Просто закрой глаза

      В пятницу утром Драко встретил профессора Уилкс возле гостиной Слизерина — она торопилась уйти по своим делам через камин, но задержалась, чтобы предупредить его.

      — Возможно, я не вернусь сегодня, тогда перенесем «отработку» на завтра, — она покосилась на проходящих мимо второкурсников, не обративших на них никакого внимания, но всё же понизила голос: — Но вечером будь в своей спальне, я пришлю Патронуса, когда можно будет прийти.

      Он лишь кивнул в ответ, и Доротея скрылась в одном из запутанных туннелей подземелий, ведущих к владениям Слизнорта. Она ушла как раз вовремя: из потайного прохода в стене вынырнул Забини. Прошлой ночью он поздно вернулся, и теперь громко зевал, даже не утруждаясь тем, чтобы прикрыть рот, словно его воспитывали какие-нибудь маглы, а не чистокровные аристократы, для которых манеры превыше всего.

      — Слава Салазару, не нужно далеко плестись. На зельях, конечно, не поспишь, но хотя бы не придется идти до оранжереи Стебль в такой-то холод. А ты чего здесь торчишь?

      — Тебя жду, — бросил Драко в ответ, надеясь, что Забини не станет продолжать разговор.

      — О, как мило с твоей стороны! Грейнджер не будет против?

      Драко почувствовал, что его сердце пропустило удар. Блейз не мог знать.

      — О чем это ты?

      — Да брось, мы с Поттером видели вас в зале для тренировок по ЗОТИ. Грейнджер так мило хихикала, и вообще, мне показалось, вы поладили.

      — Тебе показалось.

      — Ах, вот как, — протянул Блейз.

      Драко решил, что лучшая защита — это нападение:

      — А вот ты с Поттером точно поладил. Я думал, он не в твоем вкусе.

      — Ага. Смотри, отдам твою кровать ему, будешь спать в гостиной, а я с Избранным. Он-то, наверное, не лунатит по ночам.

      — А Лавгуд куда поселишь, вместо Тео?

      Забини лишь пожал плечами: мол, почему бы и нет.

      Они не торопясь дошли до класса Зельеварения, хотя урок уже давно начался. Слизнорт поприветствовал их недовольной физиономией и сдержанным кивком головы, и продолжил свою лекцию.

      — Итак, как я и говорил, сегодня мы будем готовить ослабляющее зелье, и, в противовес ему — охранное. Первое снадобье уменьшает силу волшебника, что часто используется для сдерживания выбросов стихийной магии, а также известны случаи, когда его применяли для ослабления противников в различных магических состязаниях. Поэтому оно считается запрещенным и выпускается лишь по рецепту колдомедиков, как и охранное, которое, напротив, дарит прилив сил и дополнительную выносливость. Откройте ваши учебники на шестой главе и начните с подготовки стрекозиных грудок.

      Монотонный голос Слизнорта навевал тоску, и Малфой принялся листать свой экземпляр «Сильнодействующих зелий», рассчитывая, что Забини сделает все необходимые приготовления, а сам Драко присоединится к варке снадобья позже.

      Блейз же, видя, что Драко совсем не заинтересован в поджаривании грудок стрекоз, встал у стола, скрестив руки на груди и молча наблюдая за ним.

      — Ты жарь эту мерзость, а я пока вычищу яйца докси. Идет?

      Забини покачал головой. Остальные уже принялись суетиться у своих столов — Драко заметил краем глаза, как Грейнджер отдает распоряжения Поттеру и с опаской поглядывает на Лонгботтома, чей котел находился в опасной близости от её волос.

      — Хочешь на меня свалить всю грязную работенку? Так не пойдет.

      — Кто-то же должен её делать, — самодовольно отозвался Драко, хотя и не считал, что возня с яйцами докси многим лучше.

      — Сыграем на меч, камень и пергамент?

      Драко согласился и трижды проиграл. Стиснув зубы, он принялся засыпать ингредиенты в котел, пока Забини подтрунивал над тем, что Малфою лучше не ввязываться с ним в споры, прозрачно намекая на их состязание в баллах по Защите от темных искусств.

      Забрасывая в котел ингредиенты и то и дело поглядывая исподлобья на Грейнджер, которая стояла к нему спиной, Драко не сразу заметил, что в аромате его собственного зелья его что-то смущает.

      Сверившись с инструкцией в учебнике, он убедился, что всё делает правильно — это подтвердил своим молчанием и Слизнорт, прогуливающийся вдоль рядов и раздающий дополнительные указания.

      — Сейчас ваше зелье должно пахнуть травами с толикой лекарственной горечи и быть болотного оттенка. Когда выключите огонь, прибавится терпкий аромат влажной земли, как после дождя, и снадобье загустеет. Так вы поймете, что все сделали как следует.

      Зелье Драко пахло в точности так, как его описал профессор. Аромат казался ему до жути знакомым, но, пока Забини не погасил под котлом огонь, он не мог понять, где встречал его раньше.

      — Сэр, и как же следует употреблять это зелье? — Громко спросил он, и несколько учеников повернулись к нему. Среди них была и Грейнджер — она хмурилась, словно раздумывала над тем же вопросом, но не успела произнести его вслух первая.

      — О, так же, как и любое другое, — Слизнорт, довольный интересом ученика, принялся с большим энтузиазмом рассказывать дальше. — Чем выше доза, тем сильнее и продолжительнее эффект. Обычно рекомендуется употреблять за раз не более трех столовых ложек, но это зависит от силы, возраста и магических способностей пациента. Также возможно вводить ослабляющее зелье при помощи магловского приспособления под названием шприц, но лишь в исключительных случаях.

      — В каких, например? — настойчиво любопытствовал Драко, заметив, что теперь все вокруг стихли, внимательно прислушиваясь к их разговору.

      — Если человек не хочет принимать зелье, и требуется сделать это насильно. А также в случаях, когда нужно держать магию другого волшебника под личным контролем.

      Чье-то зелье начало яростно шипеть, разбрызгивая во все стороны комки из стрекозиных грудок и переливаясь через край котла. Слизнорт бросился на подмогу; недотепа Лонгботтом с виноватым видом махал палочкой, но толку от него было мало.

