33 глава
Примечание к части
Трек:Marilyn Manson - The nobodies
После собрания старост и короткого разговора с Макгонагалл Гермиона первым делом отправилась в библиотеку, чтобы найти что-нибудь об архивах Визенгамота. Она уже набрала целую стопку книг из секции магического законодательства и права, где, в числе прочих, были подшивки со справочной информацией про внутренние отделы Министерства, занимающиеся хранением информации и протоколов судебных заседаний.
Она почти добралась до каталога с перечнем подразделений одного из архивов, когда ее окликнул ледяной голос.
— Грейнджер.
Сердце ушло в пятки. Гермиона развернулась так резко, что у нее даже на секунду закружилась голова.
— Малфой, ты меня напугал.
Они не виделись всего две недели, а кажется, что целую вечность. Драко выглядел, как всегда, разве что волосы немного отросли. И смотрел как всегда. Вот сейчас откроет рот и обзовет ее или отберет книгу, которую она держит в руках, и усмехнется, и посмотрит свысока.
— Ты влюблена в меня?
Вот так, без приветствий, вступления и обиняков — прямо в лоб. Малфой мастер выбивать из нее дух, когда Гермиона, казалось бы, морально уже была готова ко всему.
— Что, прости?
Ей и правда показалось, что она ослышалась, поэтому Гермиона решила потянуть время. На мгновение лицо Малфоя приняло такое выражение, словно он и сам удивился, что задал этот вопрос, но тотчас стало снова непроницаемым.
— Ты слышала.
Серые глаза буравили ее собственные зрачки. Он выглядел расслабленным, стоял, облокотившись о высокий стеллаж и сложив руки на груди. Малфой и в обычное время пренебрегал школьной формой, предпочитая классические черные рубашки и пиджаки, но сейчас на нем был обычный джемпер, плотно облегающий тело. При мысли о том, что ей хочется узнать, какой он на ощупь, Гермиона густо покраснела.
Разглядывая его, она не сразу спохватилась, что его вопрос так и остался неотвеченным, и понятия не имела, какой реакции он ждет от нее.
— Еще чего, — наконец, сказала она, рассудив, что это самый безопасный вариант. Но она слишком долго думала над ответом, чтобы так просто отмахнуться. Оставалось молиться, что Драко ничего не заметил, потому что в тот момент, когда она открыла рот, Гермиона почувствовала: сейчас прозвучит ложь. И боялась, что это написано на ее лице.
Глаза Драко на мгновение сузились, словно сканируя ее на признаки вранья. Наконец, он ответил, лениво растягивая слова:
— Отлично. Значит, это не станет проблемой.
Гермиона кивнула, и, хотя не поняла до конца значение этой фразы, почувствовала легкий укол обиды. Под «это» он подразумевал что, секс? Переспросить она, разумеется, не решилась. Но следующая его реплика сбила с толку еще сильнее.
— Чем-нибудь занята сегодня вечером?
— Нет, — о, она еще пожалеет, что выпалила это так быстро, словно от ответа зависела вся ее жизнь.
— Ладно. Приходи после отбоя в Хогсмид. — Драко помолчал пару секунд и добавил: — Если хочешь.
И прежде, чем она ответила, он развернулся, сделал пару шагов к выходу из секции и чуть нос к носу не столкнулся с Грейвсом.
Не библиотека, а проходной двор какой-то, — недовольно подумала Гермиона. Или они оба нарочно искали ее, а обитель мадам Пинс — самый предсказуемый вариант, где Грейнджер будет проводить предпоследний день каникул?
— Привет, Гермиона, — весело махнул ей рукой Лео, даже не глядя в сторону Малфоя. Тот не замедлил шага и вскоре скрылся из виду, но Гермиона, словно параноик, все еще ощущала его присутствие где-то поблизости, уверенная, что Малфой остановился за соседним стеллажом.
— Привет, — растерянно пробормотала она, потому что общаться с Леонардом не было никакого желания, только не сейчас. Малфой позвал ее к себе. Это, конечно, не свидание, но как минимум знак, что ему было не все равно. И Гермионе следовало тщательно обдумать, принять ли его приглашение. Хотя бы сделать вид, что у нее есть выбор.
— Мне пришлось остаться в школе на каникулы, потому что отец даже на Рождество был завален работой. Думал, будет не так скучно, хотя компания тут не самая приятная, — чтобы подчеркнуть намек на Малфоя, он слегка повел головой в ту сторону, куда ушел слизеринец. — Так рад, что ты вернулась. О, ты еще носишь мой подарок? Я переживал, что браслет тебе не понравится.
Гермиона натянуто улыбнулась.
— Он прекрасен. Спасибо тебе еще раз.
— Что изучаешь? — Лео заглянул через ее плечо, и его губы беззвучно шевельнулись, повторяя название каталога, лежащего на столе, а густые брови сошлись на переносице. — Есть хоть одна область, которая тебе не интересна? Или планируешь после школы стать судьей в Визенгамоте?
— Да, почему бы и нет. Интересно узнать, как там все устроено.
