком.
— У нас от трёх до пяти попыток, потом он заблокируется, — сказала я, ведь знала это, насмотревшись уйму детективных фильмов.
— Есть идеи насчёт пароля?
Почему-то в голове у меня уже был один вариант для возможного пароля: 12121980, дата смерти бабушки братьев Уильямов, Мэри Фернандес.
Я ввела эти восемь цифр и — о чудо!
Дверь сейфа открылась со странноватым звуком. Я ощутила, как моё сердце замерло. Долли смотрел на меня с удивлением и интересом, а я трясущимися руками достала дневник.
«Правда уже не за горами», — пронеслось у меня в голове.
— Дневник Мортифьера, — прошептал Долли.
Прям так и было написано золотистой ручкой и резким почерком на покрытой чёрной краской обложке небольшого блокнотика, который с лёгкостью мог уместиться в кармане куртки или пальто.
Мы сели на пол, рядом друг с другом, держа дневник перед собой, словно это был ключ к тайне. Правду говоря, он им и был... Долли взглянул на меня, его лицо выражало смесь волнения и любопытства.
— Готова? — спросил он, и я сразу же кивнула, чувствуя, как по спине пробегает холодок.
Мы начали листать желтые странички без каких-либо узоров, исписанные красными чернилами.
«Моя бабушка Мэри умерла 26 лет назад...»
Читая эти слова, почувствовала, как воздух в комнате стал густым и тяжёлым. Слова, выведенные неаккуратным почерком, казались полными зловещей решимости, и я поняла, что за ними скрывается нечто ужасное.
Мои глаза скользили по странице, но мысли возвращались к Долли. Я посмотрела на него — лицо побледнело, а взгляд застыл на строчках, словно он не мог поверить в то, что читал.
«...незадолго до смерти у неё нашли ТЭЛА высокого риска, поэтому было решено провести операцию. Она попала в руки «умелого» врача Эмилии Блэк, на чьём столе и умерла 12 декабря 1980 года.
До этого момента никогда раньше не увлекался медициной. Но когда это произошло в моей жизни, то понял, что на оставленные мне деньги бабули пойду учиться в университет на хирурга.
Удивительно, но я попал в одну группу с некой Лолой. Оказалось, она дочь той самой Эмилии, из-за которой умерла бабушка.
Сейчас мы вместе работаем в центральной больнице Литтл-Лавандера на Уиспиринг-Пайнс-Роуд. И недавно в моей голове зародился гениальный план...
Что же... Сегодня я, Бернс Уильям, начну писать и продумывать здесь убийство Лолы Блэк. Конечно, я сделаю это так, что вряд ли кто-нибудь сможет раскрыть меня в моих деяниях. Но всё же... Вдруг кто-то найдет этот блокнот уже после моей смерти и захочет узнать, что же мною руководствовало в этом деле.
Жажда мести. Дети должны отвечать за проступки своих родителей, не так ли?..»
Эти слова ударили по Долли сильнее, чем могла этого ожидать. Я видела, как его челюсть напряглась, как он прикусил губу, стараясь сдержать рвущиеся наружу эмоции. Долли сжимал страницы дневника так, что его пальцы побелели, но продолжал читать, словно пытаясь врезать каждое слово в свою память.
«...конечно, в дальнейшем много что может поменяться, но пока что план действий такой:
1. В ночь с 23 на 24 июня проследить за ней на дежурстве;
2. Проследить за ней по дороге домой;
3. Сделать дело.
Так же у любого читающего мои записи может возникнуть вопрос, не просто ли так выбрана дата убийства Лолы?
Нет, не просто так.
24 июня в сумме дает 12. Эмилия убила мою бабушку 12 декабря, когда мне было двенадцать. Она, кстати, прожила 75 лет, в сумме также 12.
19/04/2006»
«Дело сделано. План не изменялся.
24/06/2006»
«Оказывается, смерть Лолы привлекла особое внимание общественности. Теперь каждый, кому не лень, пытается найти правду.
Но пишу я здесь совсем не для того, чтобы похвастаться.
Когда в городе началась шумиха, ко мне даже приходил следователь, чтобы допросить, я не придумал ничего лучше, чем сказать, что на самом деле я — Эрнст Уильям (мой брат-близнец) и не знаю, где сейчас находится Бернс. Благо, братец сейчас в Италии и дома он оставил некоторые документы для удостоверения личности.
