48 глава
Грейнджер выглядела просто потрясающе в этой своей юбке в клетку, которая почему-то была сегодня чуть ли не на ладонь короче, чем обычно, и в белой блузке, расстегнутой на пару пуговиц так, что виднелась впадинка между ключиц.
Она о чем-то мило ворковала с Поттером, сидя за столом в Большом Зале, и Драко невольно поймал себя на мысли, что Уизлетте не следовало бы пропускать ужин.
В очередной раз звонко рассмеявшись шутке шрамоголового, Грейнджер отпила из кубка и медленно слизала с нижней губы каплю тыквенного сока, не прекращая улыбаться.
Когда она вышла из-за стола, Драко едва сдержался, чтобы не окликнуть ее. Грейнджер прошла мимо слизеринцев, даже не повернув головы в его сторону. Выждав мучительную минуту, он все же отправился за ней.
— Грейнджер, — позвал он ее, но недостаточно громко, так что она даже не обернулась. Гриффиндорка шла быстро, петляя по закоулкам замка и лестничным пролетам, и, казалось, вот-вот понесется вприпрыжку. По ее походке можно было понять, что она куда-то очень торопится и сгорает от нетерпения.
— Постой... — его голос эхом отозвался от стен, и тогда она побежала, а он поспешил следом.
Драко замер у подножия винтовой лестницы, ведущей к верхней площадке Астрономической башни, с тревогой понимая, что что-то здесь не так. Шаги Гермионы эхом отдавались в его ушах. Она уже поднялась на несколько пролетов, и до него снова донесся ее смех.
Он бежал, спотыкаясь и задыхаясь, он должен был догнать ее прежде, чем она окончательно ускользнет от него. Нога Драко зависла над последней ступенью.
Грейнджер уже была на самом верху, и волосы ее развевались от сильного ветра, а юбка слегка задралась, когда чьи-то руки цепко обхватили ее за талию и приподняли над каменной кладкой площадки.
— Какого...
Из-за плеча Грейнджер выглянул, улыбаясь, Грейвс. И тогда она тоже обернулась, и лицо ее скривилось, как будто от отвращения.
— Преследуешь меня? — голос ее звучал злорадно и наигранно весело.
— Он просто хочет посмотреть, — рассмеялся Грейвс. Рука его скользнула ей под юбку, и Драко стиснул кулаки, готовясь пустить их в ход. Палочки у него почему-то не оказалось.
И Грейнджер потянулась к лицу когтевранца, и поцеловала его. Что-то в груди Драко рухнуло вниз и с треском раскололось в районе желудка. Словно услышав этот звук, Грейнджер снова обернулась к нему.
— А ты что думал, я твоя? Чертов Пожиратель. Ты не заслуживаешь этого, ты же знаешь. Ты мне отвратителен.
— Заткнись, поганая грязнокровка, — крикнул он ей.
Он попытался сделать шаг вперед, но не смог. Ненависть переполняла Драко, он хотел убить их обоих, уничтожить, но все, что мог сделать, это кричать: "Грязнокровка! Грязнокровка!".
Так он и проснулся от собственного крика в собственной постели, обездвиженный наложенными на него накануне Блейзом связывающими чарами.
Сердце, — оно, к счастью, пока было цело, — неровно грохотало под ребрами, а жгучая ярость по-прежнему переполняла его вены. Драко трижды медленно вдохнул и выдохнул, пытаясь успокоиться. Это просто сон, просто сон, повторял он про себя, словно мантру. Метка на предплечье жгла кожу, а голова немного побаливала после устроенного Блейзом накануне вечером праздника в честь избавления Драко от браслета Министерства и полного выздоровления.
Полог над его кроватью был задернут, и на него были наложены заглушающие звуки чары, так что соседи по комнате, видимо, ничего не слышали и не проснулись от его воплей. С трудом расслабившись, Малфой усилием воли и невербальной магии снял с себя заклинание — вряд ли ему удастся еще уснуть, так что они ни к чему.
Весь этот день, как и следующий, он всячески избегал встреч с Грейнджер. Драко чувствовал, что она часто смотрит на него, но не поднимал головы, словно боялся увидеть в ее глазах, что этот сон мог быть вещим. Она никогда не поступила бы так, уговаривал он себя, но все равно чувствовал, что злится.
На третий день в школу вернулась Уилкс, и, как назло, на первом же уроке снова заставила их разбиться на команды. Она раздала каждой паре по какой-то мелочевке вроде старых шкатулок, заколок и побитых карманных зеркал, приказала разгадать их загадку и избавиться от темной магии, что наполняла каждый предмет.
