4 Часть
Джеймс
Полет прошел для меня как в тумане. Коул и я пили бурбон и говорили о спорте. Он, должно быть, почувствовал, что мне было необходимо сохранить стабильное состояние. Он даже не стал пересаживаться назад на старое место, чтобы находиться поблизости от Дженни.
Наконец, мы добрались до острова, и хотя я был уверен, что повсюду нас окружала красота, но я ни на что не обращал внимания. Я прежде уже бывал на десятке прекрасных островов. Мне было плевать. Рядом со мной Одри была похожа на заключенную, такую тихую и безропотную.
Мы только прошли регистрацию, когда я услышал свое имя.
- Джеймс!
Я обернулся и увидел, что Тод нам машет.
- Сегодня вечером у бассейна будут напитки, - прокричал он и показал большой палец вверх.
Это означало, что до встречи с ним у нас оставалось достаточно времени, которое мы с Одри могли потратить только на себя.
Я не знал, смеяться мне от этого или плакать.
Мы шли по территории отеля, и хотя и предполагалось, что он должен быть достаточно роскошным, я не замечал ничего вокруг себя. Все, о чем я мог думать - Одри. Я не знал, что происходило внутри нее, и понятия не имел, о чем она думала, и это незнание выбивало меня из колеи.
Она сказала, что любит меня.... Она именно это имела в виду? С тех пор, как она произнесла эти слова, ее как будто ее подменили, и Одри соблюдала со мной дистанцию уже в течении нескольких часов.
Служащий гостиницы привел нас к нашей вилле, которая представляла собой огромный, изыскано украшенный розовой лепниной дом с опоясывающей его верандой. Мы вошли внутрь, и он заверил меня, что наш багаж и весь алкоголь, который я затребовал, доставят в ближайшее время. В нашем распоряжении имелся дворецкий, от услуг которого я сразу отказался. Я хотел побыть в одиночестве. Я даже не был уверен в том, хочу ли я, чтобы Одри находилась здесь со мной прямо сейчас. У меня было стойкое ощущение, что она собиралась сказать мне то, что я не хотел бы слышать снова.
- Потрясающе, - сказала она, обходя дом. - Как красиво.
Я посмотрел на нее. Она была одета в юбку и безрукавку, рисунок в верхней части которой повторял рисунок на юбке, а ее волосы были собраны на затылке в низкий хвостик. Она выглядела так легкомысленно, молодо и так красиво, что это резало меня по живому.
- Одри, - обратился я к ней, и она взглянула на меня. - Так не может продолжаться. Ты должна сказать мне, что происходит с тобой.
По ее лицу пробежала тень.
- Джеймс... давай просто переживем сегодняшний день. Так много всего происходит.
- Ты снова получила известие от своей матери?
- Нет, - ответила она. - Но знаю, что обязательно получу.
Я протянул свою руку и взял ее за руку, засовывая свою уязвленную гордость куда подальше.
- Я помогу тебе с ней. Ты же знаешь, что помогу.
Хотя она и улыбнулась мне, но при этом быстро выдернула свою руку из моей.
- Я должна сделать это сама.
Я разочарованно вздохнул.
- Мы снова еще раз возвращаемся к теме ковбоя?
- Вроде того - ответила она и сделала шаг назад.
Между нами сейчас словно разверзлась пропасть. Даже если бы я протянул руку, то не смог бы дотянуться до нее.
- Я собираюсь исследовать оставшиеся места, которые еще не осмотрела, а потом быстренько приму душ, - сказала она, и тут же ушла.
После этого в дверь позвонил дворецкий, доставивший алкоголь, который я заказывал. Его появление было единственным положительным моментом до сего времени за сегодняшний день. Единственным.
Десять минут спустя Одри позвала меня из спальни. Я вошел, сжимая в руке стакан с бурбоном. Я не был уверен, готов ли прямо сейчас столкнуться с Одри в образе Джекила или Хайда (прим. ссылка на героя повести Роберта Стивенсона "Странная история доктора Джекила и мистера Хайда").
Войдя в комнату, я остановился, как вкопанный. Она расположилась на кровати полностью обнаженной, ее великолепное тело было передо мной как на ладони.
- Я помню, что ты сказал, что не хочешь воспользоваться всем спектром моих услуг.
Она посмотрела на меня и провела рукой вдоль своего тела, едва касаясь своей груди. Ее соски были твердыми и торчащими.
