С открытыми глазами
Испепеляющее солнце, исказившее землю, бывшую когда-то плодородной. И ветер, рассеивающий всякую надежду на возрождение. Дождя, да и вообще воды здесь давно и в помине нет. Мёртвая пустыня. И кто знает, сколько времени прошло с тех пор, когда здесь плескалась бурная река, зеленела трава и цвели цветы, а звери и птицы растили потомство. Всего этого давно нет. И осталось никого, кто бы помнил об этом. Вода высохла. Зелень пожухла. Лишь вечно палящее Солнце...
Раздался шум и треск. В клубах дыма на поверхность опустился далёкий странник. Отсоединившись от капсулы, робот покатился по потухшему миру. Крутились какие-то рычажки, включались и выключались лампочки, раздавались лязгающие звуки движения полузаржавевшего механизма, который отправился исследовать этот странный мир. Мир на расстоянии миллиардов световых лет от его дома.
Прошло около трёх дней, прежде чем он начал телеграфировать полученные сведения на родину. За это время машина успела проделать довольно большой путь. Десятки стран, тысячи городов, миллионы домов, изжаренных радиацией. Бесконечный ад пустыни. И вот он отправляет результаты в одинокое отделение по сбору информации на третью от Солнца планету.
Сигнал слабо доходит до пункта приёма, прорываясь сквозь время и пространство. Наконец, маленькая коробочка засветилась. Фигура, склонившаяся, чтобы снять показания из другого мира, на секунду покачнулась. Опасения были не напрасны. И только что они подтвердились. Только что он узнал то, ради чего жил последние двадцать лет.
Мужчина шёл по коридору словно бы в замедленной съёмке. Он до конца не мог поверить в то, что только что видел собственными глазами. Но он видел это, видел. Это правда. Тот мир мёртв. Мёртв, и там никого нет. Он медленно поднялся на трибуну. Тысячи людей внимательно смотрели на него, замерев в ожидании.
- Я только что видел, что произойдёт с нами. Со мной. С вами. С планетой. Если мы не остановимся сейчас, потом будет слишком поздно. Пора задуматься об ответственности, которую мы негласно взяли на себя, захватив планету. Подумайте о ваших детях, о завтрашнем дне. Его может не быть.
Тишина. Никто не произнёс ни слова. Стояла гробовая тишина.
Внезапно толпа загудела, словно бы у большой машины провернули ключик, подстроив весь механизм на нужную частоту. Словно в тумане он слышал загипнотизированный возглас толпы. Она требовала убрать психа со сцены. Она волной топила его в маслянистой жидкости, которая когда-то была родниковой водой. Душила ядом воздуха, бывшего когда-то пригодным для дыхания безо всяких многоступенчатых систем очисток. Давила на него тяжестью тысячетонного бетонного массива. Топтала нарисованными животными, заклёвывала проецируемыми птицами. Ослепляла однотипной картинкой телепроекторов. Заглушала его мысли, его голос, его сознание одночастотными возгласами одних и беззвучным молчанием других.
- Вы готовы променять жизнь на иллюзию. Нет. Вы уже променяли. Мы променяли. И никто, никто не видит подмены. Мы слепы в своём техническом безумии. Послушайте, послушайте, послушайте...
Прозвучал выстрел. Пуля попала точно в цель. Его голос, заглушаемый рёвом толпы, звучал всё слабее и слабее. Он всё ещё старался удержаться на трибуне, но толпа по-прежнему оставалась глуха к его мольбам. Ноги подкосились, и он полетел вниз. Перед глазами завертелись картинки. Солнышко, согревающее дом его бабушки в Калифорнии. Ярко оранжевые капли, что падали на одежду, когда ешь один из миллиона сочных апельсинов. Берег полноводной реки, куда он ребёнком бегал в самые жаркие дни со своими друзьями. Чистый воздух, который было так приятно вдыхать полной грудью. Тёплые летние вечера, что они проводили всей семьёй на веранде. Улыбки родных, смех друзей. Жизнь. Его жизнь, что поддерживала его сейчас, в последние секунды, в этой неравной борьбе.
Он лежал на земле. Сердце отсчитывало последние секунды. Но глаза его по-прежнему были открыты. Он не закрыл их до конца в борьбе с жестокой толпой, слепо променявшей жизнь на иллюзию жизни.