— Любознательность — потрясающее качество, присущее не многим женщинам. Я имею в виду академический интерес, а не праздное любопытство. — Лео придвинулся к ней чуть ближе, чем следовало бы, разглядывая один из справочников.
— Ты недооцениваешь женщин, — Гермиона принялась наводить порядок на столе, собирая книги и пергаменты в одну стопку и незаметно отодвигаясь от Лео. — Зачем ты написал Гарри про облаву на Пожирателей?
Улыбка медленно сползла с его лица. Леонард выглядел растерянным и немного смущенным.
— Он просил ставить его в известность, если я что-нибудь узнаю, — он пожал плечами так, словно это был сущий пустяк.
— Гарри не из тех, кто будет сидеть сложа руки, зная, что Пожиратели планируют нападение. Мы еле уговорили его не делать необдуманных поступков, а у меня такое чувство, что ты нарочно втягиваешь его в это.
— Брось, Гарри собирается стать аврором и ему пойдет на пользу...
— Что? Пойдет на пользу, если его ранят? — Гермиона не смогла заставить себя произнести то слово, которое хотела.
— Ты преувеличиваешь, — тон Грейвса стал на несколько градусов холоднее и утратил малейший намек на заигрывание.
— Гарри взрослый и сам вправе решать, что ему делать, но если в моих силах вразумить его — и тебя — действовать осторожно, а не лезть в пекло событий сгоряча, я сделаю все возможное, чтобы вы не поубивались, гоняясь за Пожирателями.
— Обо мне давно никто так не заботился, — губы Лео снова расплылись в улыбке, хотя она упомянула его лишь из вежливости, потому что больше всего на свете Гермиону интересовала безопасность Гарри. — А не собираешься ли ты сама погоняться за Пожирателями?
— Что за глупости, разумеется, нет.
— То есть, твоя работа «из любопытства» по поиску информации об архивах Визенгамота, — он указал рукой на стопку книг, — никак не связана с недавним исчезновением одного из хранителей архивов Министерства?
Гермиона знала, что Лео чертовски умный и наблюдательный парень, но его выдающуюся проницательность во всей красе имела честь лицезреть только сейчас.
— Я не...
— Да брось, я и сам первым делом пошел в библиотеку, когда прочел ту статью. Хотел докопаться до истины, но в итоге спросил отца, чтобы подтвердить свои подозрения. У него есть доступ лишь к определенным секциям архива Министерства, он не знал того парня. Но авроры сразу поняли, что это связано с делами Пожирателей и расследованием против всех остальных сторонников Темного Лорда. Так вот, хранитель архива исчез, но сначала успел сделать копии всех дел с оправдательным приговором, в том числе закрытых заседаний.
Гермиона и без него догадывалась об этом, но картинка более-менее начала вырисовываться.
— И зачем они кому-то понадобились? Все результаты заседаний в открытом доступе, и «Пророк» писал почти обо всех делах...
— Там указаны показания свидетелей, в том числе и защиты. Очевидно же: Пожиратели мстят тем, кто сумел избежать наказания, но к ним так и не присоединился. И тем, кто выступал в их пользу, возможно, тоже, если учесть пропажи целых семей волшебников этой осенью. И, может быть, тем, кто давал показания против них самих.
Тяжелое осознание справедливости слов Леонарда тяжким грузом упало на ее плечи. Это было логично — если сотрудник архива передал преступникам всю нужную информацию, у них на руках теперь были целые списки тех, кто когда-либо участвовал в заседаниях Визенгамота. Там были доказательства невиновности некоторых людей, действующих по велению Волдеморта и его соратников против своей воли; показания против тех, кто сбежал сразу после битвы за Хогвартс и был объявлен в розыск; имена людей, благодаря которым выносились приговоры. Пожиратели отлично подготовились, чтобы начать мстить.
И они могли придумать способ отомстить Малфоям.
От этой мысли у Гермионы на секунду сбилось дыхание.
— Можешь не тратить время на это, все равно послезавтра всех оставшихся Пожирателей схватят. Они снова готовятся напасть на полу-маггловскую деревню...
— Так это будет послезавтра? — Гермиона выдохнула от облегчения. Послезавтра Гарри будет в школе и точно не попадет в неприятности.
— По словам пойманного Пожирателя, да. Но авроры уже сейчас подготовили засаду и ловушки, там будет антиаппартационный щит, им не скрыться.
— А если это уловка, чтобы сбить Министерство со следа?
— Отец говорит, это вряд ли. В радиусе сотни миль будут размещены оповещающие чары.
— А они предупредили людей?
Лео качнул головой. Гермиона решила не ставить под сомнение действия авроров и не демонстрировать свое возмущение, хотя была не согласна с этим решением Министерства; но отец Леонарда, очевидно, тоже был одним из тех, кто принимал его, и ей не хотелось обидеть его.
— Спасибо, что поделился со мной.
— Гермиона, я, вообще-то, не за этим тебя искал, — Лео опустил голову, разглядывая носки своих ботинок, как всегда делал, когда особенно смущался. — Может, встретимся сегодня вечером, поболтаем? У меня есть пара новых книг, которые я прочел на каникулах и хотел бы поделиться с тобой, обсудить несколько идей.
