Ребёнок [ЗАКОНЧЕНО ]

Целый день Чонгук не выходит из комнаты. Ты привыкла к таким периодам, но за дверью слишком тихо. Это заставляет тебя переживать.

Конечно, ты не будешь пытаться с ним поговорить и выяснить, какие душевные или физические муки его одолевают, потому что ты ему, конечно, не мать. Чонгук мог быть твоим таким же другом в шумной компании, парнем, с которым вы могли учиться в одной школе, но почему-то ты чувствуешь иную ответственность.

Тупую ответственность за чужого ребёнка. Юнги доверил Чонгука тебе, хотя прекрасно знал, что вы не уживётесь, потому что Мин в свои тридцать семь лет часто улетает в Японию, у него там контракты и работа, а у тебя его ребёнок.

- Чонгук? - ты стучишь в дверь, искренне надеясь, что он там не умер. Чона не особо жалко, но вот свою квартиру немного хочется уберечь от бедствий, ты не хочешь, чтобы здесь кто-то умер, и только поэтому стучишь настойчивее. - Чонгук, клянусь, если ты не подашь признаки жизни, я сделаю из твоего протухшего мяса фарш и скормлю бакланам! Чонгук, тебе блять даже открывать дверь не нужно, просто дай знак, что ты типо жив!

В какой-то момент твой кулак, который барабанил по дереву, бьётся о воздух, потому что ты не сразу замечаешь, что дверь открывается.

На тебя смотрит огромный кокон. Это большое одеяло, из которого торчат чёрные блестящие глаза. Веки парня немного налиты тяжестью, он ещё их открывает, а потом снова прикрывает безучастно. Чонгук выглядит мило. Впервые ты сталкиваешься именно с таким парнем. Он весь до странного домашний.

- Ты спал? Я разбудила?

Смотря на этот человеческий буррито, тебе хочется уйти и не мешать. Будить человека некрасиво, но неужели Гук всё это время пролежал в кровати?

- Я отключился в какой-то момент, даже не знаю, во сколько. Который час? - его голос состоит из сплошного хрипа, моментами сипит, а потом снова где-то в лёгких что-то начинает бурлеть. Чонгук тут же заходится кашлем.

- Ты заболел? - делаешь шаг вперёд и обжигаешься ладонью о горячий рот.

- Немного, - Чон сильнее жмётся к твоей руке, она холодная, а Гук, как батарея, весь раскалённый.

- Какая же у тебя температура? Ты горишь!

- Она уже спала, я уверен, - парень перехватывает одеяло и отводит лицо в сторону. Ты его почти не касалась, Чонгук не любит лишний раз контактировать. Ты уверена, что будь у него силы, он просто оттолкнул бы твою руку в самом начале и захлопнул дверь.

- У меня есть таблетки и градусник, ложись, я сейчас принесу.

- Не надо, - рычит парень в ответ и заходится кашлем, - не смей пользоваться моим положением, не смей ухаживать за мной! Я сам, ясно?

- Ясно, - киваешь и всё равно укладываешь на кровать. У него нет сил встать, ты видишь, как он всё ещё сонно моргает. Его глаза немного покраснели, щёки обвисли, а тёмные круги под глазами ещё сильнее потемнели. - Выглядишь ужасно.

- Готовлюсь к Хэллоину, - язвит и гримасничает тебе в ответ.

* * *

- Ешь.

- Я не хочу.

У парня оказалась высокая температура, которую пришлось сбивать уколом. Ты даже порадовалась, что он безвольной куклой позволил ему помочь, но протыкать иглой его твёрдые ягодицы оказалось целым испытанием. Чонгук боится уколов, вслух он этого не сказал, но ты прекрасно видела, как он пытался сам себя успокоить и насколько сильно вцепился в подушки, а для тебя это было трудно, потому что трогать его зад оказалось слишком хорошо. Кожа нежная, такая красивая, хотелось скользнуть ниже, глубже, сделать влажнее. Даже Чонгук это почувствовал и заёрзал. Он ни слова не сказал, но вы оба ощутили эту странную неловкость в тишине.

Теперь ты пытаешься его покормить. Чонгук и раньше не особо хорошо ел, ты прекрасно знаешь, что он поглощает еду ночью, как вор, когда никто не видит, потому что кушать хочется. Логика этого ребёнка проста - лучше воровать, чем принимать от кого-то помощь, потому что так и будешь просто нести наказание за поступок, а во втором ты будешь должен.

С одной стороны ты понимаешь, потому что слишком часто просила Юнги о помощи, а теперь должна следить за его ребёнком.

- Чонгук, поешь, пожалуйста, - ты устало тянешь тарелку, уже готовая сдаться, но что-то в глазах парня меняется. Он сжимает губы и выдёргивает суп из твоих рук.

Он весь потный после укола, температура спала, поэтому он сейчас ёршится и показывает вредный характер. Ест, кривится и отдаёт обратно с несъеденной половиной.

- Ну и срань.

Он ложится и снова засыпает. В такие моменты ты видишь в нём и правда ребёнка. Словно ему не семнадцать, а десять. Ты вспоминаешь, как во время болезни мама тебе тоже давала суп, а ты с трудом его проглатывала из-за болящего горла. Во время болезни мама покупала соки, немного баловала едой, лишь бы ты ела и выздоравливала. Ты помнишь, как она сидела, гладила твою голову и просто что-то рассказывала.

Ты чувствовала эту заботу, она была незаменима, а вот Гук никогда такого не имел. Юнги взял его из детского дома лишь три года назад, слишком поздно для перевоспитания, но в самый раз, чтобы обеспечить несколько лет в безопасности и тепле.

Чонгук может быть хорошим, ты смотришь в его большие глаза и не веришь, что он не подлежит исправлению, только вот не хочешь ему помогать, у самой проблемы в жизни. Ты просто отпускаешь всё и позволяешь ему дальше дерзить, а сейчас просто делаешь то, что ему поможет.