- Ты не пересмотришь свое решение?
Я ошеломленно смотрел на нее, а потом сделал глоток бурбона.
Это будет долгий день.
- Одри, ты что, издеваешься надо мной?
Она тут же села, как будто мой тон был для нее неожиданностью.
- Нет.
- Ты думаешь, я захочу заняться с тобой сексом? Прямо сейчас? После того, как ты себя вела?
Она скрестила руки на груди, пытаясь прикрыть свою наготу.
- Я подумала ... Я думала, что это было бы неплохо, будто бы мы вернулись к тому, как это и должно было быть.
Она посмотрела на меня с вызовом.
- Запрашиваемые услуги и оказанные услуги. Ты же платишь за это, помнишь? - спросила она.
Холодная ярость накатила на меня, я должен был побороть ее, чтобы успокоиться. Мне хотелось разбить стакан, который я держал в руке. Мне хотелось услышать, как он треснет и разобьется, но я остановил себя. Один из нас должен был вести себя как взрослый.
- Одри, - сказал я, стараясь удержать голос под контролем. - Ты считаешь, что я плохо с тобой обращался?
Тут же румянец начал заливать ее шею. Она схватила одеяло и обернула его вокруг себя, словно пыталась отгородиться от меня. Мне показалось, что я увидел вспышку грусти и сожаления в ее глазах, но это было только на мгновенье.
- Нет, - ответила она.
Ее голос был напряженным, словно она усиленно пыталась сохранить его ровное звучание.
- Тогда почему ты делаешь это со мной? - спросил я.
Она вздрогнула.
- Я не делаю это с тобой, Джеймс. Я делаю это для тебя.
Она выглядела так, словно вот-вот расплачется, но при этом она по-прежнему хотела, чтобы ее слова звучали дерзко.
- Одри, какого хрена это вообще все значит?
Ее лицо на секунду исказилось, а затем она стала выглядеть грустной и расстроенной.
- Я имела в виду то, что я сказала уже тебе прошлым вечером. О том, что люблю тебя, - сказала она надтреснувшим голосом, - Но мне жаль, что я это сделала.
Я присел на кровать, и, сделав еще один глоток своего напитка, посмотрел на нее. Одри снова теребила колье, и я решил, что это знак. Знак быть смелым.
- Ладно, будет хреново, если до тебя это не дойдет, потому что я тоже тебя люблю.
Не глядя мне в глаза, она потянулась ко мне и взяла меня за руку, вцепившись в нее с каким-то отчаянием.
- Боже, Одри, - сказал я, бережно держа ее на своих коленях. - Ты не должна плакать.
- Но я уже, - простонала она, высморкавшись, и тут же привалилась к моей груди.
- Тот факт, что мы любим друг друга, - сказал я, смакуя каждое слово. - Это же хорошая новость. Нет повода впадать в истерику.
Я пробежался руками вниз по ее спине, испытывая восторг и облегчение, что она снова вернулась в мои объятия, и воздвигнутая ею между нами стена, наконец, рушится.
- Но ты не можешь любить меня, - сказала она, высморкавшись снова. - Это все разрушит.
- В каком это хреновом мирке "это все разрушит"?
- В твоем, - произнесла она. - В твоем закрытом мирке. Нет, подожди. В моем.
Я глубоко вздохнул и притянул ее ближе.
- Пожалуйста, не могла бы ты начать формулировать свои мысли более понятным языком? Я не понимаю, о чем ты говоришь.
Она вздохнула и устроилась поближе ко мне.
- Джеймс, я люблю тебя. Я постараюсь.
Она взглянула на меня, на ее лице отражалось желание быть честной и почему-то страх.
- Я тоже тебя люблю, - сказал я.
Было здорово произнести эти слова вслух. Ощущение радости наполнило каждую мою клеточку, и я, обняв ее, притянул к себе. Глаза Одри все еще блестели, наполненные слезами, но ее лицо уже выглядело более счастливым. Я наклонился и поцеловал ее, мои чувства к ней были всепоглощающими и сильными.
Она почему-то отстранилась.
- Что? - спросил я. - Почему ты отдаляешься от меня?
- Я не хочу, чтобы ты любил меня.
- Какого черта? - рявкнул я.
- Потому что я не достойна тебя, Джеймс. Я не могу быть с тобой.
