Отдамся В Хорошие Руки

У Лёши болит всё: ноги, руки, но особенно сильно спина и что-то в районе груди слева. Отец был вдрызг пьян и зол как никогда. Мальчик уже давно привык к побоям, но сегодняшние довели его до слёз.

Он выходит из подъезда, держится рукой сначала за стену, потом за скамейку, потому что его мутит, а перед глазами темнеет. Но Лёше хочется только уйти подальше от дома, поэтому он упорно переставляет ноги, не обращая внимание на своё состояние.

Спустя минут десять, он идёт почти как обычно, и ему даже кажется, что не всё так страшно, потому что мутить, наконец, перестало. А ещё он очень боится, что ребро сломано, и он не представляет, чем ему платить за лечение. Может, стоит вместо еды попросить у Ярослава Сергеевича деньги, правда что-то ему подсказывает, что один раз отсосать на нужную сумму может не хватить.

Лёша приходит к уже привычной подворотне, в которой он обычно зарабатывает на своё существование, и садится, спиной опираясь на кирпичную стену хрущёвки. Впопыхах он даже не захватил с собой телефон из дома, так что узнать сколько сейчас времени не представляется возможным.

Часы тянутся долго, тело продолжает ныть, сообщая о своём скверном состоянии, и потихонечку начинает замерзать, а Лёша понимает, что больше так не может. Что нож, который схватил отец, чудом не угодил в него только из-за крайней степени опьянения альфы, и мальчик лишь по чистой случайности смог отделаться одними гематомами.

Лёша больше не вернётся домой. Возращение будет равно смертному приговору.

Но если мальчик останется на улице, то не продержится долго живым. Как раз наступают холода, и уже сейчас омега мёрзнет.

— Ну здравствуй, Лёш , — из-за поворота внезапно появляется Ярослав и прерывает поток мыслей мальчика.

Омега вздрагивает, поднимает на взрослого голову и смаргивает набежавшие на глаза слёзы.

— Выглядишь хуже, чем обычно, — альфа рассматривает, нахмурившись, мальчика.

У омеги в голове щёлкает, и Лёша смотрит на Ярослава , как на последнюю надежду. Он неловко подрывается, чуть не упав, и встаёт на колени перед взрослым, как делал это множество раз, но сегодня это значит для омеги гораздо большее.

— Молю вас, прошу, заберите меня себе, — его глаза полны отчаяния и искренней просьбы. Лёша утыкается носом в пах, не отрывая просящий взгляд от лица альфы. — Я буду послушным, буду только вашим. Вы сможете делать со мной всё что захотите. Всё что угодно. Я буду доступен вам в любое время.

Мальчик сползает ещё ниже, хватается за сапог, головой чуть ли не в землю утыкается — буквально лежит у ног альфы.

— Я вас ничем не обременю. Меня можно кормить раз в день, можно даже реже. Я где угодно спать могу, хоть в уголке на полу. Умоляю, пожалуйста, заберите, — несколько слезинок скатывается по щекам. Лёша ещё никогда и никого так не умолял.

Неважно, как долго ему нужно будет унижаться. Если это даст хоть небольшой шанс на сносную жизнь, он будет делать это столько, сколько потребуется.

Сначала Ярослав был удивлён столь необычным поведением омеги, но удивление быстро спало, и альфа всерьёз задумался над словами мальчика. Когда Лёша уткнулся в пах и заговорил про его «доступность» для альфы, у Ярослава начала ехать крыша. А когда упал в ноги и шептал, как мало ему нужно для жизни, альфа уже не сомневался в своём решении.

— Правда на всё готов? — подняв мальчика за волосы, спрашивает хриплым голосом альфа.

— Да, — выпаливают резко, без сомнений, и с такой щемящей душу надеждой в глазах.

— Поехали.

Лёша не верит своим ушам. Его правда... забирают. Когда Ярослав открывает дверь машины перед омегой, мальчик вцепляется пальцами в рубашку альфы и шепчет много-много раз сбивчивое «спасибо».

***

Стоит им зайти в квартиру, как Ярослав резко пригвождает Лёшу к стене, приближается к шее и обнюхивает уже свою омегу. Мальчик лишь коротко вздрагивает и замирает, не смея мешать действиям альфы. Мужские ладони с проступающими на них венами лежат на худеньких боках Лёши . В своих руках Ярослав держит маленькую, хрупкую и на всё готовую омежку. Внешность мальчика прелестна, сладкий аромат у шеи возбуждает, а осознание, что со всем этим альфа может делать что вздумается, просто сводит с ума.

