Очень важная ночь
Минула еще пара дней, и все олимпиадные испытания кончились, а экскурсии остались позади. Пришло время ехать обратно.
Дорога домой, хотя и была организована так же, как и дорога из дома – плацкартный вагон, моя нижняя полка, ставшие уже родными ребята и математик, – показалась мне унылой. Никаких смешных людей на боковушке больше не было. Мы уже не решали задач и даже почти не общались. Четыре дня в Пятигорске оказались такими насыщенными, что, похоже, ни у кого уже не осталось ни сил, ни желания на что-либо, кроме сна. В общем, путешествие для всех нас протекало в полудреме, изредка прерываемой ради еды... и общения с пограничниками.
Нет, я ничего не перепутала. Мы ехали из России в Россию, но при этом нам пришлось общаться с пограничниками. Почему-то вышло так, что обратный поезд шел другим, более длинным, чем первый, маршрутом и по пути заходил на территорию Украины. Паспорта нам пришлось предъявлять четыре раза: при выезде из России, при въезде на Украину, при выезде с Украины и при въезде в Россию. Кроме этого, надо было заполнять какие-то карточки. Ну и морока же это, я вам скажу! Служители закона «братской республики» ходили туда-сюда по вагону, придирчиво разглядывая багаж и заставляя всех волноваться. Какие-то бабки болтали, что с поезда могут ссадить, если что-нибудь не понравится. Потом прошел слух, что в соседнем вагоне украинцы арестовали подушку за то, что она была из пера непривитых куриц. Но самым гадким было то, что в пограничных городах нельзя было выходить погулять. Даже окна, и те не открывались. Учитывая, что пограничными были все крупные станции, которые мы проезжали, выйти подышать за весь день так и не удалось. В итоге внутри вагона стояла ужасная духота.
Когда стемнело, настроение у меня совсем испортилось. В очередной раз я чувствовала себя полной неудачницей. Поездка закончилась, приходится возвращаться в ненавистную школу к одноклассницам, которые, похоже, мечтают сжить меня со свету... Олимпиаду я написала плохо, Костю завоевать не смогла... И зачем, спрашивается, ездила? Раздразнила себя, размечталась... А раз – и конец! Теперь тащиться обратно в этой душегубке... И как только Игорь Аркадьевич с Левой умудряются спать в такой духоте? А Соболевский пьет чай уже в пятый раз. И как в него лезет? Мне вот, если весь день лежу, да еще и свежего воздуха не хватает, кусок поперек горла становится.
Поезд между тем остановился.
– Прогуляемся? – неожиданно предложил Костя.
– Ну, если есть время... – смущенно пробормотала я, вглядываясь в темноту за окном. Вроде на полустанок с двухминутной стоянкой не похоже.
Соболевский взглянул на часы, потом на расписание, висевшее на двери купе проводников (наши места были в самом начале вагона), и сказал:
– Это Белгород! Стоим пятьдесят минут! За это время можно полгорода обойти!
Мы быстро накинули куртки – прямо поверх того, в чем были, – и вышли из вагона. В последний момент я решила захватить сумочку, где лежали паспорт и кошелек.
Ходить по городу, конечно же, никто не собирался. Мы не торопясь осмотрели расположенные вдоль путей ларьки, купили мороженое. Потом зашли в здание вокзала. Побродили там, поглядели по сторонам, от нечего делать перелистали какое-то чтиво в мягкой обложке, выложенное на лотке «товары в дорогу». Минут через двадцать меня почему-то охватило беспокойство:
– Может, вернемся? А то как бы от поезда не отстать...
– У нас же еще полчаса! – удивился ненагулявшийся Костя.
В конце концов решили ради моего успокоения выйти из вокзала и прогуливаться по перрону так, чтобы не терять наш вагон из виду. Вышли на улицу... и обомлели!
Пути, на которых только что стоял наш поезд, были пусты.
– Где он?! – простонала я, в ужасе хватая Костю за руку и чувствуя, что вот-вот расплачусь.
– Не может быть! – воскликнул парень. – Он не ушел! Его, наверное, отогнали на другие пути! Сейчас все узнаем!
Завидев неподалеку толстую тетеньку в униформе служащей вокзала, мы помчались к ней.
– Не подскажете, а где двадцать седьмой?
– Так ушел давно!
– К-как уш-шел? – срывающимся голосом переспросил Соболевский.
– Да как-как, ушел, да и все! Объявляли же! – Тетенька осмотрела наши прикиды. – А вы что, отстали?
– Он же должен был пятьдесят минут стоять по расписанию! – не унимался Костя, как будто его возмущение могло вернуть поезд.
– Каких еще пятьдесят минут? Двадцать седьмой всегда девять стоит!
– Но в расписании было написано: «Белгород – стоянка пятьдесят минут»!
