Часть 13 (13/18)
Эвтана́зия — практика прекращения жизни человека, страдающего неизлечимымзаболеванием и испытывающего вследствие этого заболевания невыносимыестрадания.
Это вам понадобиться для лучшего понимания главы. Эту главу на части не делила.
3568 слов
__________________________________________________________
Егор снова в этом переулке.Перед ним лежит Валя с вытянутыми руками, её держит Даня. Он смеётся. Егортоже.Он не хочет этого делать. Но не может контролировать своё тело. Он запертвнутри.Ему хочется отшвырнуть своих «друзей» подальше и помочь Вале подняться. Иливзять её на руки. Или заслонить собой.Сделать хоть что-то, чтобы защитить её.Но вместо этого Егор ставит ногу на руку Вали и скалится:
- Помнится, кто-то говорил, что главное орудие художника – это его руки.Сможешь ли ты рисовать, если я переломаю тебе все пальцы?
Егор внутри кричит.Он истошно кричит внутри себя и не может даже пальцем двинуть, потому чтоэто тело его не слушается.Валя поднимает кверху своё лицо и Егор видит её красные, заплаканные глаза.И свежие кровавые раны на щеках.Ярко-красная кровь льётся вниз, заливая подбородок.Капает на землю.Валя едва слышно шепчет разбитыми губами:
- Егор, пожалуйста... Не надо, Егор...
Егор усмехается:
- Надо было раньше думать, что говоришь.Ботинок опускается.
ХРУСТ.
Егор кричит и подскакивает на кровати. Лихорадочно оглядывается и понимает,что он находится у себя дома, в своей постели.Очень трещит голова. Страшно болит горло. И, кажется, у него жар.На крик в комнату забегает Виолетта:
- Егор! Всё хорошо! Успокойся! Ты дома! – она садится на постель к сыну иласково обхватывает его дрожащие плечи.
– Всё хорошо, милый.
«Валя. Мне надо узнать, как она. Что с ней», – он лихорадочно оглядывается в поисках телефона, но нигде не видит его.
- Где мой телефон? – хрипит больным горлом Егор.
Он суетливо скатывается скровати и начинает переворачивать вещи вокруг вверх дном.
– Где мой телефон?! Мне надо срочно позвонить!
- Он на зарядке в коридоре, Егор, - теряется от его напора Виолетта и пока онамешкает, Егор вылетает из комнаты.Он обескураженно останавливается посреди коридора и с удивлением замечает,что за окном светлеет.
«Как уже утро...» - заполошно думает он, кидая взгляд на экран телефона, ивидит цифры «7:32».
«Я пропустил работу в клубе...» - отчаянно думает он и только сейчас понимает,что его уже не так штормит от недосыпа.Он проспал почти двенадцать часов.
И он уже опаздывает на другую работу.
- Твою мать! – Егор срывает телефон с зарядки, кубарём залетает обратно вкомнату, спешно надевает рабочую форму, ищет куртку и только сейчаспонимает, что вчера оставил её на работе. Он же убежал в одной рубашке и срюкзаком.Странно, что он не заметил этого, пока нёсся по морозу до метро.Но времени задумываться уже нет. Егор суматошно напяливает на себя сразудве тёплые толстовки и бросается к двери.Но там неожиданно натыкается на Виолетту.Мать стоит прямо в проёме и выглядит очень решительно:
- Егор, нам нужно поговорить.
- Вечером, мама, вечером! Я опаздываю! Если я опоздаю, меня уволят! Пропусти!Мы обязательно поговорим вечером, когда я вернусь! – он пытаетсяпротиснуться мимо, но Виолетта хватает его за руку:
- Егор! Вчера ты говорил то же самое! Нам надо поговорить. Я волнуюсь за тебя!У тебя жар, тебе надо принять лекарства! И позавтра...
- У меня всё хорошо! – срывается Егор, чувствуя как его снова начинаетнакрывать волна паники из-за Валю.
Ему срочно надо позвонить. Ему срочно надона работу. Ему срочно надо в больницу. Ему срочно надо увидеть Валю.
