О произошедшем прошу умолчать

Четыре дня на станции шёл дождь. Вы знаете, какие дожди на Венере –кислотные, поэтому за купол в эти дни ни ногой. Вот и сидишь целый день в сумраке, словно погребенный заживо. И как они тут все живут?!
А на земле флаеры, и все говорят, как хорошо на Венере, какой это рай. Тысячи людей судорожно ищут последние монеты, чтобы купить билет в одну сторону, а приезжая, видят такое:

Станция, давно уже разросшаяся до уровня города, бессмысленно переполнена. Работы не хватает, жилья также. Селятся приезжие, как могут, по 10 человек в маленьких серых блестящих склепах, видно по ошибке именуемых квартирами. Купол, накрывающий станцию делает всё возможное, чтобы у новоселов окончательно испортилось настроение: нет, он отлично выполняет свою функцию защиты, но то, как он это делает: кислотные дожди, попадая на иллюзорно тонкую оболочку тут же растекаются по ней, буквально погружая город во мрак. И это страшно, очень страшно.

Вера ненавидела Венеру. Эта станция часто преследовала её в кошмарах несмотря на то, что она уже 15 лет проживала на земле. И весьма успешно, надо сказать. Ученая степень, прекрасная работа. Но в тот день, видимо, что-то пошло не так.

Вере позвонили, и не откуда-нибудь, а прямиком из администрации злополучного места. Девушка родилась на жёлтой планете, и там у неё осталась мать – выдающийся ученый в области селекции. Мать, которая умерла. По венерианским традициям усопшего должен был провожать в последний путь ближайший родственник. 4 дня. Не знаю отчего, но традиции Вера соблюдала, а потому... тем же днём написала прошение о переводе в научный институт Венеры и первым же рейсом отправилась навстречу личному кошмару.

Полет занял не больше четырех часов, и вот, молодая девушка уже звонко стучала каблучками возле черного здания полиции. Почему полиции? – Потому что из мэрии, где должны были выдать прах с урной матери, Веру отправили туда.

Нужный кабинет девушка нашла сразу же и, робко постучав, вошла. В большой комнате, больше похожей на зал провинциального космодрома, стояло несколько десятков столов, за которыми сгорбленно восседали почти одинаковые лица: бледно-жёлтые, худые, точно и вовсе обескровленные, и невообразимо хмурые. В кабинете стоял ужасный гул. То тут, то там появлялись новые люди, заходя в кабинет из других дверей. К каждому столу вела длиннющая очередь из 15-ти человек. И все они чего-то хотели, требовали. Полицейские, а это по всей видимости были именно они, на всё отвечали резким голосом:

- Не положено. Следующий!

К Вере тут же подъехал маленький ручной робот, на котором значилось: «Вас ожидают за столом №35. Просьба пройти немедленно».

Нужное место девушка отыскала довольно быстро. За указанным столом сидел молодой, лет 30-ти мужчина-следователь Анатолий Тырямызев, о чем свидетельствовала табличка возле стопки планшетов.

- Госпожа Штаммова?

- Да, это я. Скажите, что происходит, почему мне не дают возможности проститься с мамой? – немного нервно спросила девушка.

- Ознакомьтесь, - сухо произнес мужчина и протянул девушке планшет, быстро вытащенный из стопки таких же.

Недоверчиво взяв предмет, она углубилась в чтение. То и дело на лице её появлялось задумчивое выражение, а пару раз, она и вовсе ежилась, словно от холода, но чтение не бросала.

После она подняла глаза, и задала лишь один вопрос:

- В свидетельстве о смерти написано, что ЕЁ убили, это правда?

- Да, - снова тот же сухой, лишенный эмоций голос.

- Но вопрос не в этом, госпожа Штаммова, - только на этих словах в глазах мужчины зажегся живой огонек, придав ему человеческих черт, - вопрос в том, что у следствия для Вас есть предложение.

- Да, конечно, я Вас слушаю.

- Не здесь, - мужчина обвел взглядом помещение, где повсюду сновали люди, и каждый стремился заглянуть в планшет другому, неизвестно, зачем. – Пройдемте сюда, в следственный кабинет. – Затем посмотрел на бледную девушку, - и добавил:

- Только, будьте любезны поторопиться, у нас и так еще очень много дел.

И Вера встала. Встала, закрыла глаза, открыла, и пошла вперед, чтобы только через четыре часа выйти обратно...

Земной год подходил к концу, и солнце спешило надолго скрыться из вида. Город-станция погружался во тьму еще больше, убаюкивая случайных прохожих отблеском желто-коричневых смерчей за куполом. На улицах зажигались диодные огни, отбрасывающие зловещие тени. Казалось бы, всё. Хуже некуда, но да, начался дождь, и купол тут же заволокло туманом.

Выйдя из здания полиции, Вера уныло взглянула на небо, и не найдя там радостный знак, спешно зашагала к гостинице, стараясь избегать темных закоулков.

Случившееся повергло её в шок:

Чтобы в 22 веке, веке прогресса и технологий по станциям свободно разгуливали убийцы, нет, такое просто невозможно. И всё же, это было так.

Дорога была ужасной: из-за каждого угла металла на девушку смотрели тени. Они плакали, шептали и страшно скрипели, порождая в голове тысячи мыслей. Вера достала из сумки 2 белые капсулы и проглотила их, после чего простояла под светом диодов почти 15 минут абсолютно без движения. Затем открыла глаза и поняла, что полегчало – станция больше не протягивала руки, пытаясь затянуть жертву поглубже.