– Какой еще Белгород?! Белгород вы проехали! Это Курск!
Вздохи отчаяния вырвались из наших уст. Курск! Теперь все было ясно. Проведя весь день в полудреме, мы не следили за дорогой и не знали, что пятидесятиминутная остановка уже была. Курск и Белгород идут в расписании один за другим, так что ошибиться, глядя на расписание, несложно...
– Прости. Это все я, – сказал Соболевский. – Болван, это ж надо было! Видно, очки пора надевать!
– Теперь уже неважно, кто виноват, – вздохнула я.
– Да не топчитесь вы тут! – прервала наши охи и ахи вокзальная тетенька. – Вы ж замерзнете! Срочно идите к дежурной, скажите ей, что отстали!
Мы потащились в указанном направлении. Нашли дежурную, рассказали о своей ситуации. Та предложила связаться с проводником нашего вагона, чтобы снять с него наши вещи, но мы решили оставить их под присмотром Игоря Аркадьевича и Левы. Надо было только выяснить, на каком из поездов нашего направления есть места, заплатить некоторую сумму денег (к счастью, их мы из вагона захватили) на новый плацкарт и ждать. Ждать до четырех часов ночи – именно тогда ожидался состав, на котором мы могли бы уехать.
Потом нам позвонил проснувшийся математик. Разговор получился, естественно, неприятный – даже пересказывать его не хочу. Хотя Игорю Аркадьевичу, конечно, тоже не позавидуешь: проснуться и обнаружить, что дети, за которых ты отвечаешь, пропали!
– Достанется ему от наших родителей завтра утром, когда нас встречать придут, – виновато вздохнул Соболевский, закончив телефонный разговор. – И все из-за меня-обормота!
– Не парься. Со всяким бывает. А предкам мы позвоним, чтобы знали заранее, – попыталась я утешить Костю, хотя, если честно, на душе было отвратительно.
Одни, в незнакомом городе, на вокзале, ночью... Оба в шортах и шлепках и оба впервые в такой ситуации. Ужас и паника первых минут у меня, правда, уже прошли, но от перспективы звонить домой и выслушивать нотации за то, в чем совершенно не виновата, заранее было тошно. В то время как теплый, уютный вагон увозил мои вещички все дальше, я была вынуждена тусить на паршивом вокзале до четырех часов ночи!
Мы нашли скамейку, сели. Первые несколько минут прошли в тишине.
– Знаешь, – неожиданно сказал Костя, когда я опять унеслась мыслями к своим чемодану, кружечке и китайской лапше, отдалявшимся от меня все больше и больше. – Спасибо, что поддержала. Другая девчонка в такой ситуации, наверное бы, реветь начала, виноватых искать, панику разводить, на меня злиться... А ты... – Соболевский задумался, подбирая комплимент. – Ты прямо как парень!
Я рассмеялась:
– Парень! Скажешь тоже. Я просто подумала, что от слез и обвинений поезд все равно не вернется, а нам только хуже будет. И так с утра уныло, а еще скандалить, нервы тратить...
– Почему уныло? – спросил Костя.
– Ну... – я вздохнула, – домой возвращаться не хочется. Опять эта слякоть, серые дома-коробки, ругань мамы с бабушкой... А в школе вообще непонятно что будет. Одноклассницы меня никогда особенно не любили, а после этой истории со звонками... вообще как бы темную не устроили!
– Не пойму, что ты маешься в этой школе?! – воскликнул Костя. – Там ведь не учат, а только вид делают! А на уроках такой галдеж, что и учителя не слыхать!
– Тебе-то откуда знать?
– Да уж знаю! Есть знакомые, которые учились там. Не пойму, Лен, почему ты к нам в «Семерку» не пойдешь?
– Да у вас же там по блату принимают! Кучу денег заплатить надо!
– Какую кучу денег?! – Костя рассмеялся. – Ты что, думаешь, что я миллионер?
Я неуверенно посмотрела на Соболевского. Миллионер? Ну, не знаю... Мне всегда казалось, что он из обеспеченного семейства.
– Да у меня мама окулист в районной поликлинике! Знаешь, сколько врачи получают? А папа вообще на пенсии! И в классе у нас богатеньких всего двое! А так из обычных семей все.
– Так как же вы поступили?
– Как-как! Сдавали экзамен, разумеется!
– И что, платить не пришлось?
– Ох, Ленка, смешная ты, в самом деле! Платить, платить... Напридумывают люди всяких мифов и верят в них. Ты, наверное, еще думаешь, будто писатели платят деньги за то, чтобы книгу их напечатали? А актеры – за то, чтоб в кино сняться?
– Но разве не так?
– У плохих актеров и писателей, может, и так. А у нормальных все наоборот... Пойми ты, не нужны «Семерке» богатые! Умные ей нужны!