Когда же следователь ушёл, я первым делом позвонил брату и объяснил ситуацию. Он меня понял, хотя я не уточнил, что сделал. Сказал, что натворил дел.
Эрнст обещал подыграть мне. Не хотел, чтобы он сё испортил. Одно лишнее слово — и мне конец. Хватило бы лишь того, что кто-то знал бы, что Эрнст сейчас в Италии, а не в Литтл-Лавандере.
Ещё я привлёк внимание местного детектива — Ларчи Армстронга, именно он меня допрашивал, а сегодня и вовсе на публику высказался, что знает, кто стоит за именем «Мортифьер».
Конечно, я ему не сильно верю, но обезопаситься придётся...
Кстати, я заметил нечто интересное у обоих своих жертв, их имена начинаться на букву «Л», которая двенадцатая в латинском алфавите. Как всё хорошо сходится!
12/08/2006»
«Недавно умерла Мелисса, бывшая жена моего брата, поэтому его сына, Долли, отравили ко мне...
Разумеется, я ему ничего не сказал о своих деяниях, а то ещё проболтается кому-нибудь.
Я устроил племянника в школьный театральный кружок, и сегодня за ужином он рассказал мне о некой Лауре Эвонтай. Интересно, что Лола Блэк приходится ей двоюродной тётей. Кажется, Мортифьер снова выходит на дело...
Думаю, я заколю её кинжалом прямо в сердце. Она же всё-таки Джульетта, ха-ха.
28/07/2012»
«То, что я вчера сделал, вызвало ещё больший интерес, чем только мог ожидать. О Мортифьере говорят в новостях, сплетничают на работе...
Хотел бы я видеть лица всех своих коллег, когда они узнают, что тот самый неуловимый убийца ходит с ними под одной крышей, общается с их детьми...
Но также случилось и то, чего я никак не ожидал: одна одноклассница Долли решила разгадать мою загадку и узнать, кто же прячется под этим зловещим именем.
Она ходит и расспрашивает всякое о Лауре Эвонтай. Конечно, Рори подошла и ко мне, я подыграл ей.
Даже посоветовал Долли помочь девчонке, ведь так я смогу наблюдать всё изнутри, чтобы ещё больше запутать и сбить со следа...
Естественно, я не боюсь какой-то там девочки и точно знаю, что её «расследование» ничем хорошим не закончится.
04/09/2012»
«Всё оказалось не так, как я себе представлял. Аврора начала усиленно заниматься расследованием и даже сходила в архив, чтобы найти дневник Ларчи Армстронга.
Честно говоря, я и сам хотел бы найти его и даже делал попытку в ночь, когда убил его, но успехом это не закончилось. Хотелось узнать, где совершил ошибку, что он меня нашёл, но не обнаружил у него дома и намека на блокнот с записями.
Мне это не удалось, а девчонка и подавно не сможет...
04/09/2012»
«Вот это да... Похоже, Рори действительно думала, что сможет найти правду и узнать, кто же прячется за этим таинственным и внушающим страх именем «Мортифьер», ведь сегодня она выдвинула предположения о том, что это — люди, носящие фамилию «Моррисон», например, парень из их класса, Моэм.
И её можно понять, ведь мотивы и них и вправду были. Скажем, Лаура походит из семьи, с которой у Моррисонов возникли непонимания ещё несколько десятков лет назад.
Рори решилась пойти с этим в полицию, ведь побоялась. Вчера я подкинул ей послание с угрозой, что её подруга пострадает, если она продолжит расследование.
Да, должен признать, что сначала я не видел в ней никакой угрозы, но это и в правду зашло слишком далеко...
Она побоялась и хотела помочь, но сделала только хуже, ведь её подруга, Летиция Мунг, уже мертва. Хочу прояснить что же всё-таки мною в этом руководствовало, ведь я мог убить и саму Аврору, как это сделал и с Ларчи, когда понял, что тот имеет все шансы меня раскрыть...»
Костяшки Долли громко хрустнули, прочитав он это.
«...девчонка нравится Долли, даже сказал бы, что он влюблен в неё по уши. А я не хочу, чтобы мой племянник страдал от смерти любимой. После этого я уже не смогу нормально смотреть в глаза ни ему, ни Эрнсту.
Этой смертью я хотел просто её припугнуть и, кажется, у меня получилось.
12/09/2012»
«Сегодня необычный день.
