Момент забытой любви.

Два года назад.

Пэйтон, запершись в комнате, ходит из угла в угол, учит химию. Опирается руками о стол. Перелистывает тетрадь с записями. Не получается. Формулы никак не лезут в голову.

Вдруг с последнего этажа дома напротив запел Баттисти: «Ты запомнилась мне такой же прекрасной...» Хорошо ему, а вот мне ничего не вспоминается, а химию я ненавижу. Потом, поняв, что ему сейчас прокрутят всю пластинку, он встает и распахивает окно

-Эй, вы там, потише!-кричит парень.

Музыка затихает. «Дебилы», —Пэйтон усаживается и снова углубляется в химию.

Пэйтон оборачивается. Перед ним мать. Она в шубе из кусочков меха разных оттенков, светло-коричневых и золотистых. Под шубой бордовая юбка, открывающая великолепные ноги, обтянутые тонкими колготками. Элегантные темно-коричневые туфли завершают наряд.

- Я ухожу, тебе нужно что-нибудь?

-Нет, мама, спасибо.-отвечает парень и отворачивается к столу.

-Ну хорошо, тогда до вечера. Если позвонит папа, скажи ему, что я пошла отнести юристу документы. Он знает, какие.

-Ладно.

Мать подходит к нему и нежно целует в щеку. Ее локоны заметно благоухают.Пэйтон думает это уж чересчур. Нет, отцу он ничего не скажет. Смотрит, как она уходит, и понимает, что поступил правильно. Она — само совершенство. Его мать ничего не может делать неправильно. Даже по части духов. Под мышкой у нее сумочка — ее подарили они с братом. Брат Пэйтона дал почти всю сумму, но выбирал-то он, в том самом магазине, где он столько раз видел, как мать в нерешительности застывает у витрины.

-Ты настоящий знаток, — прошептала она ему на ухо, сунув сумочку под мышку, и покачивая бедрами, прошлась как по подиуму. — Ну, как она мне?

Все наперебой загалдели. Но она ждала его суда, суда «настоящего знатока».

-Мама, ты очень красивая.

Пэйтон возвращается в свою комнату. Слышит, как хлопнула кухонная дверь. Когда же они подарили ей эту сумочку? На Рождество или ко дню рождения? Нет, лучше уж поучить химию.

Прошло время. Почти семь часов. Осталось доучить еще три страницы. Тогда это и случилось. Снова запел сосед Баттисти. Из-за закрытого окна на последнем этаже дома напротив. Громче, чем раньше. Настойчиво. Вызывающе. Не обращая внимания ни на кого и ни на что. И на него — а он-то учится, он не может пойти в спортзал! Это уж слишком.

Пэйтон берет ключи от дома и, хлопнув дверью, выбегает. Пересекает улицу и входит в подъезд напротив. Лифт занят. Бежит вверх по лестнице, перемахивая через две ступеньки. Все, так больше нельзя. Что Баттисти, Баттисти ни при чем. Но так громко его слушать!.. Он прибегает на последний этаж. И тут двери лифта открываются. Оттуда выходит парень из службы доставки с бумажным свертком в руках. Он оказался быстрее Пэйтона. Смотрит на табличку с именами жильцов и звонит.Кареглазый брюнет переводит дух неподалеку. Парень глядит на него с любопытством.Пэйтон с улыбкой отвечает ему взглядом, затем изучает пакет у него в руках. На нем написано «Антонини». Ага, это те самые знаменитые сэндвичи. Они их тоже заказывают по воскресеньям. Они бывают с чем хочешь с лососем, с икрой, с морепродуктами. Мать их ужасно любит.

-Кто там?

-Антонини. Вы заказывали сэндвичи.

