9
Для Кошки реакция девочек была совершенной неожиданностью. Восьмиклассницы проявили такую энергию, что вся школа гудела, как потревоженный улей. С самого раннего утра кипели страсти. Сначала Туся, Лиза, Ира и Аня «обработали» своих одноклассниц. На это ушло немного времени, так как в школе не нашлось ни одной девочки, которая не была бы против этого «публичного досмотра» – так с легкой руки Туси Крыловой окрестили задуманное педсоветом мероприятие. Две следующие перемены ушли на то, чтобы провести агитацию среди учениц старших классов. И там все прошло без сучка и задоринки. К концу шестого урока «пропагандистская» работа была полностью завершена.
В этот день в восьмых классах было по шесть уроков, поэтому осмотр начинался с них. Кошка вошла в класс ровно за пять минут до конца урока и, будто жандарм, встала у двери, всем своим видом показывая, что никому не удастся избежать осмотра. Девочки построились парами и пошли к медпункту в сопровождении Кошки. Но у дверей кабинета остановились как вкопанные.
– Ну что же вы! – заторопила Кошка. – Не тяните, у нас мало времени.
– Людмила Сергеевна, – обратилась к завучу Туся, выступившая вперед, – у нас к вам один вопрос.
Кошка удивленно воззрилась на Крылову.
– Как насчет конфиденциальности?
– Что?!
– Я имею в виду сохранение врачебной тайны.
Кроме врача, кто-нибудь еще будет присутствовать в кабинете?
– Буду присутствовать я и одна мама из родительского комитета.
– В таком случае мы отказываемся заходить в этот кабинет, и никто не заставит нас это сделать.
– Что? – Лицо Кошки пошло красными пятнами.
– Мы обращались в Комитет по защите прав подростков, нам объяснили, что мы имеем право на сохранение конфиденциальности. А если она не соблюдается, мы не должны идти на осмотр.
Кошка не сразу поняла, о чем говорит Туся.
– К... Крылова, – Людмила Сергеевна заикалась от гнева, – ты понимаешь, что говоришь?
– Мы прекрасно понимаем, что говорим, Людмила Сергеевна, – вступила Лиза, – мы защищаем свои права, которые нам гарантированы Конституцией.
– Кон... Конституцией... – Кошка ошалело хлопала накрашенными ресницами.
– Вы заботитесь о нашей нравственности, – добавила Аня Малышева, – а мы, заботимся о своих правах. Мы считаем, что это неуважение к нам.
– Мы отказываемся выносить на всеобщее обозрение нашу личную жизнь, – закончила Туся.
После этого все девочки демонстративно ушли, оставив Кошку в полной растерянности.
Через полчаса примерно то же самое повторилось и с ученицами девятых классов. Нечего и говорить, что и другие школьницы отказались проходить осмотр. Гинеколог из районной поликлиники, так же как и мама из родительского комитета, остались не у дел. Людмила Сергеевна рвала и метала. Был срочно собран педсовет, на котором Кошка внесла в повестку дня вопрос об исключении Крыловой и Кукушкиной из школы, как зачинщиц «всего этого безобразия» .
– Вы думаете, я не знаю, ради чего все это было затеяно! – вещала Людмила Сергеевна. – Эти девочки подчинились ложному чувству товарищества и таким способом попытались «помочь» своей подруге Красовской! Но мы не допустим...
Но тут взял слово директор школы:
– Вы что, хотите, чтобы этот скандал получил огласку на весь город? Лично мне не улыбается чтобы о нашей школе писали в газетах... или, чего доброго, набежали телевизионщики, чтобы отснять репортаж об ущемлении прав подростков.
– Выходит, что вы готовы признать свое поражение? – взвизгнула разъяренная Кошка.
– Знаете, Людмила Сергеевна, не хочу вас обидеть, но считаю что ваши методы изрядно устарели. Да будет вам известно, мы живем в другом обществе, именуемом демократическим, и, как это ни печально для вас, демократия распространяется не только на взрослых, но и на подростков и даже детей.