- Просто пропусти меня! – он даже не понимает, что кричит. Его голос срывается,он дрожит.
Его взгляд мечется по комнате, и, видя, что Виолетта не двигается сместа, вдруг устремляется к окну.События вчерашнего вечера оглушительно громко взрываются в памяти и Егоррешается на отчаянные меры:
- Если ты не выпустишь меня, я просто выпрыгну из окна и уйду, - решительнозаявляет он и делает шаг к нему.
- Егор, у нас третий этаж, - совершенно теряется Виолетта.Она смотрит на нервно дёргающегося подростка перед собой и видит в егоглазах пугающую решимость.И только поэтому она отходит в сторону.Егор ракетой проносится мимо и спустя секунду хлопает входная дверь.
Он опять сбежал.
~~~***~~~
Егор влетает в кафе в 8:15 и с облегчением видит, что посетителей в кафе ещёнет. Управляющей, кажется, тоже.По пути он успел дозвониться до больницы и выяснить, что с Валей всё хорошо,её переселили в другую палату на пятом этаже и держат под постояннымнаблюдением. Окон там совершенно точно нет, зато есть сосед, который можетприсматривать за ней.Эта новость значительно успокаивает его расшатанные нервы, и теперь Егорпереживает уже только за работу.Он как ураган вносится на кухню и позволяет себе выдохнуть только тогда,когда стаскивает с себя все лишние вещи и берёт поднос в руки.
- Доброе утро, Егор! – окликает его повар и обеспокоенно интересуется.
– У тебя всё в порядке? Ты вчера так быстро умчался. Мы тебе звонили, но ты неотвечал. Куртку свою оставил, а ведь сейчас февраль!
- О, было срочное дело, меня вызывали в больницу, - хрипит Егор и зябко ведётплечами.
Теперь его страшно знобит. И очень першит в воспалённом горле.
- Выглядишь ужасно, ты что, заболел? - к нему подходит второй официант и Егорпытается вспомнить его имя, но помнит только то, что тот студент и тожепостоянно хочет спать.
- Нет, всё в порядке, - активно мотает головой Егор и тут же покачивается, когдакартинка перед глазами дёргается от этого резкого движения. Хватается заближайший стол.
- Точно заболел. Смотри, какой красный, кажется, температура поднялась, –констатирует повар и обращается ко второму официанту.
– Принеси аптечку из подсобки, у нас там были какие-то лекарства.Парень пропадает из виду, а повар подхватывает под руку шатающегося Егора исажает того на стул:
- Я надеюсь, ты успел позавтракать, потому что многие лекарства надопринимать только после еды.-
Позавтракать... - растерянно повторяет Егор и желудок тут же откликается урчанием.– Нет, я... Я не...
- Егор, - голос мужчины становится строже, - когда ты ел в последний раз?
«В последний раз...» - заторможено думает Егор и пытается вспомнить, когда жеэто происходило.
Головная боль ни капли ему в этом не помогает.
- Вчера, - наконец-то вспоминает он, обхватывая гудящую голову обеими руками.– Вчера в обед ты наливал мне суп. Да, точно.
- Егор, - теперь в голосе отчётливо слышится беспокойство, - это было два дняназад.
От неудобных расспросов Егора внезапно спасает доставщик хлеба, которыйшумно заходит в кухню с чёрного хода и просит помочь ему с разгрузкойвыпечки.
- Я помогу! – Егор резво вскакивает на ноги. Пожалуй, даже чересчур резво.В тот же миг кухня вдруг опрокидывается под совершенно немыслимым углом ипол с бешеной скоростью несётся к его лицу...А потом Егор отрубается.
~~~***~~~
В себя Егор приходит от того, что его хлещут по щекам.Он открывает глаза, долго фокусируется и видит над собой лица повара ивторого официанта.
- Слава богу, Егор, ты очнулся! – ему неловко помогают подняться и сажают настул. Пихают в правую руку стакан с водой, в левую суют таблетки, а на столперед ним ставят большую миску супа и тарелку с горкой горячих булочек.