15. 15 быстрых счастливых лет Вера не притрагивалась к таблеткам, но Венера снова замкнула круг. И на это раз из него уже не уйти...

Несмотря на вечернее происшествие и события в полиции, где Вера узнала о том, что на Венере уже 4 месяца неизвестный зверски убивает людей, спала она хорошо, а потому второй день на Венере обещал быть вполне сносным.

Быстро одевшись, и прикрепив за пиджак микрофон, который ей выдали в полиции, а полиция подозревала, что убийца находится именно в стенах такого благородного здания, как институт, Вера отправилась на работу.

Ничего интересного или хоть немного приближающего к разгадке в этот день девушка так и не заметила. Разве что, когда Вера выходила из столовой, кто-то смотрел ей вслед, но, возможно, это были те тени, и оборачиваться девушка побоялась.

Придя домой, девушка тут же легла спать на жёсткий матрас – Венере уменьшили обеспечение, а потому экономить приходилось на всём. Сон никак не шёл, а когда Вера всё же заснула, это превратилось в настоящий кошмар: то снилась мать с белым порошком в железной ступке, то гора из 50-ти тел убитых, то полицейский участок, в котором объявляют, что вновь по всей станции вышло из строя камерное оборудование, признак грядущей смерти, а под конец и вовсе клиника.

Ничего удивительного в том, что на работу Вера шла не в самом лучшем расположении духа. Шёл дождь. 3 дня. Неизвестно как, закончился бы этот день, если бы в одном из многочисленных коридоров Вера бы не встретила старого маминого ассистента

- Вера, здравствуй, ты снова тут... мама?

- Да, - простое слово, а сколько боли они может нести.

- Пойдем-ка поговорим, - он взял девушку за руку и завел в помещение, где хранились реагенты.

- Вера уезжай. Ты не знаешь, но Венера опасна для тебя.

- Вы же знаете, прощание, я не могу без этого.

- Всё ты можешь, уезжай, - он подошёл и встряхнул девушку за плечи. На пол упал микрофон. И проводки.

- Полиция? – взгляд мужчины сместился на пол.

- Да, просили помочь в поиске убийцы, я не смогла отказать, - старому знакомому Вера не видела смысла врать, он бы всё равно догадался, уж очень умен. Давно бы даже стал профессором, но деньги на образование вне Венеры непросто получить. Вера знала по себе. Сколько помнила, всё время училась. Мама очень хотела, чтобы она уехала отсюда. Навсегда.

- Хм, полиция? Что ж, так даже лучше. Отойди-ка в сторону Вера, туда, к стене. - Он взял микрофон и поднес его к губам. - Они сейчас всё равно приедут... я. Это я убил. Тебе страшно Вера, я вижу. Но не страшней, чем мне. Мне страшно Вера, - он говорил это в микрофон, а смотрел в глаза оцепеневшей девушке, - я вижу их каждую ночь. Они приходят ко мне: парами, группами, поодиночке. Страшные, облитые кислотой. А твоей матери нет, как будто и не было. И от этого страшнее.

Мы проводили испытания. Это должно было быть лекарство. Уже вышли на завершающую стадию, нужны были эксперименты. Мыши – это не то. Невозможно предугадать всех последствий.

Твоя мать отказалась после того случая с тобой. А, ты же не знаешь! Ну так вот, уезжай, Вера, уезжай.

В детстве у тебя была волчанка, прогрессирующая стадия, а твоя мама. Ну, ты же и сама знаешь, какая она. Она придумала его – лекарство. Но времени перепроверять не было, и тебе вкололи ампулу. Ты здорова, посмотри. Если бы это еще и произошло на другой планете, ты была бы совсем счастлива, но у Венеры есть свои поля, которые входят в резонанс с веществом. Тогда мы этого не знали, а потом. Потом начались твои тени. Лиза тайком таскала домой химикаты, и делала таблетки тебе, с запасом. Я вижу, они с тобой и по сей день. – он отвлекся, задумался на секунду, а потом обвиняюще сказал:

- Я не буду просить прощения Вера, потому что в том, что случилось, виноваты мы с твоей мамой, оба. Если бы не ее эксперимент 30 лет назад, я бы даже и не стал пытаться, не додумался бы до этого.

Я предложил ей вновь. Но она отказалась, держась за прошлое. А меня ничего не держало, и не держит. Тайком от нее, я ходил по улицам, собирал бродяг, какая им разница, коль всё равно умрут. Вводил препарат. Но не выходило, они умирали, один за другим. Я не жалею об этом, ведь я творил благое дело. Если бы у меня было чуточку больше времени, я бы смог.

Но она узнала и сказала, что всё расскажет. На кону стояло будущее цивилизаций и её. И я убил. Снова. Как глуп я был тогда! Того, что мы сделали, было недостаточно, а без нее всё вовсе зашли в тупик. А потом начались тени.

Теперь я понимаю тебя Вера. – За стеной послышались шаги, а потом и вовсе скрип разрываемого железа.

- Это за тобой Вера, не смотри. – Он достал из кармана капсулу и вколол себе.

Дверь открылась. В комнате был один труп. Мужчины. И одно тело. Девушки.

Когда Вера проснулась, было утро. 4 дня шёл дождь. А вдалеке горел синим пламенем институт. Со своими реагентами, записками и наработками. Вера собиралась обратно. Венеру она ненавидела еще больше.