Ладонь альфы забирается под кофточку мальчика и оглаживает плоский животик, задевает пупок. Бедную омегу особо не кормил никто, кроме самого Ярослава . Бывало, Лёша выглядел таким ослабшим, что, удовлетворившись, альфа шёл в магазин и покупал омеге продуктов даже больше, чем на несколько дней. Сейчас же взрослый не планирует кормить мальчика реже, чем три раза в день. Тогда Лёша будет здоровым, пропадёт болезненная худоба и ещё сильнее округлится омежья попка.

Ладонь опускается ниже, забираясь под джинсы с бельём, проходится по мягкому маленькому члену, отчего омега вздрагивает несколько раз, а затем рука заходит совсем далеко, и Ярослав подушечками пальцев оглаживает увлажнённую дырочку, такую нежную и девственно-узкую. Мальчик скулит, когда ощущает прикосновение к своему самому чувствительному местечку.

— Знаешь, почему я трогаю тебя там? — низкий хриплый голос шепчет это в покрасневшее ушко.

— Да... а-ах, — Ярослав , играючи, неожиданно входит в омегу буквально кончиком пальца и тут же достаёт его.

— Ты так унижался передо мной, умоляя забрать себя. Обещал исполнять всё что я ни захочу... Ты наверняка понимаешь, что от тебя хотят взрослые альфы, — в мальчика погружаются две фаланги, но на этот раз Ярослав оставляет палец внутри, ощущая, как судорожно его сжимают горячие стенки.

— Да-а, — выскуливает жалобно. — Вы... хотите взять меня. Толкнуться членом туда... мф... туда, где я влажный, — мальчик только сильнее краснеет от своих непристойных слов.

— Правильно, умница, — в голосе слышна улыбка. — А теперь скажи мне: зачем ты так откровенно предлагал себя взрослому альфе?

— М-мне просто нужен кров и немного еды, — стеснительно бормочет омега.

— И что ты для этого готов сделать?

— Я ещё не совсем умею... хорошо ублажать... но я готов стараться. Я научусь, правда.

— Не сомневаюсь. Хорошо сосать ты научился быстро. Только вот сейчас тебе придётся немного потерпеть, малыш, потому что альфа очень хочет поскорее проникнуть в тебя, а тратить время на растяжку твоей девственной дырочки хочет не сильно.

Лёша вскрикивает и цепляется ручками за сильные плечи, когда в него внезапно проталкивают второй палец. Это болезненно, потому что у альфы они большие, а двое — по размеру они даже больше омежьего члена. Оба пальца проскальзывают ещё глубже: альфа вводит их по основание, и Лёша чувствует сильное неприятное растяжение. Близкое нахождение самца и его феромоны заставляют мальчика активно течь, и хотя бы благодаря этому пальцы относительно легко скользят внутри и разминают стенки.

— Этого должно хватить, — выйдя из омеги, говорит Ярослав . Лёша как никто другой понимает, что имеет в виду альфа. Его размер до жути напугал мальчика в их первую встречу, хотя он и научился с ним работать после. Так что два крупных мужских пальца могут обеспечить разве что возможность самого проникновения, но не его безболезненность.

Рука пропадает из трусиков, Ярослав садится на корточки и быстро снимает с омеги обувь.

— Разденься и на кровать, — резко бросает альфа и толкает Лёшу в сторону нужной комнаты.

Когда омега, чуть подрагивая, заканчивает снимать с себя всю одежду, на пороге спальни появляется альфа в одних брюках. Слабый пол падок на силу, вот и Лёша залип, заворожённый, рассматривая тело альфы. В головах омег сила прочно ассоциируется с защищённостью. А Лёша , с детства лишённый её, нуждается в этом как никто другой.

Ярослав , смотря на ремень и собираясь его снять, делает несколько шагов по направлению к кровати, но замирает, когда Лёша спускается с постели и на коленках подползает к нему. Забывшаяся омега жмётся лицом к паху и заглядывает затуманенным взглядом в глаза альфы.

Инстинкты чётко диктуют, где омеге нужно оказаться, чтобы получить защиту.

Поняв, как влияет на мальчика, Ярослав усмехается и запускает свои пальцы в кудряшки.

— Раз уж на то пошло, давай-ка ты сам, — альфа усаживается на край кровати и хлопает ладонью по пряжке.

Услышав речь, Лёша немного приходит в себя. Он не очень понимает, почему делает что-то, полностью того не осознавая, но всё кажется таким правильным, что он просто закрывает на это глаза.