Кошка хотела было что-то возразить, но директор этого не допустил.
– Тема закрыта, – сказал он, – откровенно говоря, я вообще очень сожалею, что поддался. вашему влиянию и согласился на это скандальное мероприятие. Видимо, я еще и сам не вполне осознавал, как изменилось сознание наших детей. А теперь нам придется искать какой-то выход из создавшейся ситуации.
* * *
Придя в школу на следующий день, девочки обнаружили на стенде следующее объявление:
ВСЕМ УЧЕНИЦАМ ШКОЛЫ, НАЧИНАЯ ОТ ВОСЬМЫХ И ЗАКАНЧИВАЯ ОДИННАДЦАТЫМИ КЛАССАМИ, ПРЕДПИСАНО ПРОЙТИ ОСМОТР У УЧАСТКОВЫХ ВРАЧЕЙ-ГИНЕКОЛОГОВ И ДО ДЕСЯТОГО АПРЕЛЯ ПРИНЕСТИ В ШКОЛУ СПРАВКИ.
Этот компромисс устраивал всех. Девочки, затеявшие всю эту катавасию, ходили, как истинные победительницы, с гордо поднятыми головами. Хотя радость их несколько омрачалась сознанием, что Кошка не упустит случая припомнить им этот бунт.
– Вот видите, – глаза Туси блестели от возбуждения, – стоит только проявить солидарность, и все получается.
Поначалу все участницы «заговора» радовались, но, как только они увидели грустное Светино лицо, сразу помрачнели. Конечно, у Красовской стало одной проблемой меньше, но ведь она до сих пор ничего не узнала о своей беременности.
После уроков все снова собрались за школой и уселись на лавочку.
– Света, – начала Лиза, стараясь быть как можно деликатнее, – ты не забыла, что на этой неделе тебе обязательно нужно сходить к врачу? Чем больше ты тянешь, тем хуже будет для тебя .
– Я знаю, – упавшим голосом согласилась Света. – Хочешь, мы сейчас пойдем в аптеку и купим тебе тест? – предложила Туся.
– У меня есть, – ответила Света.
– У тебя есть тест?! – изумленно спросила Туся. – И ты до сих не проверилась?
– Мне было страшно, – просто ответила Света, не поднимая головы.
Девочки переглянулись между собой. Они представили себе, что чувствовала Света все эти дни, и им стало жаль ее до глубины души.
– И все-таки тебе нужно это сделать, – сказала Лиза, – так будет лучше. Мы тебя не оставим.
Свете хотелось плакать, но она уже выплакала все слезы. Ее благодарный взгляд был красноречивее всяких слов.
– Пойдемте ко мне домой, – предложила Ира. – Родители не придут до позднего вечера, и нам никто не помешает.
– А тест купим по дороге, – добавила Аня.
Они встали со скамьи и направились к ближайшей аптеке. Света осталась ждать на улице вместе с Ирой и Лизой, а Туся и Аня пошли покупать тест. Глядя на них через окно, Света сначала подивилась их смелости, и только потом подумала, что и она была бы такой же отважной, если бы вопрос о беременности касался не ее, а кого-нибудь другого.
– Мы купили самый дорогой! – возвестила Туся.
– А ты думаешь, чем дороже, тем надежнее? – скептически осведомилась Лиза.
– Само собой! – уверенно отозвал ась Крылова. Они пришли домой к Ире, внимательно изучили инструкцию, прилагавшуюся к тесту, после чего Света отправилась в ванную, а девочки с волнением ждали результата. Через пять минут Света вышла к подругам. По выражению ее лица, они поняли, что результат теста оказался положительным.
* * *
Наверное, окажись Света одна в такой тяжелый момент, ей было бы в сто раз тяжелее, чем теперь, когда ее окружали подруги, готовые поддерживать ее до конца.
– Нужно позвонить этому негодяю, – заявила Туся, щеки которой пылали от негодования. -
– Ты имеешь в виду Сергея? – спросила Лиза.