Грейнджер угрюмо рассматривала крохотную золотую булавку, что лежала на столе между ними, и Драко не упустил возможности поразглядывать в этот момент ее саму. Как бы он ни пытался отогнать от себя то мерзкое видение, перед глазами все еще стояло ее перекошенное от презрения лицо и улыбка в тот момент, когда она обращалась к Грейвсу.
"Это всего лишь сон", — подумал Драко снова, но ему нестерпимо хотелось заставить Грейнджер избавить его от этого наваждения, словно она могла догадаться, что он испытывает сейчас.
— Это, разумеется, даже не треть той силы, что может содержаться в настоящих артефактах, принадлежащих темным волшебникам, но для тренировки сойдет. В первую очередь...
Одна из сестер Патил вдруг закатила глаза и откинулась на стуле, потеряв сознание. Вторая близняшка застыла в ужасе, не зная, что предпринять.
— Ренервейт, — раздраженно буркнула Уилкс, едва ли не тыча палочкой в грудь гриффиндорки. Та очнулась и принялась жадно хватать воздух ртом, а профессор продолжала говорить, словно ничего из ряда вон выходящего не произошло:
— В первую очередь вы должны помнить, что просто так касаться их голыми руками нельзя. На некоторые и смотреть нельзя, не установив прежде специальную защиту. Проклятия и сглазы, наложенные на эти предметы, не смертельны, не нужно так трястись, мисс Паркинсон. Вы в относительной безопасности.
Драко обернулся через плечо — Пэнси, с самым недовольным выражением лица что-то зашептала своему напарнику, но Лонгботтом, кажется, совершенно ее не слушал. Уилкс медленно прохаживалась между рядами их узких столиков, трансфигурированных ею из обычных парт.
— Приступайте. К концу урока я жду от вас как минимум ответа, какие именно чары наложены на каждую вещицу, в чем их предназначение. Если не сможете обезоружить артефакты, я сдам их обратно в "Горбин и Бэркес", но не видать вам в таком случае дополнительных баллов и высоких оценок.
— Профессор, — подал голос Поттер, который тоже бесил Драко одним своим видом после недавнего кошмара, — Мы можем воспользоваться учебниками?
— Мистер Поттер, при встрече с подобной вещицей в реальной жизни вы тоже будете искать разгадку в учебнике?
— Нет, но...
— Связан ли ваш вопрос с тем фактом, что вы не сдали мне доклад по артефактам, который должны были подготовить самостоятельно?
Поттер, видно, смутился. Грейнджер бросила на друга полный недовольства укоризненный взгляд, и Драко стало чуточку легче.
— Нет, профессор. Я сдам...
— Разумеется, сдадите. Приступайте.
Класс наполнился шумом приглушенных обсуждений между учениками, а Уилкс прошла к
своему столу, чтобы следующий час провести за чтением какого-то журнала. Обложка его была сплошь черная, и Малфой предположил, что на нее наложены специальные чары, отталкивающие взгляд; он ухмыльнулся, подумав, что это может быть "Ведьмин досуг" или нечто в том же роде.
Гермиона поежилась, собираясь с силами, чтобы произнести вслух то, что было у нее на уме. Малфой снова вел себя с ней холодно и отстраненно и даже не улыбнулся в ответ, когда она поздоровалась с ним, войдя в класс Защиты от темных искусств; лишь кивнул, да с таким видом, словно желал оказаться где угодно, только не за одним столом с ней.
Она сделала пару движений палочкой над булавкой, шепча "Специалис Ревелио", но обнаруживающие темную магию чары ничего не показали. Разумеется, это не могло быть так просто.
— Я много читала о темных артефактах на прошлой неделе, — сказала она, прочистив горло и стараясь не думать о том, что делала это в библиотеке за каких-то десять минут до того, как набросилась на него с поцелуями в коридоре.
Драко медленно перевел на нее взгляд, который сейчас можно было снова сравнивать с ледяной глыбой. Раньше ей нравилось думать, что его глаза больше напоминают сумерки уютного зимнего дня.
— Так вот, думаю, нам все равно придется потрогать ее, только сначала нужно использовать "Сальвиа гексиа" для защиты от порчи.
Взмахнув палочкой и прошептав заклинание (так тихо, чтобы не заметила Уилкс, которая наверняка сняла бы с них баллы за вербальное использование магии), Гермиона потянулась было к булавке, как Драко резким движением перехватил ее руку.
— Я сам, — сказал он, и ей показалось, что сейчас он оттолкнет ее, но Драко этого не сделал. Он быстро мазнул большим пальцем по ее костяшкам, словно поглаживая, и аккуратно отпустил ладонь Гермионы. Она почувствовала, как от руки и вверх по всему телу поднимается жар.
Малфой даже не стал брать в руки свою палочку, хотя она видела, как шевельнулись его губы, беззвучно произнося предложенное ею заклинание. Он подхватил с поверхности стола булавку и приподнял ее, чтобы получше рассмотреть.