— О... — Гермиона не сразу нашлась, что ответить, но, когда обрела дар речи, произнесла как можно более мягко: — Прости, пожалуйста, я ужасно устала, а завтра утром нужно встречать младшекурсников в Хогсмиде. Планирую лечь пораньше. А весь вечер проведу у Макгонагалл.
Да-да, у Макгонагалл.
— Что ж... Жаль. Может быть, завтра?
— Да, думаю, завтра вполне можно встретиться вечером в библиотеке.
Гермиона не хотела этого говорить, но чувство вины за ее маленькое вранье не оставило ей выбора. Тем более, встреча в библиотеке — вполне безобидный вариант.
— Здорово, — красивое лицо Лео вновь озарила улыбка. — Тогда увидимся за ужином. Ну, и завтра.
Грейнджер кивнула. Лео отошел от ее стола на несколько шагов и вдруг обернулся.
— А вы с Малфоем подружились, или мне показалось? Неужели он не такой уж злобный Пожиратель?
Гермиона несколько опешила от такой постановки вопроса, размышляя, не слышал ли он что-нибудь из их с Драко разговора, но все же ответила:
— Он не злобный Пожиратель, уверяю тебя. И мы не подружились, мы всего лишь напарники на занятиях по ЗОТИ.
Интересно, скольким людям ей предстоит еще повторить это? Кажется, не так давно она доказывала Луне Лавгуд, что они с Малфоем лишь «напарники».
— Любопытно. Нам и пуффендуйцам Уилкс не давала никаких заданий на каникулы.
Леонард произнес это словно вскользь, не придавая своим же словам большого значения. Но Гермионе показалось, что он в чем-то подозревает ее.
— О, нам тоже. Но мы все-таки ищем контрзаклятие для «Фризулиус Минорио», так что иногда делимся идеями и вообще... — она осеклась, осознавая, что начала оправдываться.
Но Грейвс весьма тактично кивнул в ответ на ее объяснение и, еще разок улыбнувшись, поспешил прочь из библиотеки, пока не нагрянула мадам Пинс.
Гермиона уставилась невидящим взглядом на стопку книг, которые собирала по всей секции прежде, чем сюда заявились Малфой и Грейвс.
В любом случае, Гермиона уже не смогла бы концентрироваться, потому что в голове было только одно: Драко Малфой позвал ее к себе, и она планировала пойти.
Поэтому девушка, пользуясь доверием к своей персоне мадам Пинс, взяла несколько книг с собой, чтобы изучить их в тишине и спокойствии гриффиндорской башни.
Не считая пары старост-пятикурсников, вся гостиная была в ее распоряжении. Усевшись с книгами перед камином и разложив пергамент и чернила для пометок, Гермиона тут же забыла о своем намерении отвлекаться чтением и погрузилась в мысли о Малфое.
Несмотря на его странный вопрос (кто вообще спрашивает о таком?), она была рада, что Драко заговорил с ней первым. Большая часть волнений Гермионы насчет их первой после каникул встречи оказались напрасными, но их быстро сменили новые переживания — как вести себя с ним вечером? Что все это значит, что это за странные отношения, установившиеся между ними? Как сохранить все это в секрете? Может быть, вовсе не стоит к нему идти?
Перед отъездом в школу Гермиона забрала у Гарри мантию-невидимку, чтобы избавить его от малейшей возможности сбежать из Норы незамеченным. Это было весьма кстати, потому что мантия была куда более действенным способом скрыться от посторонних глаз, чем дезиллюминационные чары.
Поэтому, когда Гермиона вышла из кабинета директрисы, где они обсуждали планы на будущий семестр за чашкой крепкого чая, первым делом она отправилась в свою спальню, чтобы привести себя в порядок, достать из чемодана мантию и через час-другой выбраться из школы через тайный ход.
После недолгих раздумий она сняла браслет, который подарил ей Лео — почему-то идти в нем к слизеринцу сейчас казалось неправильным.
В десять вечера она стояла под дверью комнаты Драко, комкая в руках мантию, и ждала, когда он откроет. Малфой не откликался, и Гермиону снова начали терзать сомнения, смешанные с раздражением. Коснувшись ручки, она обнаружила, что дверь открыта, и что в номере, хоть и горит свет, никого нет.
На кровати в беспорядке были разбросаны учебники и пергаменты, в углу стояла пустая дорожная сумка; ни записки, ни намека на то, где может быть Драко, не было.
Гермиона почти начала паниковать, воображая самые нелепые и страшные причины его отсутствия, когда огонь в камине вдруг сменил цвет на изумрудно-зеленый, и, сопровождаемый искрами и клубами дыма, Малфой шагнул в номер.
В его глазах она ясно увидела мелькнувшую тень удивления, словно он не думал, что она может прийти. Гермиона вспомнила их разговор в библиотеке и заново воспроизвела его в голове, пытаясь найти какие-нибудь признаки того, что Малфой всего лишь поддразнивал ее и говорил не всерьез.