      Драко почувствовал, как его захлестывает злость на самого себя. Он даже не потрудился поинтересоваться у Уилкс, что за зелья она ему вкалывает, и полностью доверился ей. Теперь не оставалось сомнений, что это было именно оно — зелье, созданное, чтобы ослабить его способности. Должно быть, поэтому он так плохо чувствовал себя в первые пару дней после очередного сеанса, а любое колдовство давалось значительными усилиями.

      — Ослабляющее, слабительное — как бы не перепутать в случае чего, — усмехнулся Забини, наливая образец зелья в стеклянный флакон для проверки преподавателем.

      — А ты попробуй на вкус определить, где что.

      Забини хотел что-то ответить ему, но тут мимо них прошел Слизнорт.

      — Что ж, пока могу сказать, что у большинства, кажется, получилось. Оставьте ваши зелья у меня на столе, и сейчас мы приступим к приготовлению антидота — охранного зелья. У него, к несчастью, совершенно отвратительный запах, так что используйте развеивающие дым чары по мере приготовления. Вам понадобятся крылья феи...

      Драко взмахом палочки опустошил котел и снова принялся за дело, мысленно костеря Уилкс, на чем свет стоит.

      — ... Кто мне скажет, для чего в этом снадобье используются летающие морские коньки?

      Рука Грейнджер взметнулась вверх. Драко едва не закатил глаза, наблюдая, как гриффиндорка приподнимается на носочки от нетерпения, чтобы обратить на себя внимание профессора; эта привычка у нее оставалась с самого первого курса.

      — Для того, чтобы исключить побочные эффекты от добавления ядовитых крыльев фей, — самодовольно отчеканила гриффиндорка, как только Слизнорт дал ей слово, чем заработала для своего факультета пять очков.

      — Внимательнее, Малфой, — недовольно пробубнил Забини, собирая со стола порцию рассыпанных сушеных морских коньков и бросая их в котел. Зелье тотчас приняло желтый оттенок, а от зловонного пара, исходящего от котла, желудок болезненно сжался.

      — Мы дадим отведать это зелье одному из добровольцев. Максимальный эффект, прямо скажем, оно примет только часов через тридцать, так что попробовать смогут не все, — Слизнорт заглянул в котел Нотта и Паркинсон и удовлетворенно кивнул.

      — Почему не все, профессор? — отозвался Лонгботтом, который с переменным успехом работал над своими развеивающими пар чарами.

      — Потому что ты, скорее всего, отравишься своим зельем, — ответил ему Забини, чем заслужил укоризненный взгляд зельевара и пару смешков однокурсников.

      — Потому что завтра у вас матч по квиддичу, и мы ведь не хотим, чтобы кого-то дисквалифицировали за принятие жидкой выносливости, — хохотнул Слизнорт, всем своим видом давая понять, что он обращается лично к Поттеру, имея в виду матч между Гриффиндором и Когтевраном. Драко совсем забыл о нем.

      — Я приму. Если позволите, сэр. — вдруг сказал Драко. Он решил, что, раз охранное зелье нивелирует эффект от того, чем его пичкала Уилкс, будет интересно посмотреть, что случится, если он попробует и его тоже.

      — Сначала закончите ваше с мистером Забини зелье, мистер Малфой, — почти доброжелательно отозвался Гораций. Драко давно заметил, что в новом учебном году профессор зельеварения относится к нему куда более терпимо и благосклонно, чем раньше. Должно быть, оттого, что обвинения в пособничестве Волдеморту с него и Люциуса были сняты.

      — Сейчас ваше зелье должно приобрести красный оттенок, а когда достаточно нагреется, оно станет зеленым.

      К концу урока все сдали свои образцы Слизнорту. Никто больше не решился отведать снадобье, от которого в процессе приготовления пахло хуже, чем от грязного горного тролля — теперь запах исчез, но отвращение от варева осталось.

      Вокруг стола Драко и Блейза собрались все остальные ученики. Слизнорт притянул с подоконника горшок с цветком и капнул их зельем на хилый росток. Тот словно преобразился; земля дрогнула от невидимого взгляду движения корней, мелкие пожухлые листья распрямились и налились зеленым соком.

      — Великолепно! Десять очков Слизерину, и, в качестве поощрения за смелость, — на этих словах профессор налил немного варева в стакан, — охранное зелье мистеру Малфою.

      Все смотрели, как Драко пьет зелье выносливости: на вкус оно было приторно-сладким, похожим на сахарный сироп. Он опустошил стакан, и, не удержавшись, облизнул губы, глядя прямо на Грейнджер. Та сразу же отвернулась, смутившись, хотя он успел заметить, что до этого она следила за каждым его движением.

      — Как вы себя ощущаете? — участливо поинтересовался Слизнорт.

      — Кажется, ничего не изменилось, — ответил Драко.

      — Что ж, это нормально. На людей, как я уже говорил, снадобье действует чуть дольше, чем на другие живые существа, включая растения. Прошу, не переусердствуйте на уроках. Хотя максимальный эффект проявится примерно через сутки, а затем сойдет на нет спустя ещё один день. Вы почувствуете великолепный прилив энергии, так что это плодотворное время для учебы или занятий спортом. На следующем уроке расскажете нам о своих ощущениях. Кто-нибудь еще хочет попробовать?

      Все молчали, так что, отвернувшись от Драко, Слизнорт взмахнул палочкой, и на доске за его спиной появилось домашнее задание — все тут же разошлись к своим столам и заскрипели перьями по пергаменту, переписывая его.

      — Выносливость, значит? Может, устроим соревнование сегодня, кто выпьет больше «Огненного виски Блишена», пока не отрубится? — предложил ему Забини, но Драко качнул головой.

      — Не уверен. Может быть, уйду ночевать в Хогсмид.

      — А на квиддич завтра не пойдешь?

      — Может, пойду, может, нет. Что я там не видел? Когтевранцы сольют игру, как и всегда.

      — И что тебя так тянет туда, — фыркнул Блейз. — Есть, ради кого снимать номер в отеле?

      — Ага, ради себя. Чтоб не слышать, как ты стонешь имя Поттера во сне.

      Забини добродушно рассмеялся. Он оглянулся, высматривая Тео и Пэнси, но те о чем-то шептались за своим столом, совершенно не обращая на них внимания, так что Драко и Блейз вышли из класса зельеварения вдвоем.

      Остаток дня Драко провел, будучи во вполне сносном расположении духа.