– Умные?.. – я задумалась. – Ну, не знаю... Может, и так. Но я-то обычная. Мне ваш экзамен не сдать.
– Не сдать?! И это говорит финалист всероссийской олимпиады?! Ленка, ты еще страннее, чем я думал!
Я еще страннее? Он считает меня странной? Ну, конечно. Надо было догадаться. Соболевский думает, что со мной что-то не так. Что я хуже других. А почему, собственно, он должен считать иначе? Ведь все так думают! Ведь так оно и есть, по большому счету... Я неудачница...
– И в чем моя странность? – спросила я вслух.
– В том, что ты нормальная девчонка, но почему-то с ужасно заниженной самооценкой. Ты так плохо к себе относишься, что иногда мне кажется, будто ты притворяешься. Скажи, это так?
– Я? Притворяюсь? Зачем?
– Не знаю. Но у меня просто в голове не укладывается, что такой... ну... «качественный» человек, как ты, может всерьез считать, что он хуже всех.
– Откуда ты знаешь, что я так считаю?
– Да видно же! Ты все время ноешь, что у тебя ничего не получится, что тебе не на что рассчитывать, что не за чем и пытаться что-нибудь сделать. Если честно, это даже раздражает.
– Я тебя раздражаю?.. Я так и знала...
– Ну вот, пожалуйста! Начинается!
Я не знала, что ответить. Произнесенные Костей слова были чем-то очень новым и странным для меня. Приятным или нет – определить это пока не получалось. Неожиданно вспомнился вывод, к которому три дня назад меня привели настойчивые звонки и истерики одноклассниц. Девчонки считают, что я могу нравиться? Костя считает, что я могу поступить в «Семерку»?
А что, если все это правда?!
Еще с полминуты я помолчала. А потом произнесла:
– Спасибо, Кость. Мне кажется, это была очень важная для меня беседа. Я все это обдумаю.
– Обдумай, – улыбнулся Соболевский. – Обдумай и приходи к нам в лицей.
– Знаешь, я даже рада, что мы отстали. В вагоне такой разговор не сложился бы.
– Рада? Ну что ж, я старался!
Тут мы засмеялись вдвоем.
В ту ночь, сидя полуодетыми на вокзале чужого города, мы пообщались еще о многом. О музыке, о кино, о семье. Об отношениях между людьми. О математике, разумеется. Кажется, еще никогда в жизни у меня не было ни с кем такого душевного разговора. Остатки того стеснения перед Костей, которое я испытывала, первый раз встретив его в лицее, исчезли. Общаться с Соболевским оказалось удивительно легко и спокойно.
В третьем часу ночи, когда сон начал одолевать меня, я положила голову Соболевскому на плечо и закрыла глаза. «А не начало ли это нашего романа?» – подумалось вдруг. Я в очередной раз представила, как мы обнимаемся, целуемся... И вдруг поняла, что не хочу этого! Никогда не хотела! Да-да! Вот почему подобные мечты не доставляли мне удовольствия! Я ведь никогда не была влюблена в Костю! И решение добиваться его шло только от ума, а не от сердца! Соболевский был «престижным» парнем, он нравился всему классу, вот я и поддалась этой моде! Но если быть откровенной с самой собой, к Косте как к парню у меня нет ни малейшего влечения! Зато после этой вокзальной ночи... он мне как брат.
– Кость, давай дружить, – промямлила я, не разлепляя глаз.
– Да мы вроде как уже дружим, – сказал Соболевский.
В четыре часа ночи наконец пришел поезд, в последнем вагоне которого для нас отыскались места – две боковушки у туалета.
– Верхнюю или нижнюю выбираешь? – шепотом, чтобы не разбудить спящих вокруг людей, спросил Костя.
– Нижнюю, конечно.
– Почему ты всегда выбираешь нижнюю?
– На верхней полке страшно. Я упаду.
– Да ты, вообще-то, была там хоть раз?! Верхняя полка – это же круто! Неужели ты никогда не мечтала о двухэтажной кровати?!
Мечтала... И о сестре тоже. Ее мне мама так и не родила. Зато теперь есть брат!
– Я точно не свалюсь?
– А ты видела, чтобы за все время нашего путешествия хоть один человек свалился? И вообще, Лена! Что это за жизнь такая, если всего бояться?!
И то верно. Мы застелили постели, и я забралась на верхнюю полку. Оказалось, это совсем не трудно, даже Костиной помощи не понадобилось. А ощущение от того, что ты надо всеми, и правда классное!
«Эта поездка была ненапрасной», – подумала я, засыпая под размеренный стук нашего нового дома на колесах.
ВАМ НРАВЯТСЯ МОИ КНИГИ? ЕСЛИ ДА ТО ПОСТАВЬТЕ ЗВЕЗДОЧКУ ПОД ЭТОЙ ГЛАВОЙ