Он же в это время неспеша отряхнул мантию от копоти, очистил с помощью волшебной палочки ковер и, достав из кармана пару бутылок без этикеток, поставил их на журнальный столик перед кроватью.
— Где ты был? Нельзя просто так уходить из Хогсмида, когда тебе вздумается.
— Из школы тоже, если уж на то пошло, — пожал плечами Драко. — Нам и так нельзя здесь ночевать, так что какая разница, если я нарушу еще пару правил.
Между ними повисла пауза, и Гермиона заметила, что Малфой избегает смотреть на нее. Он снял мантию и перчатки (те самые, что она подарила ему), взмахом руки заставил книги отлевитировать с кровати на тумбочку и только тогда обернулся к ней.
— Каждый раз удивляюсь, что ты сама так просто нарушаешь правила, — Драко скользнул глазами по ее губам. — Поттер научил?
— Сама научилась, — огрызнулась Гермиона, стягивая с себя шапку и шарф. В комнате было ужасно душно. Раз уж Малфой не предложил ей сесть и не проявил ни малейших признаков гостеприимства, она сама будет вести себя, как дома, пытаясь всеми силами скрыть свое стеснение.
— Грейнджер, — ох уж это его ничего хорошего не предвещающее «Грейнджер». Она была почти уверена, что сейчас он посмеется над ней и выгонит отсюда. Гермиона скрестила руки на груди и высоко подняла подбородок, спокойно глядя, как Малфой медленно подходит к ней, хотя на самом деле ее сердце грозило переломать все ребра, а коленки дрожали так, что, возможно, это было заметно даже со стороны.
— Малфой.
— Что у вас с Грейвсом?
Он остановился так близко, что локти Гермионы едва не касались его джемпера. Гриффиндорка буквально кожей ощущала, что воздух между ними наэлектризован настолько, что всего одна искра — и они оба вспыхнут, как спички.
— Ничего, — недоуменно пробормотала она, ощущая, как в венах плещется сладкое возбуждение от мысли, что Малфой ревнует.
— Ты с ним целовалась на квиддиче, и он дарит тебе дорогие подарки, уверена, что ничего?
— А тебе-то что? — с вызовом ответила Гермиона, тем не менее, делая шаг назад, потому что Малфоя в ее личном пространстве вдруг стало слишком много. Она могла разглядеть крохотные темные крапинки в серых радужках, бледный шрам на ушной раковине, кончик языка, касающийся зубов, когда он четко проговаривал каждое слово.
— Давай сразу обозначим: между нами ничего нет и быть не может. — Гермиона слушала, затаив дыхание. — Будем считать это... общение... избавление от искушения... партнерством на взаимовыгодных условиях, сотрудничеством, если хочешь.
Ты можешь встречаться с кем угодно и делать что угодно, только, блять, не с этим идиотом.
— А ты что, сам на него глаз положил? — не то чтобы Гермионе очень нравились ухаживания Грейвса, но и выставление условий от Драко вызывало внутренний бунт. — Я буду делать, что посчитаю нужным.
— Тогда ему конец. Ты поняла меня?
Пальцы Гермионы коснулись мягкой материи его черного джемпера сами по себе, словно и без ее участия. Он был такой теплый и так сногсшибающе пах, что она готова была принять любые условия, лишь бы приблизиться к нему еще хоть на дюйм. Но гриффиндорская гордость была сильнее.
— Я буду делать, что посчитаю нужным, — упрямо повторила она, медленно сокращая дистанцию между ними.
— Грейнджер?
— Да?
— Тебя не учили манерам и тому, что уходить, не попрощавшись, некрасиво? Придется научить тебя, как следует расставаться по утрам.
Она открыла было рот, чтобы ответить, — Малфой впервые упомянул их совместную ночь, хоть и завуалированно, — но он воспользовался этим, чтобы, наконец, поцеловать ее.
Гермиона с готовностью подалась ему навстречу. Малфой бережно, но настойчиво прижимал ее к себе одной рукой, а другую запустил в распущенные волосы девушки. Она же жадно хватала ртом его мятное дыхание, осторожно двигала языком, касаясь его, впитывая в себя пьянящий вкус его поцелуя и игнорируя настойчивое желание отстраниться, чтобы избавиться от мешающей прочувствовать всего его целиком одежды. Ее ладони прижались к груди Драко, ощущая, какая она твердая, и спустились ниже, чтобы отодвинуть краешек ткани и коснуться его тела.
Наверное, ее движение оказалось достаточно двусмысленным, потому что стоило кончикам пальцев коснуться напряженных мышц живота Малфоя, как он застонал, на мгновение углубил поцелуй, но почти сразу отстранился.
Они пытались отдышаться, словно после погони; Драко накрыл ее руки своими руками и вытащил их из-под джемпера, а Гермиона с возмущением и непониманием уставилась на его лицо.
— У меня были немного другие планы на этот вечер, не торопись.
Грейнджер залилась краской, словно он пресек домогательство, неправильно истолковав этот ее порыв. С другой стороны, она была не против...
— Мне уйти?
— Сначала поможешь мне сделать домашнюю работу. Одевайся.
