Анабель

Анабель стояла на балконе и смотрела, как уходит лето. Днём воздух ещё держал жару, но с наступлением вечера поднимался ветер, от которого по коже бежали мурашки.

Она любила это место — по-настоящему. После переезда из Канады они сначала жили в квартире, и жизнь в шумном, пыльном городе казалась ей невыносимой. Суета, алчность, крик — всё это чувствовалось даже в воздухе.

Спустя три года они перебрались в Подмосковье, в небольшой дом на окраине. Он напоминал их старый канадский — и сперва это пугало, возвращало в болезненные воспоминания. Но со временем Анабель научилась с этим жить. Более того — она полюбила этот дом.

Руки начали зябнуть, настроение опускалось всё ниже.
Где он? — единственная мысль, которая билась в голове.
Адриан обещал приехать к четырём, а на часах давно перевалило за пять.

Она закрыла глаза и, запрокинув голову к небу, тихо прошептала:

— Это неправильно, да? — обратилась она то ли к Богу, то ли к пустоте. — Я не должна так волноваться и думать о том, с кем он сейчас?

— Почему же неправильно? Ты переживаешь за меня, и это естественно, — послышался за спиной мужской голос, и девушка вздрогнула.

Её лицо покрылось румянцем, и она мысленно благодарила судьбу, что не ляпнула лишнего.

— Давно приехал? — спросила она, выходя с балкона в комнату.

— Только приехал и сразу же пошёл к тебе.

— Понятно... Где ты был? — она старалась говорить более расслабленно, но всё тщетно. Девушка чувствовала сильную неловкость.

— У Николь, — коротко ответил он, проходя внутрь и усаживаясь на стул напротив кровати сестры.

Конечно, где же ещё он мог быть. Николь, Николь, Николь. Чёртова Николь! Анабель закипала от гнева, но внешне старалась сохранять спокойствие.

«Он просто твой брат, и он всегда будет рядом. Нельзя ревновать его к каждой живой душе», — твердила она себе, но это не помогало.

— Анабель, ты в порядке? Нет температуры? — встав со стула, он подошёл к ней и, приложив руку ко лбу, слегка опешил. — Ты вся горишь. Не заболела?

— Эм... я... ну, возможно, — пробормотала она и опустила взгляд. Смущение вперемешку с гневом — самое странное и непонятное ощущение за всю её жизнь.

— Иди в ванную, умойся. Я схожу за градусником, — сказал он и покинул комнату.

Анабель направилась в ванную с единственным желанием — провалиться сквозь землю. Она всегда ревновала брата: то к друзьям, то к девушкам. Стоило ему чуть меньше обращать на неё внимание — и её мир рушился.

Её бесила эта зависимость. Раньше она думала, что это естественно, но со временем начала понимать: её ревность уже давно перестала быть родственной. Её пугали собственные чувства, но она боролась с ними каждый день.

— Анабель, я не нашёл градусник, а родителей дома нет. Я позвонил маме — она сказала, что у нас его и не было, — вошёл он в ванную. — Могу сходить купить.

— Не стоит. Мне не так уж плохо, — пробормотала она.

Увидев, как Анабель, наклонившись, умывает лицо прохладной водой, и как шорты слегка натянулись, он тяжело сглотнул и мысленно проклял всё на свете.

Жить с Анабель становилось всё сложнее. Она взрослела, её тело менялось, становилось женственным. Раньше у неё не было такой чёткой талии. Тогда она была ребёнком. Но даже тогда Адриан смотрел на неё, как на девушку.

Он прикрыл глаза, запустил руку в волосы.

Чёрт, когда же это прекратится?

— Адриан, — подала голос девушка, заметив его взгляд. — Что-то не так? Почему ты так смотришь на меня?

Она опустила глаза на свои бедра. Осмотрела шорты. Порвались?.. Запачкались?..
Она растерянно осматривала себя, а он — молчал. Это молчание обжигало.

Она покраснела ещё сильнее, не понимая, что происходит. Адриан лишь стоял и молча наблюдал за этой сценой. Его молчание добивало.

— Почему ты молчишь? — не выдержала она и, перестав вертеться, посмотрела ему прямо в глаза. В глаза, в которых пылал огонь.

От Адриана исходила непонятная аура, словно по его венам текла лава.

Анабель уже хотела задать очередной вопрос, но фигура брата двинулась в её сторону.

Он положил руку на её щеку и начал медленно поглаживать. Между ними витала странная энергетика. Кожу девушки покрыло мурашками от прикосновения, а сам Адриан пылал, как уголь в костре.

— Ты красивая, — прошептал он.

Анабель застыла. Сказать то же самое? Чёрт, что вообще происходит? Почему он это говорит?

В её голове роились вопросы, но все они исчезли, когда его губы коснулись её шеи. Она то ли простонала, то ли вскрикнула от неожиданности. Руки задрожали, и, чтобы не упасть, она положила их на его плечи. Но, почувствовав его напряжённые мышцы, поняла, что это было ошибкой.