      После ужина он отправился в свою спальню и читал там выписанную на днях из «Флориш и Блоттс» книгу, с трудом борясь с желанием уснуть, когда заявились Нотт и Забини, а за ними и Паркинсон.

      Драко, взглянув на часы и рассудив, что до встречи с Уилкс ещё полно времени, ничего не сказал, когда слизеринцы уселись на постель Нотта и принялись обсуждать предстоящий матч.

      — Я бы лучше сходила в Хогсмид, чем смотрела, как все визжат от восторга, когда Золотой мальчик поймает золотой мячик, — произнесла Пэнси, растягиваясь на пышных подушках за спинами Блейза и Тео.

      — Думаю, одно другому не мешает, — ответил Нотт, устраивая кудрявую голову на коленях у девушки. Забини же возился с пробкой в бутылке огневиски, которую только что извлек из глубин своего чемодана.

      — Будешь? — Блейз скривил губы, когда Драко лишь качнул головой в знак отказа, и наполнил три бокала.

      — Выпьем за то, чтобы Когтевран разнес Гриффиндор, и у нас появился шанс на победу, — Блейз поднял свой бокал и чокнулся с Пэнси и Тео.

      — Драко, милый, что ты там читаешь? — Паркинсон сделала глоток и поморщилась. Другой рукой она поглаживала вихры Нотта, но не отводила взгляд от Малфоя.

      — Ничего особенного, — Малфой отложил книгу, но продолжил лежать, глядя на приятелей. — Всё-таки решили напиться?

      — Мы не напиваемся. Мы смакуем, — Блейз приподнял бутылку. — Тридцать девять лет выдержки. Специально взял с корицей, чтобы украшение нашего коллектива перестало выпендриваться. И я сейчас не о себе.

      Он обернулся и с улыбкой посмотрел на Паркинсон, но та даже не обратила на него внимания.

      — Драко, не хочешь пригласить нас завтра к себе в гости?

      — Я смотрю, ты и так любительница вламываться в нашу спальню.

      — Брось, я говорю про твое маленькое убежище в Хогсмиде. Неужели тебе там больше нравится, чем здесь? Я терпеть не могу отели.

      — А я терпеть не могу, когда мне мешают, — в тон ей отозвался Драко. — Шли бы вы, ребята, в гостиную.

      — Это тебе бы пойти в библиотеку, — отозвался Блейз, но все же встал с постели. — Идем, ребята, иначе эта кислая мина испортит нам всё веселье.

      Тео возмущенно простонал, когда Пэнси убрала свою руку от его головы; тем не менее, он последовал за друзьями, а Драко остался один.

      Он не заметил, как задремал; проснулся от жжения Метки и пьяных голосов Забини и Нотта, громким шепотом спорящих о какой-то ерунде. Было уже за полночь. Драко встрепенулся, полагая, что проспал, но сообразил, что Патронус Уилкс разбудил бы его, если бы профессор была в школе. Остаток ночи он провел, то засыпая, то просыпаясь от кошмаров, хотя на утро чувствовал себя полным сил.

      На следующий день после обеда ученики разбрелись по своим гостиным, чтобы через несколько часов выйти из замка с раскрашенными лицами, плакатами, флагами и кричалками в поддержку команд, за которые болели. Все были в предвкушении игры и радостно-возбужденном настроении — даже Блейз и Нотт ждали, когда можно будет отправиться на стадион и без умолку обсуждали предстоящую игру.

      Драко лишь отмахнулся от вопроса, пойдет ли он с ними — ему хотелось остаться одному. И, как только его соседи по комнате ушли, а гостиная Слизерина опустела, он взял книгу и спустился по лестнице, чтобы почитать, сидя у камина в своем любимом кресле.

      Едва Драко открыл страницу, на которой остановился в прошлый раз,
резкий лающий звук заставил его вздрогнуть от неожиданности.

      Огромный лохматый пёс, Патронус Доротеи, открыл пасть и торопливо произнес её голосом:

      — Сегодня. Десять вечера.

      Доставив послание, призрак рассеялся серебристым дымом по комнате.

      — А я тебе говорю, Демельза Робинс — просто фурия на метле. В этом году она играет даже круче младшей Уизли.

      — Да ты просто на неё запал. Играет она так себе, на самом деле.

      — Это потому что тебе против неё придётся играть? Я, признаться, в шаге от того, чтобы начать болеть за сборную Гриффиндора.

      — Только не делай вид, что это из-за Робинс, — отозвался Драко, и пояснил: — Забини у нас самый верный фанат Поттера.

      — Это я заметил, — рассмеялся Нотт.

      — Да пошли вы! Благодаря Поттеру мы все увидим на выпускном нашего дорогого Малфоя в гриффиндорской форме. Вот умора будет, притащу фотоаппарат, чтобы запечатлеть лицо Макгонагалл.

      — Я бы на твоем месте так не торопился. До выпускного еще полгода.

      — А вы с Грейнджер отстаете на десять очков, — ехидно заметил Забини. — Чего ты на ужин не пришел?

      — Проспал, — отозвался Драко. Голода он совсем не чувствовал.

      — Многое упустил. К нам Грейвс прицепился в вестибюле, нес какую-то околесицу.

      Драко удивленно приподнял бровь.

      — Чего ему надо было?

      — Ему не понравилось, что я обсуждал с Лавгуд матч.

      — А меня он ненавидит, видимо, просто так, — добавил Нотт.

      — Этому недоумку пора устроить хорошую взбучку, — пробормотал Драко, жалея, что его не было поблизости, когда Грейвс открывал свой поганый рот.

      — Мы бы и устроили, да его Грейнджер оттащила, — мимолетом упомянул Блейз, но Драко тотчас напрягся.

      — Грейнджер тоже там была?

      — Ага. Они, кажется, вместе на матч ходили. Ух, ты бы видел, что вытворяла Демельза Робинс...

      Дальше Малфой не слушал. Вот, значит, как. Ему, конечно, плевать — но Грейнджер оказалась та еще штучка. В его памяти тотчас всплыл первый матч в этом году — Грейнджер и Грейвс лизались, стоя на трибуне, и плевать им было на квиддич.
      Драко вдруг захлестнуло чувство невыносимой тошноты от мысли, что он целовал Грейнджер, да еще и после этого самодовольного урода. Что ж, может, было и наоборот.