Малфой отвернулся, а затем подал ей шапку и шарф, которые она сняла до этого. Гермиона даже не нашлась, что ответить, потому что происходящее казалось ей странным сном.
— Домашнюю работу? — переспросила она, не веря ушам.
— Сегодня максимальная концентрация метеорного потока квадрантидов, в течение часа их будет около двух сотен. Так что да, сначала зафиксируем радиант для моего доклада по Астрономии, а потом вернемся сюда.
Драко был невозмутим и вел себя совершенно расслабленно, как будто вовсе не его язык только что хозяйничал у нее во рту.
— Ты зовешь меня посмотреть на звездопад? — слизеринец отправил в ее сторону недовольный взгляд, а Гермиона не удержалась и хихикнула от этой нелепой попытки замаскировать столь романтичное предложение под часть колючей слизеринской натуры.
— Грейнджер, домашняя работа. Доклад. Не строй иллюзий, будто это свидание.
И он потряс перед ее лицом пергаментом с расчерченной картой созвездия Волопаса, как бы в подтверждение своим словам.
Гермиона хотела спросить было, почему нельзя сделать этого на Астрономической башне или во время непосредственно уроков профессора Синистры, но вовремя сдержалась, решив ему подыграть.
— А мы сдали их еще в конце декабря. Гриффиндору достались урсиды.
Драко оделся, сунул в карманы пару бутылок, принесенных с собой, и указал на дверь.
— Неудивительно. Если есть более визуально невзрачный метеорный поток, так это из созвездия Малой Медведицы.
— Вовсе нет! Их было около пятидесяти в час, так что...
— Ну, вот и я о чем.
Всю дорогу они проспорили о том, какой из метеорных дождей, все-таки, самый красочный.
Малфой провел ее в самый конец коридора, и они вышли на неприметную пожарную лестницу, ведущую к черному входу.
— Чтобы было поменьше вопросов, — ответил Драко на ее удивленный взгляд, подразумевая, очевидно, любопытного метрдотеля.
Когда Гермиона шла к нему привычной дорогой от «Сладкого Королевства», погода стояла ясная и спокойная, несмотря на мороз; сейчас ветра тоже не было, хотя температура заметно упала.
Они вышли из гостиницы со стороны Запретного Леса и побрели, минуя сугробы, по узкой расчищенной тропе к окраине Хогсмида, подсвечивая себе путь палочками.
Огоньки деревни и возвышающегося над ней замка становились все меньше и меньше; наконец, Драко остановился посреди заснеженной поляны и закинул голову.
— Повезло, что погода ясная.
Он достал из кармана свиток пергамента и заставил его левитировать рядом. До Гермионы доносился тихий, успокаивающий звук, похожий на скрип пера по бумаге, хотя надписи на пергаменте появлялись сами собой.
— Да, это гораздо красивее, чем урсиды, — восхищенно прошептала Гермиона, задирая голову и разглядывая усыпанное звездами небо. Яркие вспышки расчерчивали глубокую черную гладь, поблескивали то тут, то там, сталкиваясь с земной атмосферой и сгорая, растворяясь в вечности.
Драко смотрел, как Грейнджер улыбается, как указывает то в одну сторону, то в другую, периодически бормоча под нос «посмотри, какая яркая!» или «ух ты!», и не мог оторвать от нее взгляда.
Конечно, он мог сделать эту работу и позднее, потому что метеорный поток длился чуть больше недели, но предполагал, что ей может понравиться.
Драко думал, что Грейнджер сотню раз успела пожалеть, что переспала с ним. Что она сделает вид, что ничего и не было или проклянет его, как только увидит. Он шел в библиотеку, ведомый смутным, но нарастающим с каждой минутой желанием увидеть ее; как последний идиот, спросил, влюблена ли она в него, вспомнив слова Уилкс (хотя нюхлеру понятно, что Грейнджер не влюблена) и потом позвал к себе.
Он был уверен, что она не придет, на сто процентов. Особенно после того, как услышал в библиотеке, как она мило воркует с Грейвсом; но она пришла, пришла к нему сама, по своей воле, забавно смущенная и пытающаяся выглядеть храброй.
Малфой достал из кармана бутылку, горячую от наложенных на нее согревающих чар, и, сняв палочкой пробку, протянул Грейнджер.
— Сливочное пиво, — сказал он, откупоривая себе тоже. — Не отравлено, не переживай.
— Я пью только с корицей...
— Оно с корицей, хоть я и считаю, что это просто извращение.
Гермиона произнесла «спасибо» и пригубила напиток, а потом снова вздернула нос, любуясь усыпанным падающими звездами небосводом.
Драко не удержался и добавил:
— Извини, что не огневиски, не хотелось тащить твое безвольное тело обратно на себе.
— Я не пью огневиски.
— Ну да, конечно. Ты как-то приходила ко мне, в стельку пьяная, не помнишь?
— Я пила тогда только сливочное пиво, — упрямо ответила она.
— От тебя пахло, прямо как от Забини по субботам. А он не большой любитель сливочного пива, знаешь ли, — фыркнул Драко, невольно улыбаясь, слыша, как она смеется.