- Чтоб всё съел и выпил! Я проверю через двадцать минут! – сердится повар иторопится обратно на разгрузку товара.Когда он возвращается, суп уже наполовину съеден, таблетки исчезли, а Егорспит за столом, подложив под голову тарелку с мягкими булочками.
- Эй, - тихо зовет повар второго официанта.
- Ты справишься один с залом? Там же пока пусто?
- Да, я прикрою, - понимающе кивает студент и набрасывает на измождённогоЕгора тёплую куртку.Егору удается поспать почти до самого обеда, пока не возвращаетсяуправляющая.Она с жалостью разглядывает сонного, качающегося подростка с темнымикругами под глазами и насильно отправляет его на больничный до следующегопонедельника. Егор даже не знает, благодарен он ей за это или нет – теперь он сможет большевремени уделить собственному здоровью и Вале, но лишится заработка в кафе.Хорошо, что управляющая не знает о его второй работе.Он героически остаётся до конца своей смены и только потом сдаёт форму иидёт в больницу.
С утра ему казалось, что он выспался и вполне набрался сил, но, видимо, сегодняусталость решила взять реванш за весь месяц недосыпа, за каждый лишний час,который Егор провёл на ногах.У него раскалывается голова, у него снова температура и жар, у него сильноболит горло и от каждого шага его ведёт так, что Егор всерьёз опасаетсясегодня не дойти до больницы.На ногах его держит только упрямство и желание увидеть Валю.В больнице на стойке регистрации он первым делом интересуется еёсостоянием, а потом поднимается на другой – пятый – этаж.Палаты здесь меньше, но более комфортабельные – в каждой палате естьотдельные душевые комнатки и даже небольшое подобие обеденной зоны.Он мельком здоровается со вторым постояльцем палаты – дедушкой Гришей – ис волнением подходит ближе к кровати Вали.
Замечает, что с тумбочки пропали все вещи, а на больничном пледе сверхупоявились широкие ремни.Для сдерживания буйных пациентов.И сама кровать теперь немного другая. У неё необычно высокие бортики.
«Чтобы она не могла выбраться сама...» - понимает Егор .
Валя спокойно лежит и выглядит спящей. Однако когда Егор подходит ещеближе, она открывает глаза. Сонно моргает.Взгляд её странно затуманен.Она смотрит на Егора и как будто куда-то сквозь него.
- Его-о-ор... - мелодично, едва слышно тянет Валя и от этого шёпота у Егорамурашки бегут по спине. От звука этого голоса.От того, как его имя звучит из губ Вали.
Валя легко улыбается, поднимает руку и неожиданно делает подзывающийжест, призывая Егора наклониться к нему поближе.А когда Егор склоняется, вдруг обхватывает его лицо своей рукой.В голове Егора взрывается вулкан.Валя проводит большим пальцем по его щеке, останавливается у краешка губ, аЕгор сгорает внутри от этого прикосновения.Чувствует, как его опаляет невыносимый жар.И это совершенно точно не из-за простуды.Он вцепляется обеими руками в бортик больничной кровати, чтобы не рухнуть тут же, на месте. А Валя окончательно выбивает почву у него из под ног, когдаговорит:
- Такой красивый... - и ведёт пальцем по губам.
Егор даже не осознает, какая нога у него отказывает первее, но спустя секундуон уже стукается коленками об кафель и сидит на полу, продолжая на автоматедержаться за бортики кровати и старясь унять бешено колотящееся сердце.
«Что это, блядь, было?!!»
Когда он находит в себе силы привстать и заглянуть в кровать к Вале, та ужепрактически спит, но всё равно сонно что-то бормочет. Когда Егор наклоняетсячуть ниже, он слышит:
- Почему... Почему у тебя такое... Такое маленькое лицо, Егор...
«Она рехнулась...» - бьётся у Егора в голове, когда он в панике выскакивает вкоридор и несётся на поиски терапевта.
- Мария Сергеевна! – выпаливает Егор и вцепляется в рукав больничного халата.– Вы видели что с ней?!! Вы были у неё сегодня?!! Она же..! Она же не в себе!!!