      Без пяти минут десять Драко с трудом отделался от внимания приятелей, незаметно выскользнул из гостиной и пришел к кабинету Снейпа — дверь тотчас распахнулась, хотя он не успел даже постучать.

      — О, ты подготовился? — Уилкс бросила на него равнодушный взгляд и продолжила хлопотать над бурлящим зельем в котле. В кабинете было ужасно холодно, а едкий алкогольный аромат от варящегося снадобья оседал на языке, дурманя голову.

      — Подумал, вы не будете возражать, если я воспользуюсь камином сегодня, — Драко откинул сумку с вещами, которые собирался взять с собой в гостиницу, в угол, и занял свое обычное место у стола.

      — Мне плевать. Пока Макгонагалл не следит за моими перемещениями, можешь отправиться хоть в Мэнор на уикенд.

      — Почему бы не наложить на какую-нибудь мелочевку Протеевы чары, вместо того, чтобы слать мне Патронуса? Его могут заметить. И это чудище меня вечно пугает до чёртиков.

      — У тебя уже есть мелочевка с подобием Протеевых чар для связи, — она насмешливо указала на его Метку, с которой только что заставила исчезнуть повязку. — А у меня не так много поводов для сотворения Патронуса. Хочется лишний раз напомнить себе, что я больше не связана Тёмной магией.

      Драко понимающе хмыкнул.

      — Почему не вчера? — спросил он, глядя, как Уилкс достает из шкафчика несколько склянок.

      — Вчера авроры вышли на след Пожирателей. Оказалось, ложная тревога. Этих мразей невозможно отследить. А жаль, зря пропустила квиддич. Люблю смотреть матчи. Был у меня один близкий друг ловцом...

      — А почему в списке в «Ежедневном Пророке» половина имен тех, кого уже посадили или убили? — перебил её Драко. Ему не терпелось задать этот вопрос.

      Доротея подняла на него глаза.

      — Много вопросов на сегодня, мистер Малфой.

      Она набрала в шприц зелье, но он убрал руку со стола.

      — Тогда последний. Какого чёрта вы пичкали меня ослабляющим зельем? И что это такое?

      Он указал на шприц, наполненный золотистого цвета жидкостью.

      — О, вы, наконец, добрались до него на Зельеварении? Жаль, что так поздно, иначе не пришлось бы мне самой тут торчать над котлом, — язвительно проворчала она. — Слизнорт разве не объяснял, для чего оно нужно?

      — Чтобы ослабить магию.

      — Так чего задаешь глупые вопросы? Я ослабила магию Метки, а теперь мы будем выводить её из тела. Снимай кольцо и клади руку на место.

      Она потрясла шприцом перед самым его носом. Чёрная змея на предплечье свернулась кольцами, словно предчувствуя скорую пытку; серебряная змея на пальце же, наоборот, ослабила свою хватку, чтобы Драко мог снять кольцо и отложить его в сторону. Он, тем не менее, замялся прежде, чем протянуть ей руку.

      Доротея лишь рассмеялась, видя его сомнения:

      — Если хочешь, можем закончить с Меткой прямо сейчас. Только должна предупредить: ты, скорее всего, умрешь, если не довести дело до конца.

      Малфою показалось, что она блефует, но делать было нечего — желание как можно скорее избавиться от клейма все еще преследовало его.

      Каждый укол отзывался невыносимой болью, но, как ни странно, Драко переносил её куда легче, чем в предыдущие сеансы. Должно быть, охранное зелье, которое он принял на уроке Слизнорта, начало действовать.

      Уилкс тоже это заметила и удивленно вскинула брови, когда в очередной раз ввела иглу под кожу, а парень едва поморщился.

      — Сколько еще сеансов нужно? Метка даже бледнее не стала, — сказал он во время короткой передышки.

      — Ещё два и сделаем перерыв в несколько недель, а там посмотрим.

      Уилкс отошла от стола, достала с полки Омут Памяти и начала всматриваться в светящуюся субстанцию, которая осветила её бледное лицо, словно отблеск солнца от воды в жаркую погоду.

      — Так... Хм...

      — Там Снейп? — спросил вдруг Драко.

      — Да. Храню здесь всё, что может пригодиться для сведения Метки, потому что на долговечность своих воспоминаний больше не надеюсь, — она горько усмехнулась и водрузила чашу на место. — Но, пожалуй, придется вернуть их в самое надежное место.

      Она постучала длинным ногтем по виску.

      — Уж если ты умудрился добраться до Омута, то и остальным ничто не помешает повторить эту выходку. И тогда у нас будут проблемы.

      — Как у вас получилось стереть из моей памяти это воспоминание? Ведь когда я принял восстанавливающее зелье впервые, я не вспомнил о том, что заглядывал в Омут. Да и сейчас смутно припоминаю, что там увидел.

      Он сомневался, что Уилкс расскажет ему, но решил рискнуть. К его удивлению, она не нагрубила в ответ, а вполне спокойно ответила:

      — О, это особая, сложная схема. Используешь легилименцию, находишь все отрывки памяти, связанные с тем, что хочешь убрать. А затем стираешь память или корректируешь, как тебе угодно. Можно вживить в мозг новые воспоминания, но это куда сложнее. Восстанавливающее память зелье здорово помогает, если будет зацепка о том, что тебе нужно вспомнить. Как когда я, например, сказала тебе, что именно ты забыл... А про Омут не упомянула. Зато вторая порция зелья все расставила по своим местам.
Как видишь, Северус был гениальный зельевар. Хотя и на редкость неприятный тип.

      — И зачем вам это зелье сейчас?

      — Моя память была почти разрушена постоянным вмешательством в неё, — глухо отозвалась Уилкс. — Поэтому я храню все самое важное, что могу восстановить с помощью зелья, в Омуте.

      — Но кто...

      — Достаточно болтовни. Осталось совсем немного.

      Примерно через час Уилкс закончила вводить ему зелье, подняла палочку и прочла над Меткой сложное, путаное заклинание на латыни. Драко показалось, что контур черепа и змеи немного расплылся, но в тусклом свете свечей, освещающих кабинет, и из-за красноты кожи не мог разглядеть наверняка. Доротея снова нанесла на предплечье мазь, наложила повязку и брезгливо отряхнула руки, словно касалась его ими, а не водила по воздуху палочкой.