— Даже спрашивать не буду, откуда ты знаешь, как в какой день недели пахнет Забини.
Они недолго помолчали, — тишина вокруг стояла просто оглушительная. Драко краем глаза взглянул на пергамент, самостоятельно заполняющийся под действием специальных чар, но затем снова уставился на Гермиону.
— Как красиво, — вздохнула она восхищенно, глядя наверх.
И Драко ответил: «Да», хотя даже не поднял головы.
Потом Грейнджер, должно быть, стало неудобно стоять, запрокинув голову, и она просто упала, не глядя, спиной в снег и растянулась в сугробе.
— Иди сюда, — позвала она его, но Малфой только фыркнул. — Что, аристократы не делают снежных ангелов, боясь испортить пальто?
— Там же холодно. Терпеть не могу, когда снег касается кожи.
— Ох, простите мне мою недогадливость, мистер Малфой.
Драко отвернулся всего на секунду, когда неуклюже брошенный Грейнджер снежок врезался в его плечо.
Она захихикала, как нашкодивший ребенок, но тут же взвизгнула, получив порцию снега в лицо.
Следующая атака Грейнджер прошла успешнее, и Драко зашипел, извиваясь в бесплодных попытках избавиться от ледяной воды, скатывающейся каплями по шее за воротник. Он наклонился, чтобы набрать целую горсть снега, но Гермиона схватила его за руку и потянула на себя, заливаясь смехом.
Драко поддался ей и все-таки лег рядом, несмотря на холод и обманчивую мягкость белоснежного сугроба, готового засыпаться под одежду при любом неосторожном движении. Небо и правда выглядело потрясающе.
— Мне не было так хорошо уже давно, — сказала вдруг Грейнджер, выпуская изо рта облачко пара.
Драко ничего не ответил; просто потянулся к ней, чтобы прижать к себе и поцеловать.
Когда они начали замерзать (Грейнджер упрямо отказывалась от использования согревающих чар, аргументируя тем, что так пропадет вся магия), а вспышки сгорающих метеоров стали мелькать все реже и реже, они начали собираться обратно.
Драко едва не забыл про пергамент со своим домашним заданием, о чем не преминула напомнить гриффиндорка, подобрал с земли пустые бутылки и пропустил ее идти впереди себя.
— Ты ведь чувствуешь Метку, когда Пожиратели собираются? — спросила вдруг Грейнджер, когда дверь номера закрылась за ними.
— Да, а что? — вопрос не предвещал ничего хорошего. Тем более, Драко сейчас хотел заняться более интересными вещами, чем разговором о чертовых Пожирателях.
— Говорят, авроры на днях планируют поймать оставшихся на свободе, — Грейнджер сняла мантию и аккуратно положила ее на кресло в углу комнаты. Драко бросил свою сверху.
— Я слышал, что завтра, — сказал он, стаскивая через голову свитер.
— И тебе ничего об этом не известно?
— А должно быть?
— Лео сказал...
Драко замер. Что, если чертов Грейвс растрепал ей о допросе того Пожирателя, который сказал аврорам, что он, Малфой, один из них?
— Сказал, что они охотятся на тех, кто остался на свободе, но не присоединился к ним. И на свидетелей, которые выступали в защиту этих людей. Ты не слышал, что он говорил? Мне казалось, ты подслушивал нас в библиотеке.
— Ну, у меня еще остались хорошие манеры, — поморщился Драко, недовольный тем, что она его раскусила, и карикатурно передразнил ее благодарность Грейвсу за подарок: — О, спасибо, он прекрасен, давай я отдамся тебе прямо здесь, на куче учебников.
— Малфой!
— Выходит, вы с Поттером на мушке? — Драко избавился от остатков вещей, оставшись в одних лишь брюках. Грейнджер избегала смотреть на него, теребила локон волос и задумчиво хмурилась.
— И ты тоже.
— Ну, если авроры хорошо сделают свою работу, нам ничего не грозит. А теперь иди сюда.
Их волшебные палочки остались лежать на столике у кровати, но две лампы, освещающие номер, вдруг погасли, а одна из свечей на комоде, напротив, загорелась сама по себе.
— Ты настолько продвинулся в беспалочковой магии? — удивленно пробормотала Гермиона, но Драко был слишком занят, чтобы ответить ей.
Он усадил Грейнджер на кровать рядом с собой, стянул с нее свитер и развел в стороны руки, которыми она стыдливо попыталась прикрыть грудь. Притянул к себе, целуя ямочку между ключиц, шею, ухо и линию подбородка.
— Даже не думай уйти, не попрощавшись, — прошептал ей на ухо, легонько проводя ладонью по плечу, покрытому мурашками.
Грейнджер лишь тихо простонала что-то в ответ, а Драко продолжал неторопливо покрывать ее тело поцелуями. Краем глаза он зацепился за кривой бледный рубец, высеченный отравленным клинком Беллатрисы на ее руке, и мысленно поклялся себе никогда больше не произносить это слово.
