10 глава
Через пару дней Руж все же решила навестить своего сокровенного друга, и вот она стоит и смотрит на массивный забор, калитку и ворота. Нажав на звонок, она стала ждать, пока откроется калитка. Осматривая свои ногти, она чуть ли не подпрыгнула от испуга, когда калитку открыл высокий бело-серо-черный шакал в форме слуг: «Здраствуйте, мисс Руж, вы к сэру Шэдоу?»
Руж: «Да я к нему, веди к этому недокоролю». Она рассмеялась, но сразу же притихла и шагнула внутрь. Они шли по тропинкам, и только и слышен был цокот каблуков о плитку. Дойдя до сада, она заглянула и не увидела там Шэдоу, но зато увидела белые и голубые лилии, а также розы: «Это прикол какой-то, тут нет Шэдоу, я говорю, веди меня к нему».
Инфинит: «Я не могу отвезти вас внутрь, так как он занят». Руж сверкнула своими голубыми глазами и схватила шакала за рубашку и грозно почти прорычала: «Я сказала, веди меня к нему», а после ударила с коленки в живот. Довольно дерзкая персона, правда? Но в этом и есть весь ее вкус.
Пойдя обратно к входу в особняк, она открыла дверь и увидела массивный трон. Там сидел Шэдоу и пара лисиц, которые что-то шептали ему на ухо, а он сидел и попивал виски. Но после раздался властный голос, который принадлежал ему: «Итак, здравствуй, Руж, чем обязан твоему визиту?» Он махнул рукой, и лисицы отошли от него, а потом и вовсе ушли подальше от места.
Руж: «Мне нужно, чтобы ты пробил мне номер, кто покупал его и кто отправляет цветы моему другу». Она подошла ближе, показала номер и фото цветов, которое ей отправил синий непоседа.
Шэдоу: «Это был я».
Руж: «Ты идиот? Опять мишень нашел, которая потом не будет тебе нужна, ладно, первые цветы курьером, но второй букет каким чудом? Парней попросил, чтобы открыли отмычкой?»
Шэдоу: «Да, все верно, и почему мишень сразу? Просто добыча, которую надо поймать».
Он уклонился от летящего в него бокала: «Меткая».
Руж: «Однозначно, перестань лезть к Сонику, только притронься к его шкуре, и я тебе яйца ко лбу прикреплю, он не ляжет под тебя, такой у него характер». Она поправила волосы и развернулась, пошла уверенной походкой. Эхо цокота каблуков раздавалось. Было молчание, не выносимое, но молчание. После того как массивные двери особняка хлопнули, Шэдоу тут же откинул поднос, на котором был коньяк и стакан. Раздался шум битого стекла, но Шэдоу это не помогло: «Никто не смеет мне указывать», — прорычал он и встал с трона. Он направился к себе в покои. Уже на третьем этаже он открыл дверь и шагнул внутрь. Он сел за стол и начал писать записку, такую же, которую хотел отправить, но не отправил. Итак, на черном листке появились буквы золотого отлива: «Дорогой Соник, надеюсь, ты поймешь, что вталкивать к нам других — это очень некрасиво, или ты любишь, чтобы другие страдали из-за тебя? Мне кажется, именно так и пострадала твоя матушка». Шэдоу знал, на что нужно надавить, поэтому продолжил писать: «Давай, чтобы никто не пострадал, ты не будешь делать поспешных выводов? Ты же у нас хороший мальчик, верно, а если нет, то я знаю каждую твою болевую точку, и я буду наносить туда удары, пока ты не перестанешь спокойно жить». Поставив точку, Шэдоу сложил записку и положил ее в конверт. Он решил отправиться ночью.
Как только наступила ночь, Шэдоу подъехал на спортивной машине очень тихо. Он подошел к окну Соника и начал смотреть. Свет погас, а значит, он спит. Зайдя бесшумно в подъезд, Шэдоу поднялся на нужный этаж и очень тихо открыл дверь. Он услышал, что у Соника работает телевизор. Глянув в зал, там сидел Соник, он смотрел ужасы. Тень ухмыльнулся и положил записку на стол, а после подкрался сзади бесшумно, настолько бесшумно, что будто он просто воздух. Он смотрел рубиновыми глазами в его затылок, и Соник почувствовал на себе чей-то взгляд, а после и вовсе везде отрубился свет, перепады напряжения во всем городе. Соник начал дрожать, он боялся повернуться назад, а также боялся темноты, вроде такой смелый омега, может высказать бетам или альфам что-то в лицо, но боится темноты, абсурдно, да? Почувствовав то, что он начал тяжело дышать, ему стало еще страшнее. «Лишь бы паника, лишь бы не она», — почти молил он, но начал дышать рваными выдохами и вдохами, он жадно пытался получить хоть какой-то воздух. Шэдоу, который наблюдал, отошёл подальше и смотрел так, будто ему плевать, хотя так и есть, но он уж не такой бессердечный. Он постоял так пару минут и мысленно произнес: «Да ну в пизду». Выдохнув, он обошел диван и сел перед Соником. Соник дёрнулся и прижался в диван еще сильнее. Шэдоу сел на диван и почти силой ему надо было прижать к себе колючего дрожащего существа. Он лишь гладил его и проговаривал: «Дыши, спокойной». Соник от прикосновений и его голоса начал успокаиваться, он сам не понимал, как так? Он медленно закрывал глаза, он уже сам прижимался к Шэдоу, лишь бы казалось то, что это все сон. Шэдоу, накрыв его пледом, все так же поглаживал его.