      — Зелье Сна без сновидений не помогает. Мне снятся сны, погоня...

      — Это нормально. Галлюцинации гораздо хуже.

      Драко надел её кольцо обратно на палец — теперь без него он чувствовал себя непривычно. Профессор Уилкс осмотрела его с ног до головы, словно была удивлена, что он до сих пор способен внятно выражать мысли и стоять на ногах, но ничего не сказала.

      — Я закрою камин на выходные, так что вернешься в школу обычным путем завтра вместе с остальными учениками. Не смей прогуливать уроки в понедельник, это может вызвать лишние подозрения.

      Она привычным движением бросила перед ним увесистый мешочек. Драко подобрал с пола сумку с вещами и набрал целую горсть сыпучего пороха.

      — Спасибо, — сказал он, ступив в камин. Уилкс ничего не ответила, и через мгновение очертания её фигуры и кабинета растворились за столпом искр и изумрудного пламени.

***

      В гостиной Гриффиндора царил настоящий хаос.
Казалось, весь факультет, включая первокурсников, собрался в башне, чтобы отметить победу в квиддиче — даже Почти Безголовый Ник парил под потолком, громко скандируя кричалки и поздравления. Гермиона, как могла, пыталась держать все под контролем, но друзья взмолились, чтобы она хоть ненадолго расслабилась и весело провела время вместе с ними, и она сдалась.

      Ребята притащили из Хогсмида пару ящиков сливочного пива, а Рон ещё утром прислал огромную коробку хлопушек, визжалок и разных новинок из «Всевозможных волшебных вредилок».

      Празднование началось сразу после ужина и длилось до ночи — ученики помладше уже разошлись, а старшекурсники всё еще праздновали.

      Кто-то раздобыл бутылку огненного виски. Гермиона даже не успела заметить, как Симус и Невилл здорово набрались и ужасно развеселились, устроив импровизированное представление под названием «Могучий Гарри ловит снитч». В роли снитча выступал сам Симус, а Невилл, отобрав у Гарри очки, водрузил их на нос и, схватив швабру, гонялся по всей комнате за Финниганом, отчего все присутствующие надрывали животы от хохота.

      Наблюдая за этой сценой, Гермиона отошла к лестнице, ведущей в спальни — на нижних ступеньках сидели в обнимку Гарри и Джинни.

      — Ох, как бы Макгонагалл чего не услышала, — с легким волнением в голосе сказала Гермиона, которая никак не могла забыть о том, что она староста и обязана следить за порядком.

      — Не услышит, не переживай. Мы наложили на портрет Полной Дамы чары Недосягаемости, — безмятежно ответила Джинни, протягивая подруге бутылку сливочного пива. — Возьми, тебе не помешает отвлечься хоть немного.

      Гермиона взяла из её рук напиток, не заметив, как Гарри и Джинни переглянулись с заговорщицкими улыбками. В последние несколько бутылок легкого, сладкого сливочного пива кто-то из ребят щедро подлил огневиски. Она потягивала коктейль, ничего не замечая, и, войдя во вкус, взяла ещё одну бутылку. Совсем скоро Грейнджер расслабилась, стала много шутить и танцевать вместе с друзьями. В какой-то момент Гарри оказался рядом с ней, крепко обнял и наклонился к ее уху, пытаясь перекричать громкую музыку из магического радио:

      — Мы все-таки победили, Гермиона. Понимаешь, победили...

      Она давно не видела, чтобы Гарри улыбался так широко и смеялся так счастливо. Он говорил совсем не о квиддиче, чувствуя сейчас, очевидно, то же, что и она сама. Хотя на свободе еще остались Пожиратели, а груз плохих воспоминаний и вины из-за потери близких все ещё лежали на их плечах, они победили. Волдеморта больше нет, и они могут позволить себе эту слабость — хоть на один вечер забыться.

      После полуночи большинство гриффиндорцев разошлись по своим спальням. Невилл уснул прямо на диване в гостиной, не обращая никакого внимания на шум и смех вокруг.

      — Игра была потрясающая, вы и правда огро...огромные молодцы, — бормотала Гермиона, не замечая, как заплетается её язык. Она сидела на полу, положив голову на плечо Джинни. Гарри лежал рядом, глядя в потолок, а Симус о чем-то увлеченно рассказывал сестрам Патил, хихикающим над его шутками. Ещё несколько человек сидели парочками по углам, беседуя о чем-то своем.

      — Я совсем забыл, каково это, — радостно сказал Гарри. — Тренировки не дарят такого ощущения... Свободы. Азарта.

      — Клянусь, мы заберем Кубок школы по квиддичу в этом году, — Джинни пригубила последнюю бутылку сливочно-огненного пива. — Наши имена навечно останутся выгравированы на табличке в Зале наград. А в следующем году я стану капитаном сборной...

      Раздался громкий звон разбившегося стекла, и сразу за ним — короткий взвизг Падмы. Гермиона и Гарри подскочили на ноги почти одновременно — последний даже успел вытащить из кармана волшебную палочку. Гермиона почувствовала, как гостиная поплыла у нее перед глазами от резкого подъема.

      — Спокойствие... — Симус поднял руки, едва сдерживая смех. Одна из его ладоней была вся в крови, а под его ногами поблескивали осколки бокала. — Ни одна капля виски не пролита. Я. Успел!

      Парвати и Падма зашлись в хохоте.

      — Дай сюда, — Гермиона не рассчитала силу и грубо дёрнула руку Симуса.

      — Ай! Гермиона, хочешь мне совсем её оторвать?!

      — Эпи... Эээпискей, — Гермиона сделала заученное движение палочкой. Кровь перестала капать, но рана не зажила.

      — Дай-ка я, — Гарри, пошатываясь, подошел к ним и повторил заклинание.

      — Да уж, целители из вас так себе, - рассмеялся Симус.

      — У меня в комнате есть настойка бадьяна, — вспомнила Гермиона, и, с третьей попытки наколдовав салфетку, зажала ею рану. — Не шевелись! Я мигом.

      Она побежала по лестнице в свою спальню, пока вокруг Финнигана суетились все остальные. Отчего-то Гермионе то и дело хотелось смеяться. По телу расплывалось приятное тепло, мысли и тревоги больше не занимали голову, и всё, чего она желала — это безудержно танцевать и обниматься с друзьями. Но, конечно, сначала помочь Симусу.