После вчерашней смерти Летиции я подбросил новую записку в тетрадку Рори по химии, а она доложила мне об этом, как куратору курса. Оказывается, она мне даже доверяет.
Поразительно!
Тот, кого она ищет уже две недели, просто ходит у неё под носом, а она этого не замечает. Мне и лучше.
Только вот в этой истории появились новые частички, которые раньше мне были неизвестны.
Оказывается, Виола, подруга Летиции, рассказала Рори о том, что та хотела ей что-то сообщить, но нечаянно умерла.
Упс! И это «что-то» должно было касаться меня как Мортифьера.
Поэтому на электронную почту я написал ей, что тоже было бы интересно узнать, что она хотела сказать. Как юный следователь отреагирует на это?
13/09/2012»
«Кто-то подкинул Рори книжку и подписался «Н. М.», она подумала, что это от меня, то есть от «неуловимого Мортифьера».
Ха-ха, с чего бы мне делать это?
Но всё же, это сообщение поселило в моей голове странную мысль. Скорее всего биографию «неизвестного художника» (как выразилась Эджвер, имея в виду Густава Вапперса) ей подкинул Николас Мелтс.
Тот был лучшим другом Эрнста и с самого начала заподозрил что-то неладное. Говорил, что экспедиция меня поменяла и всякое такое.
Вскоре он понял, что перед ним никакой не Эрнст, и подозревал меня во всех убийствах. Пошел даже в полицию, то те не смогли ничего сделать, ведь доказательств, кроме слов, у него не было.
Теперь мне придётся его убить, правда его имя не начинается на «Л», но всё же. Да, это лучший друг моего брата и я не хочу делать ему больно, но безопасность превыше всего.
Кстати, хотел бы ещё прояснить почему этот блокнот прячется в сейфе именно за картиной Густава Вапперса и почему именно за картиной «Портрет Луизы Орлеанской». Всё очень просто:
1. Густав Вапперс родился в 1803 году (1+8+3=12);
2. Картину Луизы Орлеанской он нарисовал в 1830 году;
02/10/2012»
— Вот и всё, — сказал Долли дрожащим голосом.
Это была последняя запись в дневнике Мортифьера. По моей коже пробежали мурашки, а руки начали трястись против воли. Я глянула на Долли. Ему было совсем не легче. Я положила руку ему на плечо, чувствуя, как тот напрягается под моим прикосновением.
— Так это значит, что Лаура и Летиция умерли из-за меня, — прошептал Долли.
— Нет, ты не виноват, — пыталась успокоить его я, гладя по плечу.
— Нет, Рори, виноват, — не соглашался со мной он. — Я же ему рассказывал всё о расследовании...
— Да, но ты ведь не знал, кто он на самом деле.
— Что нам теперь делать? — спросил он, всё ещё держа дневник в руках.
Ответа не последовало. Я не знала. Никто из нас не знал, что делать дальше.
***
Мы бездвижно сидели на полу кабинета биологии ещё с десяток минут, не проронив ни слова. Я понимала, что так больше продолжаться не может. Всё же, нужно было брать себя в руки. Нужно что-то делать. Бежать к Товми или к шерифу. Но разбитый взгляд Долли меня останавливал. Мы нашли разгадку, и Мортифьер больше не причинит никому боль.
— Пойдём, — протянул он мне дневник, подымаясь с пола.
Поставив блокнот в сумку, я закрыла сейф, а Долли повесил картину на место. Скрыв следы того, что тут кто-то был, мы направились к двери. Я приоткрыла её, чтобы убедиться, что никого нет, после чего закрыла кабинет на ключ и направилась к выходу вместе с Долли.
Охранник вернулся на свой пост. Теперь мы не могли вот так зайти туда и повесить ключ на место, поэтому я кинула его просто на пол, заглушив звук падения кашлем. Хорошо, что школа ещё не закрыта и то, что мы прогуливались её коридорами, не вызвало никакого удивления.
Только выйдя за территорию школы, я судорожно огляделась, боясь увидеть где-то рядом его. Каждый шорох, каждый звук казался мне зловещим. Но даже это не мешало мне довести начатое до конца.
Мы с Долли переглянулись и, кивнув, сломя голову, побежали к полицейскому участку, где шериф Азария вновь внимательно выслушал нас.
Тромбоэмболия лёгочной артерии (ТЭЛА) — закупорка лёгочной артерии или её ветвей тромбами, которые образуются чаще в крупных венах нижних конечностей или таза (эмболия)