Брюнет улыбается про себя. Он угадал, и может, тот тип, чтобы загладить вину, предложит ему один. Дверь открывается. На пороге показывается мужчина лет тридцати. На нем полурасстегнутая рубашка и трусы. Доставщик собирается вручить ему пакет, но мужчина, едва завидев Пэйтона, бросается на дверь, пытаясь ее захлопнуть.Пэйтон ничего не понимает, но инстинктивно кидается вперед. Просовывает в щель ботинок. Доставщик отступает, чуть не падая вместе со своей коробкой. И тут Пэйтон, прижавшись лицом к холодному темному дереву, в дверной щели видит ее. Она лежит на кресле рядом с шубой. Вдруг он вспоминает: они с братом подарили эту сумочку к Рождеству. Ярость и отчаяние, желание, чтобы всего этого не было, невозможность поверить собственным глазам во сто крат увеличивают его силы. Он распахивает дверь, швырнув того типа наземь. В гневе влетает в гостиную. О господи, лучше ослепнуть, чем видеть такое! Дверь в спальню открыта. На кровати среди сбившихся простыней, с совсем другим лицом — он не узнал его, хоть видел сотни раз — лежит она. Закуривает с невинным видом. Их глаза встречаются, и тут же что-то ломается, что-то гаснет навсегда. Навсегда обрезана пуповина, и оба они рыдают, глядя друг на друга. Потом он удаляется, а она, не сказав ни слова, остается в постели, сжигая себя, как закуренную сигарету. Сгорая от любви к нему, от ненависти к самой себе, к другому, к самой ситуации.Пэйтон медленно направляется к двери и останавливается. На лестничной площадке возле лифта стоит доставщик, вперившись взглядом в пакет с сэндвичами. Вдруг на его плечи опустились руки. «Послушай...» Это тот парень. Что он хочет сказать? Все равно ничего не докажет. Пэйтон смеется. Парень не понимает. Удивленно смотрит на Пэйтона. И Пэйтон бьет его по морде. Тут слова Баттисти, безвинно виновного в этом открытии, они эхом разносятся по площадке и доходят до Пэйтона. «Прости меня, если сможешь, и вы, Мистер, простите». Это за что же я должен извиняться?

Мать Пэйтона прижимает руки к лицу, сквозь них сочится кровь.Пэйтон хватает его за рубашку и с треском ткани выкидывает из этого притона незаконной любви.

Бьет его несколько раз по лицу. Мужчина пытается убежать. Слетает вниз по ступенькам.Пэйтон тут же его настигает. От выверенного пинка мужчина спотыкается и катится по лестнице. Как только он останавливается, Двери квартир распахиваются.Пэйтон бьет его по рукам до крови. И тогда Пэйтон... Замахнулся ногой и пнул его как следует в затылок. Точный, жестокий удар. Лицо мужчины впечаталось в перила. С глухим стуком. Хрустнули и сломались скулы. Хлынула кровь. Челюсти сломаны. На мраморный пол, подскакивая, вылетел зуб.

***

Он бродил по городу. Домой не вернулся. Ночевать пошел к Тони. Тот ни о чем не спрашивал. К счастью, его отец куда-то ушел, так что они могли спать в одной кровати. Тони  слышал, как Пэйтон метался, страдая даже во сне. Но наутро сделал вид, что ничего такого не было, несмотря даже на то, что одна подушка была мокра от слез. Они позавтракали, улыбаясь, болтая о пустяках, выкурили одну сигарету на двоих. Затем Пэйтон пошел в школу и даже ухитрился получить на химии шесть баллов. Но с того дня жизнь его изменилась. Никто не знал почему, но это ему было все равно.

Что-то злое затаилось в его душе. Зверь, злобное животное завело себе логово в его сердце, в любой момент оно готово вырваться и наброситься с яростью, со злобой — дитя страдания и поруганной любви. С того дня жить дома стало невыносимо. Молчание и ускользающие взгляды. Ни единой улыбки, особенно той, которую он так любил. И потом — суд. Приговор. Мать не защитила его. Отец наорал. Брат не понял. И никто ничего не знал. Кроме них двоих. Невольные стражи горькой тайны. В том же году родители развелись.Пэйтон ушел жить к своему старшему брату. В первый же день, как он вошел в новый дом, он выглянул из окна своей комнаты. Там мирно расстилался газон. Он начал разбирать вещи. Вынул из сумки несколько свитеров и сунул их вглубь шкафа. Затем взял олимпийку. Пока вытаскивал, она развернулась в его руках. На секунду ему показалось, что мать снова рядом. Он вспомнил, как мать отдала ему ее, в тот день, когда они бежали по тенистому бульвару. Как он нарочно бежал медленнее, чтобы быть с нею рядом. А теперь он тут, в этом доме, так далеко от нее, во всех смыслах.Пэйтон прижал олимпийку к лицу. Уловил ее аромат и заплакал.

***

Настоящие время.
Ночь.

Мотоцикл спокойно едет у самой кромки воды. О берег тихо бьются невысокие волны. Накатывают и откатываются, как мерное дыхание глубокого, темного моря, что смотрит издали. Пляж затерялся среди темных пятен гор.Кареглазый  гасит фары. Они едут дальше в темноте, по мягкому мокрому ковру песка. Идут рядом, совсем одни, завороженные покоем. Мия идет у линии прибоя. Окаймленные серебром волны разбиваются и омывают ее белые кроссовки. Волна шаловливее других пытается ее замочить.Мия резво отскакивает в сторону. И попадает прямо в объятия Пэйтона. Его сильные руки уверенно обнимают ее. Она не противится. В ночном свете видна ее улыбка. Она не сводит с него полных любви голубых глаз. Он привлекает ее к себе и медленно, нежно обнимая, целует. Мягкие, теплые губы, свежие и чуть соленые, обласканные морским ветром.Пэйтон запускает руку ей в волосы. Отводит их назад, открыв лицо. На щеке, отливающей серебром, маленьком отражении луны в небесах, ямочка от улыбки. Еще поцелуй. Облака медленно плывут в темно-синем ночном небе.Пэйтон и Мия уже обнимаются, упав на холодный песок. Руки в песчинках упоенно скользят по телу.