      Маленький темный бутылек обнаружился в её шкафчике. Схватив его, Гермиона случайно задела стопку книг, стоящую на той же полке. Перед ней упал лист пустого пергамента, — она до сих пор хранила Карту Мародеров у себя.

      Поддавшись сиюминутному порыву (она даже вслух сказала себе: «я одним глазком!» и захихикала над этим), Гермиона произнесла над картой заклинание.

      Нетерпеливо крутя в пальцах палочку, она принялась всматриваться в очертания карты.
Филч в компании миссис Норрис прогуливался по вестибюлю на первом этаже; Макгонагалл была в своем кабинете, а все остальные имена толпились на отдельных участках пергамента, указывая, что все ученики были в своих спальнях. Гермиона опустила взгляд ниже и нашла гостиную Слизерина - точки «Блейз Забини» и «Элли Бёрк», согласно карте, еще не спали. В одной из спален в подземельях тоже было лишь два имени — Паркинсон и Нотт.

      А вот Малфоя она так и не увидела.

      Вчитываясь в имена, Гермиона скользила взглядом по схематичному плану помещений Хогвартса, совсем позабыв о настойке бадьяна в руке и о том, что её ждут внизу.

      Надписи «Доротея Уилкинсон» и «Драко Малфой» обнаружились в кабинете профессора зельеварения. Гермиона потерла карту в том месте, где было имя преподавательницы, не в силах припомнить, как оно отображалось на карте раньше. Когда она убрала руку от пергамента, точка Малфоя исчезла с карты, а фамилия Доротеи осталась такой же.

      Боясь, что что-то упустила, Гермиона принялась просматривать все коридоры, закоулки и ближайшие классы в подземельях, но Драко исчез. Спустя какое-то время точка, обозначающая профессора ЗОТИ, исчезла тоже — но Гермиона тут же нашла её, движущуюся по коридору в направлении к крылу с преподавательскими спальнями.

      Гермиона потерла глаза, решив, что ей это, возможно, показалось. Сложив карту, она села на краешек кровати, пытаясь собрать в кучу разбегающиеся мысли.

      Всё, что она знала — это то, что в том кабинете есть открытый камин. Очевидно, Малфой исчез, воспользовавшись им. Но что он забыл в компании Уилкс (или Уилкинсон?) в такое время?

      В тот день, когда она застала профессора Уилкс, выходящей из камина в кабинете Снейпа, Гермионе показалось, что она слышит из-за двери аромат свежеприготовленного зелья, но не придала этому значения. Потом она учуяла такой же запах от Малфоя, когда встретила его в коридоре подземелий в тот же вечер — слизеринец был в полубессознательном состоянии. И теперь стало ясно, почему — сегодня на уроке зельеварения Гермиона снова ощутила эту смесь ароматов трав, земли и лекарств. Она готова была поклясться, что все это было одно и то же зелье — а именно ослабляющее силы волшебника.       Зачем Малфою принимать его?

      Взглянув на часы, висящие прямо напротив, она с удивлением заметила, что уже глубокая ночь. Почему-то Гермионе казалось, что прошло не так уж много времени с начала их бурного празднования.

      — Эй, Гермиона! Мы думали, ты уснула, — громко сказала Падма. Её сестра, идущая следом, споткнулась и едва не упала лицом в ковер. Обе девушки весело засмеялись.

      — Ох, я отвлеклась... Как Симус?

      — Гарри и Джинни повели его в спальню, нам удалось остановить кровотечение, — пожала плечами Парвати и устало рухнула на свою постель. — Голова болит ужасно... Гасите свет.

      Падма последовала её примеру и, сбросив одежду, улеглась тоже.

      Гермиона посидела какое-то время в раздумьях, слушая тихое сопение мгновенно уснувших, несмотря на невыключенный свет, соседок по комнате.

      Возможно, в её голову ударил алкогольный дурман (Гермиона пила крайне редко, хотя обычно от сливочного пива она не пьянела), или, может быть, знаменитое гриффиндорское безрассудство — но, не отдавая себе отчета в своих действиях, Гермиона взяла палочку, теплую мантию и на цыпочках вышла из комнаты.

      Спускаться по лестнице было опасно — ступеньки плыли перед глазами, и ей пришлось цепляться за перила, чтобы не оступиться. Она тихо прыснула, едва увидела Невилла — он лежал с открытым ртом на диване, раскинув ноги в разные стороны, и громогласно храпел. Больше в гостиной никого не было, так что, беспрепятственно преодолев расстояние до портрета, Гермиона тихо выскользнула из Башни Гриффиндора, даже не потревожив спящую Полную Даму.

      Прохлада каменных стен коридора немного взбодрила её. Гермиона уверенно зашагала вперед, даже не оглядываясь по сторонам. Она была полна решимости разобраться во всем сегодня же — если Малфоя нет в гостинице в Хогсмиде, значит, он солгал ей, и у них с Уилкс есть какие-то секреты, которые могли быть связаны с Пожирателями. Что она станет делать, если Малфой окажется там, Гермиона почему-то не подумала.

      Последние несколько дней она, как могла, пыталась избавиться от настойчивых мыслей о Драко, бьющихся в мозгу. Перед сном, лежа в постели, она снова и снова вспоминала, как он целует, как гладит и касается её — от этих воспоминаний щеки покрывались румянцем, а внизу живота появлялось сладкое тянущее ощущение. Иногда Гермиона думала, что будет, если она позволит себе зайти немного дальше. В конце концов, это «зов бренной плоти», и она не властна над своими гормонами, хотя и предпочла бы, чтобы они так остро реагировали на кого-то другого.

      Только ночью она могла предаваться этим воспоминаниям и фантазиям безо всяких угрызений совести, словно думала о каком-нибудь актёре, кумире школьниц, а не о самом Драко Малфое.
Днем же, если опасная мысль приходила ей в голову, Гермиона всячески отгоняла её от себя. Это ничего не значит ни для неё, ни для него; это была ошибка, мимолетное помутнение рассудка, только и всего, — так она думала. Но, стоило ей встретиться с ним глазами, она стыдливо отводила их, словно он мог прочесть её мысли, словно знал, что она представляет его перед сном, словно специально сводил её с ума.