– А кого же еще! Конечно, этого мерзавца! Как он мог, ведь знал же, что у Светы нет никакого опыта. А как узнал, что запахло жареным, так и скрылся. Он; между прочим, и нам теперь не звонит. А вообще я слышала от тети Даши – его мамы, что он собирается скоро уезжать за границу. Он, видите ли, принимает участие в программе по обмену студентами. Надо звякнуть им и сообщить его родителям. Мы ему такую заграницу устроим, что мало не покажется...
– Не смей даже думать об том, – четко произнесла Света, – он не должен ни о чем знать.
– Но это же его вина! – не унималась Туся.
– Нет, девочки, – Света покачала головой с печальной улыбкой, – это не его вина, а моя. Я сама должна была об этом позаботиться. Думаете, у меня не было никаких сомнений? Были, и еще какие! Просто, когда человеку кажется, что он влюбился, а мне так казалось, он старается не думать о плохом. И еще, я так боялась потерять его! Я с самого начала чувствовала, что наши отношения продлятся недолго. Старалась удержать его. И вот что получилось. Поэтому ты, Туся, его не вини. Я сама знала, на что иду.
С этими словами Света встала с кресла.
– Уже поздно, – сказала она, – надо идти домой.
– Правильно, иди поспи, – ответила Лиза, у тебя завтра трудный день.
Света недоуменно уставилась на нее.
– Завтра мы пойдем в Центр планирования семьи, там анонимный прием ведется.
Девочки проводили Свету до подъезда. Но ей не хотелось идти домой и встречаться с мамой. Поэтому, постояв несколько минут на лестнице, она снова вышла на улицу. Было сыро и слякотно. Весь день моросил мелкий холодный дождь, как нельзя больше соответствовавший мрачному Светиному настроению. Тут она увидела на детской площадке Лену Звереву, девушку из соседнего подъезда – бывшую одноклассницу Леши Голубева. Лена зашла под грибок, села на низенькую скамеечку и достала пачку сигарет.
– Привет! – сказала Света, подходя к ней.
– Привет! – отозвалась Лена. – Давненько тебя не видела. Куда ты пропала?
– Дела, – неопределенно ответила Света, присаживаясь рядом.
Ей хотелось задать Лене один вопрос, который давно не давал ей покоя.
– Ты не знаешь, как дела у Леши Голубева?
– Он сейчас в больнице, – ответила Лена, – кажется, у него двустороннее воспаление легких.
– Значит, все так плохо?
– Да уж, хуже и быть не может, – вздохнула Лена.
– Может, стоит его навестить?
– Это вряд ли, его мама сказала, что он сейчас в таком состоянии, когда лучше к нему не приходить. Лешка никого не хочет видеть.
– Жаль его, – грустно обронила Света.
– Еще бы не жаль, – подтвердила Лена, затушив докуренную сигарету. – Так ты из-за него такая печальная ходишь? Вот уж не думала, что ты так за него переживаешь. Вы же вроде особо не дружили.
– Он хороший парень, мне его очень жалко. И к тому же, – Свету вдруг потянуло на откровенность, – с моей подругой тоже беда случилась.
– Что, тоже СПИД? – оживилась Лена.
– Нет, она забеременела.
– А сколько ей лет?
– Столько же, сколько и мне, еще нет и шестнадцати.
– М-да, – процедила Лена, – неприятная история. Хотя довольно типичная. И что она думает делать?
– Как что? Аборт, конечно.
– Вот то-то и оно, что, конечно, аборт, – невесело усмехнулась Зубова. – Сочувствую твоей подруге от всей души. В пятнадцать лет это великая проблема. – Помолчав, Лена заговорила: – Я ведь и сама побывала в такой же ситуации.
– Ты?!
– Представь себе, я, собственной персоной.
– Давно?