Омега тянет свои худые изящные пальцы к ремню, достаёт кожаную полоску из пряжки и вынимает язычок из отверстия. Это одна из любимых картин Ярослава : когда мальчик стоит перед ним на коленях и ловко снимает с него ремень. Не затягивая, альфа сам достаёт свой член и притягивает к себе резко омегу, заставляя коснуться ствола губами.

— Не нужно брать в рот. Просто вылижи меня.

Язычок приятно оглаживает кожу, скользя по всей длине. Мальчик посасывает головку и уделяет внимание уретре, играясь с ней кончиком языка. Ярославу это быстро надоедает, и он опускает голову омежки ниже, утыкая в свои яйца. Горячий ротик, как обычно, бережно вбирает их в себя, а язычок прилежно ласкает. Альфе всегда больше всего нравилось наблюдать именно за тем, как Лёша обращается с его яйцами: нежно и предельно осторожно. Омеги чувствуют, с чем надо быть ласковее всего.

С прелюдиями Ярослав решает покончить, отстраняет от себя Лёшу и затаскивает на кровать. Мальчика ставят на четвереньки, альфа одной рукой перехватывает за запястья ручки омеги, заводит высоко над его головой и прижимает к постели, обездвиживая. Другой рукой грубо раздвигает ножки Лёши пошире и притирается членом к красивой, раскрасневшейся и очень мокрой дырочке.

— Терпи. Это твоя плата, — последнее, что слышит мальчик прежде, чем в него входят наполовину.

Лёша воет от ноющей боли внизу, но Ярослав не даёт даже передышки и сразу толкается внутрь по самое основание. Омега горбится в спине, переставляет ножки, согнутые в коленях, в попытке отстраниться, но взрослый одним нажатием руки заставляет Лёшу прогнуться, наваливается на слабенькое тельце и кладёт ладонь на шею, сильнее придавливая за неё мальчика к кровати и без слов угрожая чуть что сжать пальцы.

Ярослав толкается резко и грубо в омежку под ним, а Лёша не может сдержать слёз, хнычет и скулит. Альфа безжалостен к хрупкому существу и продолжает быстро двигаться внутри такой приятной, горячей и мокрой дырки, что плотно обхватывает стеночками член. Узость девственной омеги — одно из лучших ощущений, которое может испытать альфа, лучше только вязка.

В какой-то момент Лёша привыкает к грубым толчкам и поскуливает уже не от боли, а от природного желания показать альфе свою уязвимость и подчинённость во время сношения. Ноющие ощущения, на которых концентрировался мальчик, проходят, и омега начинает испытывать то удовольствие, когда чувствуешь, как ты беспомощен, слаб и никчёмен, и как тебя, вжав в кровать, берёт кто-то сильный.

Ярослав ощущает, как поменялось настроение омеги: мальчик расслабился, размяк и стал безвольной тушкой в мужских руках. Альфа рычит довольно на ухо Лёше , поощряя за правильное поведение.

— Теперь я буду заставлять тебя не только сосать мне, но и задирать передо мной задницу. Это твоя роль в моём доме: быть моей послушной сучкой, готовой угодить в любой момент. Всё понятно?

— Да-а, — скулит тихо.

— Так что ты будешь делать в моём доме?

— Ах-ха, угождать вам... ах, послушно... делать всё что вы ни пожелаете... Я буду вашей маленькой покорной сучкой... мх, безотказной вам.

Внезапно рука на горле мальчика сильно сжимается, и Лёша начинает задыхаться. Омега в панике, но ничего не может исправить: он обездвижен и только и чувствует, как в него продолжают толкаться членом.

Ладонь разжимается, и Лёша жадно хватает ртом воздух. Он уже был почти уверен, что его действительно сейчас задушат.

— Я хочу, чтобы ты понял, что твоя жизнь полностью в моих руках.

Договорив, Ярослав снова сжимает рукой хрупкую шею, но уже не так сильно, оставляя омеге возможность выхватывать воздух в небольших количествах. Альфа искреннее наслаждается тем, как он контролирует свою сучку: позволяет или запрещает дышать, решая, жить Лёше или умереть. И сейчас, когда мальчик делает неглубокие и частые вдохи, а Ярослав продолжает трахать бедное существо, альфа чувствует всю полноту своей власти над покорённой и униженной омегой. Понимание, что в его руках находится жизнь его сучки, доводит до предела, и Ярослав последний раз толкается в омегу, глубоко загоняя член и испытывая один из самых ярких своих оргазмов.

Лёгкий недостаток кислорода и ощущение, что его заполняют спермой, подводит омегу к краю, но он кончает, только когда смыкаются острые зубы на шее. Настрадавшаяся омежка всхлипывает громко, ощущая вспышку боли от укуса, и сотрясается от прошившей тело волны сумасшедшего удовольствия.