- Да, была, здравствуй, Егор, - устало кивает женщина, пытаясь выровнятьстопку больничных карт в руках, которые чуть не полетели на пол от резкогорывка Егора.– И я знаю что с Валей. После вчерашнего инцидента нам пришлось вколоть ейбольше успокоительных и увеличить дозу антидепрессантов. Это всего на парудней, потом ей станет чуть лучше и тогда мы снова уменьшим дозировкупрепаратов, чтобы они не вызвали привыкания. Ты сам-то выспался? Выглядишьужасно. Извини, вчера нам пришлось...
- Так она под кайфом?! – Егор пропускает мимо ушей всё, что не касается Вали.– Вы собираетесь держать её в таком состоянии ещё несколько дней?!! Она жесовершенно не в себе! Она несет всякий бред! Вы вообще слышали, что онаговорит?!!
- Да, слышала, - Мария Сергеевна смотрит серьёзно и Егор поневоле затыкается,и перестаёт орать на весь коридор.- И именно из-за того, что она говорит, мы и решили поступить подобнымобразом.
- В смысле... - ошарашенно выдыхает Егор и чувствует, как следующие словавыбивают весь воздух из его лёгких.
- Валя попросила об эвтаназии.Егор отшатывается в сторону, выпуская из рук край больничного халата.
- Как... Об... Эвтаназии... - шепчет Егор побелевшими губами.Полгода назад скажи ему кто это слово, и он бы даже не понял, о чём идёт речь.Но после нескольких месяцев, проведённых в больнице, после тонны прочтённоймедицинской литературы, Егор хорошо понимает его значение:
- Это же... Это...- Это её желание, Егор, - поджимает губы Мария Сергеевна и отводит взгляд. - Но это... Это незаконно! – выпаливает он, вцепившись во внезапнопромелькнувшую мысль. – В Росси запрещена эвтаназия!
- Да, запрещена, - кивает терапевт.- Конечно, мы не собираемся этого делать. Пока она находится в больнице поднашим наблюдением, мы примем все необходимые меры, чтобы её жизнь была вбезопасности. Но нет никакой гарантии, что она не повторит что-то подобное,когда её выпишут и она вернется домой.
- У неё нет никакого дома! – Егор снова повышает голос в попытках достучатьсядо Марии Сергеевны.– Как Вы не понимаете! Она же живет в приюте! Она же...Егор резко запинается, когда до него самого доходит то, что он говорит.Валя живет в приюте.И когда её выпишут, она вернется именно туда.Ведь у неё нет семьи. И дома тоже нет.Только приют.Егору нечем дышать. Он в неверии смотрит прямо перед собой и только и может,что выдавить из себя:- Вы... Вы не можете... Она же... Ей всего семнадцать...
- Да, она несовершеннолетний, поэтому полную ответственность за неё несёт еёопекун. Надеюсь, она хорошо будет присматривать за Валей, потому что всепереломы у неё почти зажили, и недели через две мы её выпишем из больницы.Дома пациенты восстанавливаются быстрее.
И это нокаут.
Егор пошатывается, и теперь уже терапевт подхватывает его под локоть, чтобыон не упал.А у него перед глазами стоит та самая женщина. В сером костюме.И Егор отчётливо понимает, что никто о Вале заботиться не будет.Наоборот.Эта женщина сама даст ей в руки нож. Или откроет окно. Или накинет веревкуна шею. Или...
- Нет.Слово падает, как камень.
«Я её не отдам».
- Нет, – Егор рывком вырывает свою руку и отступает еще на шаг дальше.– Вы не можете отдать её ей. Она же ненормальная. Она ненавидит всех вокруг!Вы вообще общались с ней лично?!
- Егор, успокойся, - терапевт устало выдыхает, этот спор уже начинает ейнадоедать.– Мы не имеем права держать взаперти чужого ребенка. Ещё раз тебе повторяю,всю ответственность за Валю несёт её опекун, и, когда Валя будет выписыватьсяиз больницы, мы передадим её именно ей. Или лицу её замещающему, если онасменится или не сможет подойти лично. Если подтвердится факт того, что она,действительно, плохо обращается с детьми, то её вполне могут заменить напосту директора приюта и тогда...
