3 часть
- Внимание класс, я хочу дать вам тест чтобы посмотреть, что вы помните, а что нет.
Арсений прошёлся по коридору и раздал всем листочки.
- Время у вас на его выполнение до конца урока. Приступайте.
Антон взглянул на задание и понял, что ничего не помнит. Он посмотрел на друзей, но те лишь развели руками, аля мы не умнее тебя. Грустно вздохнув, Тоша стал думать над работой чтобы хоть что-то написать. Так он просидел 5, 10, 15 минут, но лист оставался пустым. Антон опять повернулся к друзьям.
- Слушайте, а давайте после уроков столовку пойдём, а то есть хочу.
- Без проблем, только нужно сразу после звонка бежать, а то очередь будет и хрен мы поедим.
- Точно лучше сейчас уже вещи сложить чтобы потом не тратить на это время. - сказал Серёжа.
Троица друзей сдали пустые тесты, сложили вещи и были в позе для быстрого старта. И вот прозвенел долгожданный звонок. Компания сорвалась с места и выбежала из кабинета за считанные секунды.
Цель была достигнута - в столовой никого ещё не было. Они ели всю перемену и с хитрой улыбкой смотрели на длинную очередь. Наконец закончили приём пищи, пошли на остальные уроки. Учебный день подходит концу.
- До завтра ребята.
Попрощавшись с друзьями, Тоша решил погулять. Всегда когда Антон решает выйти на улицу, он непременно идёт на заброшку. Эта прогулка не была исключением.
Ноги уже сами вели в родную сторону и вот он на месте. Поднимается на шестнадцатый этаж. Антон настолько любила то место, что даже обустроил его. Поставил там табуреточку, притащил столик, непонятно откуда взятый, подметает себе место где сидит. Веник валялся рядом со всем этим добром.
И вот сейчас Антон сидит на той самой табуретки и достаёт пачку Chapman red. Затянувшись, он любуется красивым видом и вытягивает правую руку, как будто хочет дотянуться до солнца и вдруг помимает, что кое-чего не хватает на руке. Он её осматривает и понимает чего.
- БЛЯТЬ, НЕТ, НЕ МОЖЕТ БЫТЬ - закричал Антон, у которого начинали краснеть глаза.
- Нет пожалуйста, ну где же вы...
Все шептал Тоша, роясь в рюкзаке и в карманах куртки, джинс, толстовки. Потеряв всякую надежду найти потерю, он вывернул рюкзак наизнанку. Вдруг они забились в какой-нибудь карман, но и это не помогло. Их нигде не было.
- Часики мои, где же вы.
Потеря часов для Антона равнялась потери памяти об отце. Собрать все вещи, что вытащил, он взял следующую сигарету. В его голове были все возможные мысли где могут быть часы.
Докурив, он спускается и на ватных ногах идёт к дому. Благо он был рядом.
Для него эти часы были всем миром, он очень ими дорожил и любил. Это был последний подарок отца перед тем, как он ушел. Их пропажа для Антона было трагедией.
Тоша заходит квартиру, где опять ужасно пахнет алкоголем, идёт в свою комнату, бросает рюкзак под стол и начинает открывать все ящики. Он перерывает в них всё. Остался последний. Антон его открывается и видит там два лезвия блокнот.
- Что это? - спросил Антон сам у себя, доставая неизвестный блокнот.
Он его открыл, пролистал. Блокнот был пустой, но вдруг Тоша заметил одну запись, точнее стих в нём и начал читать.
Птицы в воздухе парят,
Солнце в небе светит.
И сугробики лежат
По дороге в бездну.
Дома паренёк сидит,
Думает думает большую
Или в небо улететь,
Или на земле остаться.
Рядом с ним:
Верёвка, нож, таблетки
Мальчик наш страдает,
Но молчит, продолжая думать.
И вот надумал он:
В небо полетит.
Он взял стакан, налил в него водички.
Ему страшно страх, за то,
Что крылышки подрезать могут,
Что не дадут влететь.
Вдох-выдох - он решился.
В одной руке стакан,
В другой - таблетки.
И не прошло 5 секунд,
Как нет таблеток, не воды.
Но вдруг подумал он,
Что действуют таблетки долго.
И снова думать начал,
Как побыстрее улететь...
На глазах у Антона стояли слёзы. Он вспомнил в каких условиях писал этот стих и что чувствовал в те моменты. К потери дорогой ему вещи прибавились еще и те ужасные воспоминания.
И тут Антон сорвался. Слёзы полились из глаз, он схватил одно из лезвий и начала себя резать. Сначала порезы были как царапины кошки, но потом Антон разошёлся и начала наносить глубокие.
Маленькое, острое лезвие из точилки разрезало кожу, как нож режет масло.
Тоша делает порезы, то ровные как штрих-код, то так, что там всё наперекосяк. Когда место на руке не осталось, он пришёл на ключицы. Он резал себя безжалостно, так будто все грехи в этом мире принадлежат ему. Он не думал в тот момент о том, как позже будет скрывать порезы. Ему было глубоко плевать на это. Он сидел и резал себя. Глубже, сильнее, больнее. Кровь стекала по груди на живот.
Антон начал рыдать. Именно рыдать, а не плакать. Он чёртов слабак, он отдался этому лезвию целиком и полностью. Как-будто он сидел на исповедании и каялся за все грехи.
Антон перешёл на рёбра. Когда боль стала такой сильной, что невозможно её сдержать, он взял ремень и зажал его между зубами, чтобы не закричать. В какой-то момент он вгоняет лезвие так глубоко под кожу, что кричит настолько громко, что роняет кляп и тут же зажимает рот ладонью.
Лезвие не падает на пол. Оно впилось в кожу и застряло в ней, как в пластилине.
Тело постепенно начинает неметь, а крови на полу уже столько, что становится действительно страшно. Антон кое-как вытаскивает из себя это чёртово лезвие и откидывает его в другой конец комнаты, подальше от себя. Он тут же берёт футболку и сжимает ей порез в надежде на то, что кровь хоть чуть-чуть остановится. Видимо удача не на его стороне, ведь кровь всё также струится. Он сидел так минут 5 и уже почти заснул, но вдруг он резко вздрогнул от холода и посмотрела на порез. Кровотечение остановилось.
Шастун откинул футболку в сторону и взял другую, чистую. Надев её, он еле как дошёл до ванной, взял тряпку и пошёл обратно в комнату вытирать кровь с пола. Закончив с этим, он прополоскал тряпку. Тоша был слишком измотан и как только лёг в кровать, сразу заснул.
А кровавое лезвие так и осталась лежать на полу.