Еще поцелуй. Затем девушка приподнимается на руках. Смотрит на него, лежащего под ней.

Светлая, гладкая и нежная кожа. Коротким волосам не страшен песок. Кажется, он слился с этим пляжем — вот так, лежа, раскинув руки, властитель песка, властитель всего на свете. Парень, улыбнувшись, привлекает ее к себе, он и ее властитель, и встречает ее долгим, глубоким поцелуем. Он крепко держит ее, впитывая нежный вкус ее губ. А она позволяет ему все, захваченная этой силой. И вдруг понимает, что никто никогда не целовал ее по-настоящему.

-О чем ты думаешь?-резко спрашивает парень, прервав тишину.

Мия поворачивается к нему, глядя искоса.

-Так и знала, что спросишь, — она снова кладет голову ему на грудь. — Видишь дом, вон там, на скалах?

Пэйтон смотрит туда, куда указывает ее рука. Прежде чем углубиться взглядом вдаль, останавливается на ее пальчике, и даже тот кажется ему чудесным. Он улыбается — он теперь единственный властитель ее дум.

-Да, вижу.-прошептал он ей нежно на ушко.

-Это моя мечта! Я так хочу жить в этом доме! Оттуда открывается такой вид! Окна выходят на море. Глядеть, обнявшись, на закат из гостиной.-одновременно хихикает девушка из-за того, что он шепчет ей на ухо.

Пэйтон снова притягивает ее к себе. Мия еще мгновение мечтательно смотрит вдаль. Он прижимается щекой к ее щеке. Она шаловливо пытается отпихнуть его, сделав вид, что хочет убежать.Парень берет в руки ее лицо, и она, как жемчужина в створках этой живой раковины, улыбается.

-Хочешь искупаться?-будто бы с детской улыбкой спрашивает парень.

-Ты шутишь? Такой холод... И купальника у меня нет.

-Да ладно, совсем не холодно, а рыбке купальник ни к чему...

Мия зло морщится и обеими руками отталкивает его.

-Кстати, а ты ведь рассказал Тони, что было вчера вечером?-резко встав с парня, спрашивает она. 

Пэйтон поднимается и пытается ее обнять.

-Ты чего?

-А как же тогда Кэсси узнала? Ты рассказал все Тони!

-Клянусь тебе, что я ему ничего не рассказывал. Может, я во сне разговаривал...

-Во сне разговаривал — подумать только! И вообще, я уже сказала, что не верю твоим клятвам.-проговорила девушка с сердитым лицом.

-Но я правда иногда говорю во сне. Скоро ты сама об этом узнаешь.-с ухмылкой ответил он.

Пэйтон идет к мотоциклу, довольно оглядываясь.

-Я об этом узнаю? Ты что, шутишь?

Мия встревожена. Пэйтон смеется. Его фраза принесла свои плоды.

-А что, разве мы сегодня не вместе заночуем? До рассвета всего несколько часов.

Мия испуганно глядит на часы.

-Половина третьего. Черт, если предки вернулись, меня убьют. Мне надо скорей домой.

-Так ты не будешь ночевать у меня?-прогоаорил парень с улыбкой.

-Ты с ума сошел? Или еще не понял, что за люди мои предки? И вообще, много ты видел рыбок, которые спят с кем-то?

Пэйтон заводит мотоцикл, удерживая тормоз, пока жмет на газ. Мотоцикл послушно разворачивается и оказывается прямо перед девушкой. Она садится. Они уносятся, все быстрее и быстрее, оставляя за собой четкую полосу от шин. Дальше, на песке, примятом от невинных поцелуев и объятий, нарисовано сердечко. Его втихомолку нарисовала Мия, тем самым пальчиком, что так восхитил Пэйтон. Волна коварно размывает его края. Но при наличии воображения можно прочесть буквы «П» и «М». Собака лает на луну. Мотоцикл уносит влюбленных, исчезая в ночи. Другая волна совсем стирает сердечко. Но ничто уже не сотрет этих минут из их памяти.

_________________
1898 слов, ура.
мечтаю, чтобы однажды этот фанфик стал популярным.