– Три года назад. Мне тогда тоже было пятнадцать, как твоей подруге. Мы жили в маленьком городишке, Пугачев называется. Я когда узнала, что беременная, со страху отравиться хотела. Но потом все-таки решилась, пошла на аборт. А городок-то крошечный, все на виду. Ты не представляешь, как я боялась, что меня кто-нибудь узнает и расскажет родителям. Они бы меня со свету сжили за это. Я записалась на аборт в женской консультации, а родителям сказала, что у подруги заночую.
Лена умолкла, вспоминая пережитое, потом продолжила:
– Честно говоря, я не так боялась самого аборта, как того, что об этом кто-нибудь узнает. В больнице старалась ходить, низко опустив голову и ни на кого не глядя. Особенно хорошо помню, как лежала поздно вечером после аборта на больничной койке и боялась пойти в туалет. Естественно, я не ела и не пила, да мне и не хотелось. А на следующее утро узнала, что нужно еще одну ночь в больнице провести. А этого мне никак нельзя было. Я и так тряслась, что мама обнаружит, где я на самом деле нахожусь. И вот вечерком, когда у врачей была пересменка, я прямо в халате и тапочках, благо лето было, сбежала из больницы и помчалась домой. Эх, Светка, Лена горько усмехнулась, – если бы ты только видела, как я шарахалась от каждого встречного, как боялась наткнуться на кого-нибудь из родственников или соседей. Шла через посадки, по оврагам. Мне было больно, разогнуться не могла толком, а бежала быстро, не думая о том, что может открыться кровотечение и придется снова лечь на больничную койку.
Лена вздохнула. А Света слушала ее затаив дыхание.
– Но все обошлось. Прибежала я домой буквально за пять минут до того времени, когда мама вернулась с работы. Я только и успела, что лечь в постель и схватить какую-то книжку, будто читаю.
– И что было дальше? – спросила Света, видя, что Лена не спешит продолжать свой рассказ.
– А мама в этот день была сама не своя. Она вошла ко мне в комнату и говорит: «Я всю ночь порывалась сбегать к твоей Оксанке, тебя проведать. Что-то не по себе мне было». Обняла меня, поцеловала, к сердцу прижала. Я сижу и еле сдерживаюсь, чтобы не зареветь.
Голос Лены прервался.
– А что сказал твой парень?
– Парень? – Зубова засмеялась., – А парня то уже и в помине не·было. То есть, – пояснила она, увидев недоуменное Светино лицо, – он вернулся к своей женушке, с которой разводиться собирался, – так он мне говорил.
– Ты его любила?
– Хм, ну и вопросик! Не знаю. – Лена пожала плечами. – Нравился он мне очень. Казался таким взрослым, умным, знающим. А главное, умел хорошо по ушам ездить. «Я, – говорил, – для тебя одной только буду жить». И все в том же роде.
Лена Зубова была жизнерадостной девушкой, и ей не хотелось заканчивать разговор на такой мрачной ноте. Она тряхнула головой и весело сказала:
– Но, как говорится, нет худа без добра. Тот случай многому меня научил. Во-первых, я стала думать, перед тем как делать. А во-вторых, с тех пор никогда ничего не пускаю на самотек. Без презервативов – ни-ни.
– И как, получается? – с интересом спросила Света.
– Еще бы не получалось. Я для себя одно уяснила раз и. навсегда: если парень не хочет безопасного секса, то нельзя иметь с ним дело. Одно из двух: либо ему наплевать на себя, либо ему наплевать на тебя. Я думаю, что нормальную девчонку ни один из этих вариантов не устроит, – назидательно сказала Лена.
– Это точно. – Света поникла.
– Ты вот что, – заговорила Лена, положив руку ей на плечо, – носа не вешай. Все у тебя... то есть у твоей подруги хорошо будет. Главное, не тянуть с этим делом. Чем быстрее возьмешься, тем легче все пройдет.
Лена Зубова поднялась и пошла к дому. А Света еще долго сидела под грибком и думала о том, что в общем-то ничего из услышанного не было для нее открытием. Но почему-то чаще всего людям приходится учиться на собственных ошибках, несмотря на то что до них точно такие же ошибки совершали миллионы других людей.