Она была прекрасна, и тем прекраснее, чем больше извивалась в его руках, сгорая от желания. Мысль о том, что Гермиона Грейнджер хочет его, возбуждала сильнее любого афродизиака. Малфой едва сдерживал себя, чтобы не наброситься на нее, словно голодный зверь на кусок мяса — он ждал этого момента с той минуты, как увидел ее в библиотеке сегодня утром. День прошел, как в тумане — разговоры ни о чем с Тео и Пэнси, прогулка до Хогсмида, ожидание без малейшей надежды, что она все-таки явится. Чтобы отвлечься, от решил наведаться в «Дырявый котел» за сливочным пивом, а когда вернулся, обнаружил ее в своем номере.
Отблески света от свечи играли манящими тенями на бледной, гладкой коже Гермионы. Она пыталась закрыться, стесняясь, когда он срывал с нее белье, но неизменно прижималась сильнее, податливая и послушная, как глина в руках скульптора.
Драко шептал ей на ухо какие-то ничего не значащие слова, но Грейнджер, должно быть, даже не слышала его.
Он скользнул ладонью между ее бедер, и, ощутив, насколько она нежная и мокрая там, глубоко вздохнул, собирая все свое терпение в кулак.
Малфой покрывал поцелуями каждый дюйм ее тела, и Гермиона чутко отзывалась на каждое прикосновение. Она гладила его волосы, впивалась пальцами в плечи, целовала в ответ и тихо постанывала от удовольствия, когда он начал гладить и ласкать ее. Драко хотелось действовать куда жестче и напористее, но второй раз мог быть таким же болезненным для нее, поэтому приходилось растягивать удовольствие.
— Все в порядке? — ему пришлось повторить дважды, чтобы смысл его слов дошел до нее.
— Да... Пожалуйста.
Драко утопал в цветочном аромате, смаковал на языке вкус ее кожи. Он целовал ее грудь с аккуратными, твердыми сосками, проводил ртом дорожку по животу, спускаясь ниже, но Гермиона тянула его за плечи наверх, призывно раскрывая набухшие губы, посасывала и кусала его нижнюю губу, выдыхая ему в рот, и он забывал обо всем на свете.
Когда Малфой вошел в нее, она слегка поморщилась, но тут же притянула его за бедра ближе к себе, показывая, что готова продолжать.
Глаза Гермионы были закрыты, волосы разметались по подушке, щеки горели, словно от лихорадки. Он не сводил с нее глаз, медленно двигаясь внутри, ощущая, что наполняет ее собой и что она наполняет его. Так хорошо Малфою не было очень давно, а может быть, никогда.
— Ох, — Грейнджер изумленно распахнула глаза, когда он слегка прикусил ее за шею, и ответила тем же.
Их движения в унисон стали более четкими, дыхание прерывистым, а поцелуи, укусы и прикосновения друг к другу еще более жадными.
Ощущая, что еще немного, и он попросту кончит, Драко решил сменить позу и откинулся на бок, а затем и на спину, увлекая Гермиону за собой.
Он смотрел на нее снизу вверх, не шевелясь несколько секунд, чтобы убедиться, что ей будет комфортно. Но Грейнджер, судя по всему, уже и думать забыла про свой стыд. Упершись руками ему в грудь, она стала тереться об него бедрами, насаживаясь сверху почти полностью.
Драко застонал во весь голос, но не посмел закрыть глаза даже в точке невозврата перед оргазмом, чтобы навсегда запечатлеть в памяти прекрасную картину, открывающуюся с этого ракурса — сладко стонущую Гермиону, мерно покачивающуюся взад-вперед, ее плоский живот, красивую грудь, волосы и капельку пота, стекающую по ее шее.
Он скользнул рукой между их разгоряченными телами, чтобы дотянуться до нее, дотронулся подушечкой большого пальца до выступающей твердой точки и стал осторожно вести по ней по кругу.
Грейнджер издала глубокий гортанный звук — не то всхлип, не то стон, сокращаясь вокруг его члена, и вдруг стало очень жарко и очень мокро. Она упала на него сверху, изнеможденная, дрожа всем телом от конвульсий оргазма, и тогда Драко, наконец, позволил себе кончить тоже.
Сбивчивое дыхание Гермионы щекотало его ухо и шею, но Драко не шевелился, боясь спугнуть этот момент.
Прошло, наверное, около получаса, прежде чем она, не поднимая головы, прошептала:
— И что теперь будем делать?
И он так же шепотом ответил ей:
— Абсолютно ничего, Грейнджер. Но сначала примем душ.
Она согласно кивнула, и, ухватив рукой простынь, натянула ее на себя.
— Я, вообще-то, рассчитывал, что мы пойдем в ванную вместе, — с шутливой обидой в голосе сказал он, когда она сползала с постели, тщательно следя за тем, чтобы ни один кусочек кожи не был оголен. Как будто он не видел ее во всей красе только что.
— Ну уж нет. Сначала я.
Когда Драко вышел из душа, он обнаружил ее в своей футболке, раскинувшуюся посередине кровати и мерно посапывающую.
Погасив свечу, Малфой улегся рядом, молясь Мерлину, чтобы все это был не сон.