      И вот она шла к нему, прямо в логово Малфоя, упорно отказываясь признаться самой себе, что дело не только в любопытстве и подозрениях. Ей ужасно хотелось его увидеть, только и всего. И, может, поцеловать, — но это уже глупые пьяные мысли.

      Гермиона дошла до статуи Горбатой Одноглазой Ведьмы и тихо пробормотала под нос «Диссендиум!». Гарри не раз рассказывал, как пользовался этим потайным ходом, так что она прекрасно знала, что именно нужно делать.

      Дверца в горбу статуи открылась, и Гермиона, ни давая себе ни минуты на размышления (иначе окончательно отказалась бы от этой глупой затеи), шагнула в темноту туннеля.

      Стоило двери за спиной закрыться, Гермиона выдохнула морозное облачко пара и, поежившись, медленно стала продвигаться вперед. Постепенно безрассудный жар, бегущий по венам, сменился мурашками от холода.

      Гермиона дошла до тупика и, приподнявшись на носочки, поддела люк, ведущий в подвал «Сладкого королевства».
      В магазинчике было тепло, вкусно пахло шоколадом, карамелью и выпечкой. Выбравшись из туннеля и прикрыв люк в полу полупустыми коробками, Гермиона медленно, на ощупь стала пробираться к выходу.

      Владельцы «Королевства» жили на втором этаже, так что Гермиона решила не рисковать и не включать свет, о чем спустя мгновение пожалела.
Под ноги ей попался какой-то ящик, о который девушка споткнулась и с ужасным грохотом перевернула. На пол посыпались звонкие жестянки, — на втором этаже зажегся свет.       Чертыхнувшись, Гермиона бросилась к двери — она еще раньше определила ее местоположение по блеску стекол в раме.

      — Алохомора! Алохомора!

      Она произнесла заклинание раз пять, когда замок, наконец, щелкнул, и ей удалось вырваться наружу, пока хозяева не спустились и не застукали её на месте преступления.

      Гермиона неслась по улицам деревушки, подгоняемая страхом и адреналином. Ей ужасно хотелось смеяться, — пришлось зажать рот рукой, чтобы не расхохотаться в пьяном истерическом припадке.

      Остановившись у дверей гостиницы, — в вестибюле горел свет, — Гермиона замялась, не зная, стоит ли ей наложить на себя дезиллюминационные чары. Кое-как разглядев в окно, что стойка ресепшена пуста, она пробралась внутрь и стремглав бросилась к лестнице, надеясь, что ей не придется объясняться с работниками гостиницы, кто она и зачем явилась в такой час.

      К счастью, на пути ей никто не встретился — с трудом отыскав нужный номер, она замерла перед дверью с занесенной рукой.
От быстрого бега и ветра на улице Гермиона понемногу начала трезветь.

      С момента, как Малфой исчез с карты, прошло минут сорок. Он мог уже лечь спать, — тогда ей лучше тихо пробраться внутрь, только чтобы проверить, что он внутри, и уйти. Девушке и в голову не пришло, что Малфой, возможно, давно снял другой номер или он вообще не здесь, и сейчас она вломится к незнакомым, ничего не подозревающим постояльцам гостиницы.

      Не став стучать и следуя каким-то внутренним маловразумительным суждениям, Грейнджер использовала отпирающие чары и вошла в номер.

      Внутри было тихо, прохладно и царил полумрак; только в спальне, которая была чуть дальше, на стенах плясали приглушенные отблески от огоньков свечей.

      Гермиона успела сделать лишь пару шагов вперед, и тут перед ней возникла высокая темная фигура. Девушка взвизгнула от неожиданности. Малфой узнал её первым, и прежде, чем она успела что-нибудь сказать, он грубо схватил её за плечи, и их губы встретились.

      — Грейнджер... Блять, — прошептал он, стискивая её так, что сложно было дышать.

      Гермиона была совершенно не готова к тому, что её встретят подобным образом, но особо не сопротивлялась. Из головы мигом вылетели все вопросы, которые она собиралась ему задать, если обнаружит его бодрствующим.
Она закрыла глаза и приоткрыла губы, позволяя ему ласкать их своим языком, наслаждаясь ароматом мяты и его разгоряченной кожей под своими пальцами.

      — М... Малфой, — простонала она, чувствуя, как он легко приподнимает её на руках и увлекает за собой в комнату.

      Ещё мгновение — и она стоит, пошатываясь, зарываясь пальцами в его светлые растрепанные волосы, пока он сидит перед ней на краю кровати и торопливо помогает ей стянуть с себя свитер и джинсы, а затем покрывает поцелуями её грудь, живот и все участки тела, до которых может дотянуться.

      Гермиона упала на кровать и притянула его лицо к себе.

      — Голова кружится, — зачем-то сказала она и глупо хихикнула.

      Малфой вдруг замер.

      — Всё в порядке?

      — Да, я просто... М.... Продолжай.

      — Грейнджер, — как-то слишком серьезно произнес он и, взяв её за подбородок, повернул голову так, чтобы огонь свечей осветил лицо. Гермиона поморщилась.

      — Драко Малфой, — его имя вдруг показалось ей осязаемо вкусным, и она снова прошлась языком по нёбу и зубам, оттачивая: — Драко. Малфой. Драко.

      Это было жутко забавно, и она рассмеялась, пытаясь ухватиться за него руками и снова притянуть к себе.

      — Ты пьяна? — спросил он почти со злостью.

      — Ты что, я не такая. Я же староста. И Грейнджер. Гермиона Грейнджер, как я могу быть пьяна? Ну, немного сливочного пива, но это же.... Как сказать? Ты, кстати, всегда произносишь так: Гр-р-рейнджер. Резко.

      Она снова засмеялась, а потом захныкала, когда её рука коснулась его плеча, но Малфой отодвинулся.

      Гермиона слышала, как он громко выдохнул и выругался, и, открыв глаза, приподнялась на локтях.

      Малфой встал с постели и теперь возвышался над ней, как безупречное мраморное изваяние. На нем было лишь нижнее белье; в жёлтом свете пламени она могла рассмотреть его красивое, сильное тело, напряженные мускулистые руки, упёртые в бока, резко очерченный подбородок и горящие гневом глаза. И еще она видела, что он возбужден.

      — В чем дело? — спросила она с обидой и перевела взгляд на себя, сообразив, что он сейчас рассматривает её точно так же, как и она его.