«Вот оно!»- Стоп! – цепляется Егор за слова.
– Что Вы сказали? Это возможно...?
- Конечно, возможно, - раздражённо фыркает терапевт.– Преступления, совершенные против детей, всегда караются со всевозможнойстрогостью и... Егор, ты куда?
А тот уже летит по коридору и в голове у него роится столько хаотичных мыслей,что он даже не успевает обдумывать их, как следует.Время.Ему нужно время.И, кажется, консультация хорошего юриста.
~~~***~~~ Всю дорогу до дома его трясёт.Не сколько от болезни, сколько от обуревающих его чувств.
От волнения.
От адреналина.
От слов Вали.
От взгляда Вали.
От собственной глупости.
От того, что копошась в своей мелкой мышиной возне, он упустил из вида самоеглавное.
Егор каким-то чудом попадает в замочную скважину с первого раза инепослушными руками отпирает дверь.В нос ударяет вкусный запах домашней выпечки.В квартире снова царит полумрак и играет музыка.Егор понимает, что мама с Иваном снова танцуют.Он вернулся домой слишком рано, поэтому мать ещё не поджидает его с разговором.Он слышит, как за стеной счастливо смеется Виолетта и как вторит ей Иван.И этот звук заставляет его замереть на месте.Он не может так поступать с ними сейчас.Не может навязывать им свои проблемы, когда они, наконец-то, так счастливывместе.Вместе.Без него.Виолетта заслуживает счастья в этой жизни.
Егор замирает в коридоре собственного дома и чувствует себя как никогдаодиноко.
«Я не могу...» - в отчаянии думает он, закрывая рот ладонью, чтобы не выдатьсебя лишним звуком.
Мешанина мыслей в голове мешает сконцентрироваться. Мешает взять себя вруки.И ему остается только изо всех сил сжимать кулаки и кусать собственные губы,чтобы хоть как-то сдержать так долго рвущиеся наружу эмоции.
«Нет. Сам. Я решу всё сам. Я найду кого-то другого. Мне надо идти», - решает они резко разворачивается обратно к двери.
О том, что квартира новая и местоположение предметов в ней поменялось как-товылетает из его головы, и он смачно врезается коленом в острый угол тумбочки.С шумом перелетает через неё, сметает все вещи с поверхности, матерится отострой боли в колене, и растерянно хлопает мокрыми ресницами, когда вкоридоре зажигается свет.
- Егор! – Виолетта подбегает к нему и опускается на пол рядом.
Иван стоит за еёспиной.
– Что случилось?
Егор старательно отворачивается в сторону, не желая показывать красные,опухшие глаза.Виолетта смотрит на бледное, издёрганное лицо сына и не понимает, откуда нанём такое выражение боли. Ведь не из-за разбитого колена же?..Им давно пора поговорить о том, что происходит.Она ещё пока не научилась разговаривать с таким «взрослым» Егором, поэтомуВиолетта легонько гладит сына по коленке и совсем как в детстве говорит:
- Егор, ну, что ты, не плачь. Сейчас я поцелую и всё пройдет, - она улыбается.
А на Егора эта краткая фраза
«Не плачь. Сейчас я поцелую и всё пройдет»-действует абсолютно противоположным образом.Он снова чувствует себя маленьким ребенком.Ужасно маленьким ребенком в этом огромном злом мире.И ему отчаянно нужна помощь.Он судорожно всхлипывает.Егор из последних сил сдерживает эти чёртовы слезы и только сильнеевцепляется в руку Виолетты.Егор так сильно зажмуривается и сосредоточивается на контроле собственныхэмоций, что пропускает мимо ушей вопрос матери о том, может ли он встать сам.А потом его внезапно поднимают на руки.Егор от неожиданности выдыхает и вцепляется в ткань чужой рубашки.Над ухом раздается уверенный голос Ивана:
- Егор, всё хорошо. Успокойся. Сейчас мы обработаем твоё колено. Виолетта, намнужна аптечка. Всё будет в порядке.