На следующее утро Гермиона разбудила его целомудренным поцелуем в щеку.
— Мне пора, пока, — сказала она чуть слышно, и Драко, с трудом разлепив глаза, увидел, что она уже полностью одета и собрана, и даже привела волосы в нечто, напоминающее порядок.
— А как же утреннее продолжение?
— Я бы с радостью, но через десять минут прибывает Хогвартс-Экспресс, мне нужно встречать младшекурсников с остальными старостами.
— Привет Поттеру, — не подумав, брякнул Драко. Гермиона нахмурилась.
— Думаю, пока ему не стоит знать о наших «это-ничего-не-значит».
— О, да. Я бы хотел пожить еще немного.
На самом деле, Драко чертовски хотелось, чтобы об этом знали все, особенно херов Грейвс. Что она теперь его. Что Гермиона Грейнджер — его. Непонятно, кто, но его.
Они практически не виделись до конца дня. Пересеклись только на обеде в Большом Зале и за ужином — оба раза Грейнджер старательно отводила взгляд, но щеки ее покрывал румянец. Она уходила в компании с Поттером и будущей миссис Поттер (девчачья часть гриффиндорского стола так визжала при виде обручального кольца, что в школе не осталось ни единого живого или призрачного существа, не узнавшего о помолвке), даже не оборачиваясь на него. Но Драко знал, что Грейнджер ощущает на себе его взгляд, а может быть, даже догадывается, о чем он думает, или, если быть точным, вспоминает.
Малфой был в прекрасном расположении духа до самого вторника. Он как раз болтал и перекидывался шутками с Забини в холле после завтрака, который Малфой проспал, собираясь идти на Травологию, когда его с самым суровым лицом подозвала к себе Макгонагалл.
— Мистер Малфой, будьте добры...
Ее выражение лица не сулило ничего хорошего. Драко подумал было, что она-таки узнала о его вылазках в Хогсмид, и надеялся лишь, что насчет тех же вылазок Грейнджер директор не в курсе. Но, как оказалось, дело было вовсе не в этом.
— Ты, чертов Пожиратель!
Пронзительный вопль заглушил собой всю какофонию звуков, царящую у входа в Большой Зал. Казалось, даже портреты на стенах стихли, с любопытством наблюдая за происходящим.
Какая-то девушка-когтевранка, кажется, курса с шестого, только что вошедшая в замок, смотрела на него полными ненависти глазами, уже поднимая палочку, чтобы атаковать. Драко замер, не понимая, как ему реагировать. Он бросил быстрый взгляд на Забини, но тот тоже выглядел ошарашенным, и посмотрел на Макгонагалл.
Что бы ни произошло, она была в курсе.
— Мисс Левинсон, прошу вас, не нужно...
— Что он тут делает? Убийца!
Палочка когтевранки со свистом прорезала воздух, приземляясь аккурат в ладонь директора.
— Я верну вам ее позже. Мистер Смит, будьте добры, проводите мисс Левинсон в больничное крыло, у мадам Помфри есть отличная успокоительная настойка. А вы, мистер Малфой, — она обернулась к Драко, — следуйте за мной. Прошу, без глупостей.
Драко казалось, что все это происходит, как во сне. На него со всех сторон пялились десятки пар глаз, многие ученики вышли из Большого Зала, чтобы посмотреть, из-за чего поднялся шум. Обвинившую его когтевранку успокаивали несколько девочек, а Захария Смит безуспешно пытался увести ее за собой.
Макгонагалл что-то говорила, но Драко почти не слышал ее. Что-то о расследовании и аврорах, о доказательствах и допросе.
Возле лестницы он заметил Грейвса и Поттера. Один смотрел на него со злорадной усмешкой, второй с очевидным непониманием.
Драко надеялся лишь, что по пути в кабинет директора он не увидит Грейнджер. Но чуда не произошло: настойчивый голос нагнал их с Макгонагалл почти у самой каменной горгульи.
— Профессор Макгонагалл! Постойте!
— Мисс Грейнджер, уверена, любое ваше предложение может подождать.
И даже не сбавила шага.
— Малфой!
Он не обернулся. Он не хотел видеть ее лица. Он хотел запомнить его таким, каким оно было вчера — веселым, безмятежным, счастливым. А не полным паники и недоумения.
— Драко!
Он не сдержался. Грейнджер нагнала их почти у двери. Глаза ее блестели, — ох, Салазар, только бы не от слез, — а в руках она держала свежий, пахнущий типографской краской номер «Ежедневного Пророка».
— Скажи, что ты этого не делал.
— Мисс Грейнджер...
— Скажи, что это был не ты, — не обращая внимания на директрису, повторила Гермиона.
Что бы там ни случилось, в чем бы его не обвиняли, Драко не мог знать наверняка. Метка могла делать что угодно, могла полностью управлять его сознанием, хоть он и принимал зелья. И он не смог ей солгать.
— Я не знаю.
Горгулья непозволительно медленно двигалась, закрывая собой лестницу, у подножия которой стояла Грейнджер. И по ее лицу, черт ее подери, катились слезы.