      «Слава Мерлину, надела сегодня белье одного цвета», — почему-то подумала она и снова чуть не расхохоталась, но под строгим взглядом Малфоя кое-как удержалась.

      — В том, что ты вдрызг пьяна, — сказал он самым ледяным тоном, на который был способен.

      — А это что, проблема? — вызывающе спросила Гермиона, тем не менее, почувствовав, как остатки уверенности и веселья покидают её, оставляя за собой неприятное чувство, что она в полной заднице, да еще и отвергнута Драко Малфоем.

      — Для тебя — да.

      — Вовсе нет, — возмутилась Грейнджер, и, поелозив на постели, приподнялась и села, прислонившись спиной к подушкам. Она скрестила руки, чтобы всем своим видом выразить недовольство и хоть немного прикрыть грудь.

      — Вовсе да. Я, может, тот ещё мудак, но пользоваться тем, что ты невменяема и завтра будешь меня ненавидеть, не собираюсь.

      — Значит, тебе не плевать, что я о тебе думаю? — она не сумела скрыть в голосе торжествующих нот, и на лице Малфоя отразилась эмоция, которую Гермиона не смогла распознать.

      — Плевать, конечно, — сказал он, снова взяв себя в руки и нацепив маску самоуверенности.

      — Тогда не узнаешь, что я на самом деле думаю.

      Грейнджер нащупала рядом одеяло и рывком натянула его на себя, отвернувшись, чтобы он не заметил, как в глазах блеснули предательские слёзы. Малфой просто её не хочет, вот и всё. И ему действительно плевать.

      — Ты же не собираешься тут ночевать? - глухо спросил он.

      — Собираюсь.

      — Я могу снять тебе другой номер.

      — Сам вали в другой номер, — резко и почти истерично ответила она.

      — Как ты вообще тут оказалась? — голос Малфоя звучал теперь чуть мягче. Должно быть, он понял, что если с Грейнджер и так спорить бесполезно, с пьяной Грейнджер делать это ещё и опасно.

      — Прошла через тайный проход в статуе горбатой... — Гермиона осеклась и быстро перевела тему. — Я знаю, что ты был с Доротеей Уилкс в кабинете Снейпа.

      — И решила проверить, не замышляю ли я чего-нибудь с Пожирателями? — насмешливо закончил он. Этот диалог, кажется, пару раз уже случался между ними, но Гермиона была слишком вымотана и рассредоточена, чтобы вспомнить наверняка. Теперь действие алкоголя немного спало, и она ощущала ужасный стыд, от которого горели даже кончики ушей.

      Надо же до такого опуститься — прийти ночью в гостиницу к Малфою, как какая-нибудь...

      — Решила избавиться от искушения. Не знаю, с чего вдруг, но меня очень тянет... Ну, то есть, между нами что-то странное происходит, думала, в этом можно... Разобраться...

      За её спиной послышался шорох, а затем она почувствовала, как матрац прогибается под его весом — Малфой лег рядом. Гермиона вся напряглась и поплотнее закуталась в одеяло.

      — Что тут разбираться?

      Она обернулась через плечо.

      — А тебя... Ну... Не тянет?

      — А как ты сама думаешь?

      — Думаю, я лишь одна из многих, — шепотом призналась она и затаила дыхание, ожидая ответа.

      — Может, так оно и есть, — как всегда: никакой определенности.

      — Так что у вас с Уилкс?

      — Тебя не касается.

      — И что мы будем теперь делать?

      Малфой ухмыльнулся, и его дыхание коснулось её волос.
      Он процитировал сам себя, и по его голосу ей показалось, что он улыбается, когда говорит это:

      — То же, что и всегда, Грейнджер. Абсолютно ничего.

      Гермиона хотела что-нибудь ответить, но почувствовала, что и он тоже собирается что-то сказать, поэтому замолчала. Малфой не проронил ни слова.
      Они пролежали еще какое-то время в тишине, пока оба не погрузились в сон.

      Очнувшись, Гермиона обнаружила три вещи: судя по темной щелочке между тяжелыми портьерами на окне, всё ещё была ночь; судя по крохотным огаркам, оставшимся от свечей, стоящих в канделябре на столе, из которых горел лишь один — прошло несколько часов. И, судя по прохладе и ощущению пустоты рядом с ней, Малфоя нет в постели.

      Обернувшись, она увидела, что простынь смята, но все еще хранит тепло его тела.

      — Малфой? — тихо позвала она, но он не отозвался.

      В голове шумело, а перед глазами все расплывалось — так паршиво Гермиона давно себя не чувствовала.

      Поднявшись с кровати, она заглянула в прихожую — в ванной было пусто, а вот дверь, ведущая в коридор, была приоткрыта.

      Пытаясь заглушить нарастающее чувство тревоги и убедить себя, что Малфой, может быть, вышел прогуляться или чтобы принести воды, Грейнджер подняла лежащую на полу мантию и накинула её на себя.

      Палочки нигде не было видно, но Гермиона не стала продолжать поиски и осторожно выглянула за дверь.

      — Малфой, — с облегчением выдохнула она, увидев, что он стоит возле двери. — Идем спать. Что ты...

      Гермиона уже заметила, что он надел брюки, но на нем не было обуви и рубашки. Когда Малфой медленно обернулся, она не смогла удержать испуганного вскрика.

      Его глаза были открыты, но пусты, равнодушны и холодны. Он медленно поднял левую руку, — под кожей вздулась Темная Метка - отвратительная змея шевелилась, выползая из глазницы черепа.

      — Малфой, — Гермиона почувствовала, как дрогнул её голос.

      Словно в оцепенении, она наблюдала, как он поднимает другую руку — в ней была зажата его волшебная палочка.

      — Нет! — она бросилась к нему, но было поздно.

      Гермиона схватила его за руку в тот же миг, когда палочка коснулась Метки — и почувствовала, как неумолимая сила аппарации засасывает их обоих в свой тёмный водоворот.

Примечание к части
Ребята, не стесняйтесь оставлять отзывы, критиковать, строить теории по сюжету и делиться впечатлениями!)
Очень хочется обратной связи!. Если нашли ошибки - тоже не стесняйтесь сообщать о них.

Примечание к части
Саундтрек: Woodkid - Run Boy Run
Приятного чтения!