«Всё будет в порядке», - цепляется за фразу Егор и как мантру повторяет её всвоей голове.
Иван выше и мощнее Егора, поэтому без труда поднимает худого подростка наруки и несёт за Виолеттой по коридору.Егору кажется, что ему лет пять. Или шесть.Да, чёрт возьми, он и есть ещё ребенок!Ему всего шестнадцать! И как бы он ни храбрился, как бы он не старалсяказаться важнее и старше, он отчаянно нуждался в родителях.В маме.В папе.В их поддержке. В их руках.На этих руках тепло.И очень спокойно.
«Поднимал ли Владимир меня на руки?..» - вдруг простреливает внезапнаямысль в мозгу.
Егора сажают на стул в кухне, закатывают штанину и начинают протиратьссадину на колене.Он смотрит на всё, как в тумане.Отрешается от предыдущих событий и неожиданно жадно впитываетокружающую его действительность.Потому что это походит на семью.Настоящую.Он смотрит, как Виолетта суматошно перебирает мази, достает пластыри,бегает вокруг них с водой и раствором для обеззараживания раны, и как Иваночень осторожно промокает место ушиба салфетками и втирает мазь в покрасневшую кожу.
«Лечил ли Владимир мои ушибы?..»
Когда Иван заклеивает ссадину пластырями, он поднимает глаза нанеподвижного Егора, и тот замечает неподдельное беспокойство в его глазах:
- Ну, как? Не болит? – озабоченно спрашивает он, продолжая комкать в рукахоставшиеся пластыри.Нервничает.Или волнуется?..
«Волновался ли Владимир так за меня, когда я разбивал коленки?..»
Егор просто мотает головой из стороны в сторону, потому что странный ком вгорле мешает говорить.Иван с облегчением улыбается после ответа Егора и переглядывается снервничающей Виолеттой.
- Отлично! – расцветает та и бросается к духовке.– Мальчики мои, давайте сначала попьем чай, а потом все поговорим. Егор, яприготовила сегодня твой любимый пирог... Ой, он немножко успел подгореть,потому что мы отвлеклись. Но я уверена, что он получился вкусный. Сейчас яеще быстренько чайник поставлю...
Виолетта, продолжая нервно тараторить, вытаскивает из духовки поднос свыпечкой.На пышном пироге сверху небольшое тёмное пятно, но это его ничуть не портит.Какая разница, что пирог не идеальный.Зато у него есть мама, которая готовит эти пироги.Подгоревшие или нет.Егор порывисто выдыхает и опускает голову ниже, упираясь взглядом вразбитую коленку.Пластырь на ней наклеен немного криво и краешек ссадины всё равно видно.Но какая разница, как его наклеили.Зато у них есть Иван, который всегда рядом.С пластырями или без.
- Какая разница... - вдруг громко говорит Егор.
И чувствует, как идёт широкими трещинами его внутренняя броня.Жуткий стресс последних дней вырывается наружу.Предательские слёзы всё-таки начинают бежать по щекам.Егор смотрит на перепуганную мать с подгоревшим пирогом, на растерянногоИвана с помятой коробкой пластырей и думает, что не променял бы их ни на когодругого.Доверие.Ему просто надо научиться доверять им немножечко больше. И не пытаться решать всё самому. В одиночку.Он поднимает глаза к потолку, чтобы слёзы перестали катиться вниз, и крепкозажмуривается.Егору хочется смеяться.Смеяться над своими прошлыми убеждениями.Что он там говорил об идеальной семье?..Семья не должна быть идеальной.Ей достаточно просто быть.Просто быть рядом.И поддерживать друг друга.
- Егор, что происходит? - слышит он взволнованный голос матери.-
Расскажи нам. Мы постараемся тебе помочь, - и серьёзный Ивана.
«Какая разница...» - эхом отдается в голове бесцветный голос Вали, и Егорвспоминает ради чего он нёсся сюда, сломя голову.
Он открывает глаза. Старательно делает глубокие вдохи и выдохи.Затем решительно стирает слёзы с лица и, почти не дрогнув голосом, говорит:
- Мне нужна ваша помощь.