Ослабший, Лёша хочет упасть на матрас, но Ярослав не позволяет ему никуда сместиться и подхватывает рукой, раньше лежавшей на шее, под грудь. Омеге освобождают и руки, но мальчик внезапно ловит себя на мысли, что ему хочется всё это вернуть и чтобы его держали придушенным и обездвиженным как можно чаще и дольше.

Переживая непривычные желания, Лёша впервые так ярко ощущает свою природу и своё желание быть беспомощным и использованным.

Неожиданно омега скулит, когда чувствует, как что-то давит на стенки его дырочки. Лёша поворачивает голову и испуганно смотрит на Ярослава . Альфа лежит на локтях с прикрытыми от удовольствия глазами, но даже так замечает копошение омеги.

— Всё в порядке, малыш, это узел. У нас сейчас происходит вязка, — лениво объясняет он, всё ещё пребывая в эйфории.

Резкая смена тона Ярослава обычно не удивляет Лёшу : он может быть грубым во время секса, но после почти всегда смягчается, и несмотря на привычность подобной вещи, сейчас это всё равно режет по ушам, ведь альфа был особенно жесток сегодня.

Ярослав осторожно ложится на бок, подтягивая к себе Лёшу , и неосознанно кладёт руку на омежий животик, поглаживая.

Внезапно он хватает мальчика за бёдра и толкается в него мелко пару раз, чуть сдвигая внутри узел. Лёша чувствует, как в нём снова разливается тёплое семя.

С мальчиком так хорошо, альфа уже давно не испытывал чего-то подобного от секса, а что же будет, когда у Лёши начнётся течка… она, должно быть, сведёт Ярослава с ума.

Альфа одну руку продолжает держать на животике, а носом зарывается в кудряшки омеги и наблюдает за медленно изменяющимся — из-за поставленной метки — запахом его мальчика: тот постепенно перенимает всё больше ноток от запаха самого Ярослава , и альфе, как ярому собственнику, очень нравится это ощущать.

Лёша думает, что всё не так плохо, что его здесь не убьют и, возможно, даже не будут бить. Метка явно говорит о том, что омеге не придётся возвращаться домой к отцу-тирану и не придётся мёрзнуть на улице. Он теперь принадлежит Ярославу Сергеевичу, и уж лучше быть доступной ему омегой, чем мёртвой от колотого в сердце.

Когда узел спадает, альфа отстраняется от Лёши , встаёт с кровати и натягивает на себя домашние брюки, взятые со стула неподалеку. Омегу ярко колет обидой и одиночеством из-за пропавшего тёплого тела, и Лёша думает, что вот сейчас от него уйдут, бросят, или его самого прогонят из хозяйской спальни. Хотя переживать о таком он не имеет никакого права. Он здесь только ради одной цели, и получать он будет — если будет — только жизненно необходимые вещи.

Омега поднимается, собираясь уйти куда-нибудь, где его не будут замечать и где он не будет мешаться под ногами, но его останавливают:

— Ты куда это? Ложись и лежи. Тебе нельзя сейчас ходить.

Ярослав смотрит на ошарашенный взгляд Лёши и усмехается. Ну, конечно, эта омега не ожидала от него такой «снисходительности». Мальчик ложится обратно, не отводя от альфы недоверчивого взгляда, а сам Ярослав выходит из комнаты.

Взрослый быстро возвращается, что-то печатая в телефоне, укладывается обратно к Лёше , притягивает расслабленное тело к себе и укрывает его одеялом.

— Мой ты хороший, что хочешь поесть? — спрашивает, снова зарывшись носом в вихрастые волосы.

— Сейчас? — недоумённо шепчет омега, не зная, каким вопросом можно выразить своё непонимание.

Альфа выдыхает шумно, догадываясь, чем смущён мальчик.

— Малыш, я собираюсь кормить тебя чаще, чем один раз в день, и ты это заслужил. Выбирай, что хочешь, не стесняйся.

— М-м... Вы один раз угостили меня суши. Мне понравилось… — неловко произносит Лёша после непродолжительного молчания.

— Значит, суши, — отстранившись от вкусно пахнущих волос, кивает альфа и снова включает телефон.

Ярославу не всё равно на мальчика из неблагополучной семьи, которого он просто встретил однажды на улице. Скромная и послушная омега привлекла внимание альфы, а за множество встреч с ней тот успел проникнуться неким извращённым подобием сочувствия. Сейчас же Ярослав думает, что забота о Лёше может принести не только спокойствие мальчику, но и моменты радости самому альфе.