- Конечно, можешь.
Она покачала головой.
- Я - эскорт, Джеймс. Это модный термин для слова "проститутка", так, на всякий случай, если ты не знал.
- Я точно знаю, кто ты. Я не могу заботиться о тебе меньше, чем ты заботишься обо мне.
- Ладно, рада за тебя, - сказала она, отодвигаясь от меня чуть подальше, и вытирая глаза. - Я полагаю, что у твоей семьи на этот счет другое мнение.
- Рад за них. Они могут мне позвонить и выразить свое недовольство по этому поводу. Поверь мне, я бы не стал отвечать. Они могут идти куда подальше, выражая свое несогласие на мою голосовую почту, которую я никогда не проверяю.
Она вздохнула, и этот вздох говорил о том, что она сильно расстроена.
- Я думаю, что ты не понимаешь все до самого конца.
- А ты понимаешь? - спросил я, бросая ей вызов.
- Я понимаю, - ответила она, спокойно глядя на меня. - И сколь угодно разных способов решения я бы себе не представляла, ничего хорошего не получается.
- Значит, ты - пессимист, - сказал я, и притянул ее обратно к себе.
- Джеймс ... ну, правда. Что насчет твоих родителей?
- Я разберусь с ними, - ответил я. - Мы прямо сейчас не должны давать им никаких объяснений - ни по поводу твоей матери, ни о твоем прошлом, или о чем-нибудь еще. Это не их дело, да и мы не готовы рассказать им что-либо. В конце концов, мы могли бы вообще никогда ничего не говорить им.
- Малыш, - сказала она, и на ее лице застыло выражение безнадежности. - Я не рассказала тебе о том, что мне сказала твоя мать, а она сказала это, думая, что я настоящая честная учащаяся художественной школы, а не эскорт.
Я выжидал. В моих висках опять началась пульсация.
- Что, - произнес я, не потрудившись облечь это в форму вопроса.
- Она сказала мне, что хочет, чтобы я порвала с тобой сразу после медового месяца. Она сообщила мне, что у твоих детей будет невероятное количество денег и ответственность перед обществом, поэтому им понадобятся родители, которые смогут им в этом помочь.
Моя голова начала раскалываться.
- И она сказала, что ты на это не способна, - констатировал я.
- Она так не говорила.
Одри пожала плечами.
- Ей и не пришлось. Я сама понимаю, что не способна на такое.
- Во-первых, это неправда. Ты прекрасно с этим справишься. Во-вторых, мне плевать, что думает моя мать. Меня никогда не интересовало ее мнение.
Одри посмотрела на меня.
- Я этому не верю.
- Что ты хочешь этим сказать? - спросил я.
- Мне кажется, ты понимаешь, о чем хотела сказать твоя мать, даже если ты и не хочешь это осознать. И я чувствую то же самое, - сказала она. - Твои дети будут одними из самых богатых детей в стране. Тебе будет необходим рядом кто-то, кто сможет помочь им с частными школами, благотворительными мероприятиями, правильным питанием, с теми вещами, о которых я даже не имею представления. Это не про меня.
- Ты сможешь всему научиться, - произнес я.
- Мне кажется, что мы опережаем события, - сказала она. - Дело в том, что твоя мать сказала, что я хороша для настоящего момента. После этого мне нужно исчезнуть, при этом она даже не знает, кем я являюсь на самом деле.
Она посмотрела на меня и в ее глазах отразилось страдание, а потом продолжила.
- Она предложила расплатиться со мной, Джеймс. После этой поездки. Я бы никогда не пошла на это, но я просто подумала, что ты должен знать об этом.
- Одри. Ты хочешь забрать деньги и просто уйти?
- Конечно, нет, - ответила она. - Но я думаю, что она права, потому что тоже считаю, что не подхожу тебе. Я даже не знаю, что ты хочешь от меня.
- Все, чего я хочу, - сказал я, притянув ее к себе, - это ты.
- Не говори мне таких вещей, - сказала она, и ее глаза наполнились слезами в тоже время, как она прижалась ко мне. - Не смей. Я - ковбой, а ты на кровати. Все это может кончиться плохо.
Она высморкалась еще раз.
- Одри, - сказал я. - Пожалуйста, замолчи и перестань хлюпать носом. Ты же ковбой, помнишь? А ковбои не шмыгают носом.