— А-адр-и-иан... — выдохнула она, чувствуя, как его губы покусывают её кожу.

Что он делает? Какого чёрта происходит?

Анабель охватили сразу все эмоции: страх, смущение, страсть — и, самое ужасное, возбуждение.

Его губы были твёрдыми, её кожа — мягкой, словно лепестки роз. Поцелуй перешёл в посасывание и покусывание. Его разум отключился ещё при входе в ванную.

Он опустил руку на её талию и притянул ближе. Он никогда не чувствовал её так близко. Он никогда не переходил грань. Но сегодня... сегодня он сорвался. И теперь вернуться назад будет сложно.

Его губы опустились к ключицам. Руки уже не просто обнимали, а сжимали её тело. Грудь Анабель быстро вздымалась, дыхание участилось. Он улавливал её тихие стоны. Она не отталкивала, не останавливала. Она тоже наслаждалась этим моментом, и это пугало его.

Руки девушки продолжали лежать на его плечах. Пальцы дрожали. Возможно, он её пугал, но остановиться не мог — соблазн был слишком велик. Он чувствовал дикое удовлетворение. Как будто трое суток не ел, а теперь вкусил любимую сладость. Один кусочек дал наслаждение, но чтобы насытиться — нужно всё. До последней крошки.

Когда его зубы начали почти прокусывать её кожу, Анабель с лёгким вскриком отстранилась. Всё вмиг рассеялось. Недавнее наслаждение исчезло.

Анабель стояла раскрасневшаяся и с растерянным взглядом смотрела на брата.

— П-прости, — проговорил он и сделал шаг к ней, но она отступила. — Прости, я не знаю, что на меня нашло.

Она затряслась, её глаза метались, как будто она кого-то искала. Адриан сразу понял, что происходит.

— Чёрт, только не опять. Анабель, ты не можешь! — закричал он и бросился к ней.

Девушка закрыла уши руками, упала на пол и начала кричать. Настоящий, животный визг.

— Нет! Нет! Нет! Прекратите! — вопила она, зажимая уши ещё сильнее.

Адриан сел рядом, обнял её дрожащее тело.

— Анабель, я рядом. Всё хорошо.

— А-а-а! Я не могу! Не могу их больше слышать, Адриан! — взвизгнула она, дёргаясь в его руках.

— Анабель! Посмотри на меня! — перекрикивая её, звал он.

Девушка мотала головой, как будто хотела стряхнуть что-то с себя. Он чувствовал: ещё немного — и она отключится.

— Анабель! Прошу, услышь меня! Умоляю! — его голос стал дрожащим, жалобным. — Пожалуйста...

Она замерла. Дыхание начало выравниваться. Голоса отступили. На её лбу блестели капельки пота, волосы прилипли к лицу.

— Господи, спасибо, — прохрипел Адриан и крепко прижал её к себе.

— Это опять произошло? — спросила она, стараясь не разрыдаться.

— Да... Я думал, приступы отступили, — он отстранился и посмотрел в её напуганные глаза.

— Это не совсем так, — она прикусила губу и с усталостью посмотрела на него.

— Может, снова запишешься к психологу?

— Что? Нет, Адриан! Ни за что!

— Почему? Он ведь тогда помог тебе. Кошмары ушли, голоса исчезли.

— Ага... Но это всё из-за таблеток, которые превращают меня в зомби!

— Я тоже пью таблетки, чёрт возьми! Если я их брошу — разрушу всё вокруг!

Анабель прикрыла глаза. Вновь осознала, в каком аду они живут. Им никогда не стать нормальными. Когда-нибудь они уничтожат себя. Когда-нибудь — друг друга.

А может, уже начали?..

После сегодняшнего — их самоуничтожение запущено.

---

Эта глава пылилась в черновиках, как и многие другие. Почему-то именно сегодня я вспомнила про эту книгу — пробежалась по страницам взглядом и решила выложить фрагмент без правок.

Эта история для меня очень близка и болезненна одновременно. Увы, сейчас у меня нет ресурса, чтобы продолжать её.

Тема инцеста — тяжёлая, табуированная, требующая глубокой внутренней ответственности от автора. Для меня этот роман никогда не был о любви. Он — о травме, о ране, которая не заживает. О судьбах, сломанных ещё до того, как они смогли выбрать свой путь.

Формально — это даже не инцест. Но какая разница, если они жили как брат и сестра?

Конец этой истории не может быть счастливым. И не должен. В таких историях счастье — это ложь. Счастливый финал здесь убивает смысл. Лишает боли, которая заставляет задуматься.

Когда мне было 15, это был пошлый фанфик. В 18 — уже серьёзный роман. Сейчас мне 21, и я всё чаще вспоминаю про «Анабель», как про незакрытый гештальт.

Очень хочется когда-нибудь завершить историю. Не ради красивой точки. А чтобы отпустить. Не прощаюсь, но и не возвращаюсь.