Ребёнок [ЗАКОНЧЕНО ]

В какой-то момент ночью становится душно, жарко и противно под одеялом. Ты морщишься и хочешь высунуть ногу, но не можешь, ощущая тяжесть по бокам от себя.

- Они меня хотели заставить снять девушку, - шепчет горячо на ухо тебе парень.

Под ним тебе не хватает кислорода из-за жары, а сон ещё не сошёл до конца, поэтому ты пару раз молча моргаешь, прежде чем осознать, что над тобой навис Чонгук.

На парне майка, которая открывает его красивые плечи и острые ключицы. Его шея в засосах, а глаза мутные, совсем без капли адеквата.

От него несёт дешёвым пойлом, снова, в голове ты возвращаешься к тому ужасному поцелую как раз в тот момент, когда Гук смотрит на твои губы и облизывается.

- Они хотели, чтобы я трахнул проститутку, а они посмотрели на это, - парень морщится и в этом время пальцами гладит твою линию челюсти, опускаясь к шее и ключицам. Чонгук спускает одеяло, неловко заваливаясь на бок, и снова над тобой берёт верх.

Он кряхтит, а ты не смеешь его перебивать. На часах три часа ночи, и Чон пьян не настолько сильно, чтобы это не помнить утром.

- И ты послушал их?

- Я отказался, но это их только развеселило, и они решили меня держать, пока шлюха сама всё сделаает, - Чонгук смеётся неестественно, натянуто, смотря периодически на стены, на свои руки, которыми он продолжает невесомо трогать твоё тело. - Я сказал, что они мудаки, и избил Тэхёна. Точнее, Ви.

Теперь ты замечаешь, что его костяшки сбиты, раны кровоточат, а Гук даже не морщится, рассказывая тебе всё как плохую сказку на ночь.

- Ты поступил правильно.

Чон фыркает и смеётся по-настоящему, ему действительно весело, только ты не понимаешь, почему.

- Я так и знал, что ты это скажешь, - он опускается ниже и ложится на тебя сверху, укладывая голову на грудь, плямкает и трётся щекой. - Мягко, - Гук похож на довольного кота, перепившего валерьянки, что ты не сдерживаешь улыбки, игнорируешь его тяжесть, которая мешает нормально дышать, и принимаешься перебирать его волосы нежно и аккуратно.

- По какой причине ты с ними дружил?

- Они всегда знали, где выпивка и веселье, они казались крутыми. Ви мог достать что угодно, а Чимин - пропустить нас куда угодно, мы классно тусили, пока они не начали просить меня воровать.

Голос Гука всё тише и тише, ты боишься, что он сейчас уснёт, но он лишь просовывает под твою спину руки и обнимает, обвивается весь коалой и работает как печка.

- Воровать?

- Да, я воровал для них мелкие закуски, кошельки, украшения.

- И после этого ты ещё должен был им денег? Ты такой тупой, - цокаешь, а Чонгук по-доброму смеётся, коротко совсем, но радостно.

- Мне нравится, что ты никогда не подбираешь выражения. Ты не похожа на родителя или на сестру. Ты никогда не думаешь, как бы не задеть мои сиротские чувства, ты... Ты, блять, всегда права. Они не друзья мне, весь вечер я думал только об этом, потом их тупое предложение переспать с тёлкой, а я вспомнил наш поцелуй и так противно стало рядом с ними, - Чонгук поднимает голову, в его глазах уже больше разума и ясности, а на губах озорная полупьяная улыбка. - Я хочу ещё раз поцеловаться с тобой.

- Ты пьян, Чонгук.

- Я всю неделю был трезв и хотел этого не меньше, - шепчет он тебе в губы. - И ты не представляешь, как меня бесил тот факт, что мне понравилось и я хочу ещё. Ты меня бесишь, потому что вся такая курица-наседка, а потом даёшь потрогать свой зад.

- Ты меня бесишь не меньше, потому что заебал огрызаться. Я реально порой чувствую себя твоей грёбанной мамкой, а потом хочу тебя трахнуть, думаешь классно сочетать эти чувства? А? - ты шипишь и с силой бьёшь его по руке.

Чонгук хмыкает и насмехается над тобой, чтобы после наклониться ещё ближе.

- А сейчас какое чувство побеждает? Хочешь поцеловать меня в лобик и уложить спать? - парень выпячивает нижнюю губу и игриво потирает кулаками глазки. - Или поцеловать в губы, наконец?

- Ты стал смелее с прошлого раза.

- Я ради этого напился.

- Не знала, что я настолько страшная, что..

- Заткнись, пожалуйста, - с паузой говорит вкрадчиво Чонгук, звуча совсем трезво и убедительно, что ты совсем замолкаешь, продолжая таращиться на него, как на чудо.

Чонгук целует в эту секунду, прижимается губами к твоим, всем телом сплетаясь. Парень раскрывает губы и в этот раз сам ими шевелит, тебя гладит по плечам, талии и бёдрам, отодвигая одеяло насовсем.

Он целует нежно, похож на облако, именно такое, каким мы представляем его в детстве. Он мягкий и тёплый, окутывает со всех сторон и весь превращается в уют. Целовать Чонгука - как растапливать зефир, он тает на языке и отдаёт чем-то сладким. Его губы упругие, уже такие знакомые, что отчасти ты понимаешь, что скучала по этому ощущению на своих губах. На вкус парень ни на что не похож, поэтому если тебя попросят сравнить, ты скажешь, что он похож на Чонгука. Это неповторимо и так знакомо в то же время, потому что Гук похож на дежавю - поцелуй повторяется, но ты понимаешь, что такого ты никогда больше не получишь вновь, и есть в этом что-то тёплое, домашнее, знакомое.

На эти губы ты смотрела по-разному: со злобой, отвращением, сожалением, переживанием, но целовать их всегда одинаково. В ними ты ныряешь под толщу воды и не понимаешь, в какой момент сделать вдох, а когда будет уже поздно. Начинается паника, в голове трезвонит мысль «ты умрёшь», а всплывать уже не хочется.

Вы целуетесь, пока не кончится кислород, пока Чон не валится на бок, тебя утягивая за собой, но вы всё равно целуетесь долго, даже засыпая с губами на чужих губах.