— Чувствуешь что-нибудь? — спросила Гермиона и затаила дыхание.
— Кажется, нет, — задумчиво протянул он.
— Попробуй надеть ее.
— Вот еще.
— Тогда дай сюда, я надену. Скорее всего, на ней чары, охраняющие владельца, либо что-то усыпляющее, но тогда придется уколоть палец...
— Ладно, — вдруг согласился он и нацепил булавку на лацкан пиджака.
— А теперь? — Гермиона на секунду отвлеклась, заметив, что из карманного зеркальца, лежащего на столе между Гарри и Забини вдруг повалил дым. У остальных пока не было никаких подвижек в работе.
— Ничего, — сказал он.
До них доносилась тихая мелодия — Гермиона обернулась на звук и увидела, что Невилл отчаянно зевает, а Пэнси и вовсе сидит с закрытыми глазами, положив подбородок на кулак и слегка покачиваясь в такт музыке.
— У них музыкальная усыпляющая шкатулка, я видела такую на... — Она хотела сказать "на площади Гриммо", но вряд ли Малфой знал про это место. — Может, помочь им?
— Разберемся сначала с нашей проблемой, — он закатил глаза, явно недовольный ее предложением. — Давай, попробуй на мне какое-нибудь заклинание, проверим, защищает она или нет.
И она использовала на нем жалящее заклятие, но оно подействовало, как обычно, так что Драко тихо ойкнул и потер плечо, которое, видимо, теперь зудело. Тогда Гермиона снова попыталась наложить чары обнаружения, но и они не сработали.
Оторвав глаза от булавки, она вдруг перевела их на губы Драко. Как бы ей хотелось...
— Мы нашли, — громко объявил Симус. — Запонки пытаются ослепить того, на кого укажешь.
— Поздравляю, — бесстрастно отозвалась Уилкс. — Избавьте их от этой возможности.
— У нас усыпляющая шкатулка, — сказал Невилл, с силой захлопнув деревянную коробочку и потирая глаза.
— Это было легко, как я полагаю, — хмыкнула Доротея, не отрываясь от изучения журнала.
От осознания, что кто-то справился с задачей быстрее них, Гермиона начала ощущать легкую панику.
— Видишь, она не навредит, — сказала она, догадавшись, почему Драко решился использовать безделушку сначала на себе. — Давай сюда.
Он одним движением руки отсоединил булавку от ткани пиджака и протянул ей.
— Такие предметы могут работать, основываясь на половом признаке, так что...
Гермиона защелкнула булавку на своей блузке. Драко протянул руку и коснулся ее, чтобы поправить.
Девушка выдохнула от неожиданности. Видение было мимолетное и почти неотличимое от ее собственных мыслей, если не считать того, что она вовсе не думала о том, как целуется с Леонардом Грейвсом.
— В чем дело? — спросил Малфой, нахмурившись.
— Это...
— Мы закончили, — радостно сообщил Гарри всему классу. — Наш предмет вызывал мигрень. Теперь это просто разбитое зеркало.
— По пять очков Гриффиндору и Слизерину, — сказала Уилкс, даже не посмотрев в его сторону.
— Наш предмет позволяет на секунду заглянуть в мысли собеседника, — бесцветным тоном произнесла Гермиона, глядя прямо Драко в глаза. Он помрачнел еще больше.
— Верно, мисс Грейнджер. А теперь расколдуйте его. И, — сейчас я обращаюсь ко всем присутствующим, — не забывайте, что, давая силу, артефакт забирает что-то и у вас. Вы можете чувствовать легкое недомогание после урока, но оно скоро пройдет. Так что будьте крайне осторожны и не забывайте о защите.
— Почему же я ничего не увидел?
— Не знаю... Может, потому что не касался меня?
Ей показалось, что эта фраза прозвучала двусмысленно, так что Грейнджер вдруг смутилась и отвела взгляд. Но Драко, судя по всему, ничего не заметил.
— Или ты думала только о задании, и поэтому я ничего странного не обнаружил.
— Пожалуй, ты прав.
— А что увидела ты?
— Давай обсудим это после урока, — предложила она, стараясь ничем не выдать своего удивления и разочарования. Драко промолчал, и она восприняла это как согласие.
— Теперь нужно снять эти чары, мы можем использовать...
Она понимала, что им придется еще раз проверить, верно ли они все сделали, но не горела желанием снова заглядывать в мысли Малфоя. То, что она увидела, оскорбило и сильно обидело ее. Неужели он так о ней думает? Представляет ее с другим, ревнует без повода?
— Скажи сейчас, — попросил он таким голосом, словно не потерпел бы отказа.
— Это же твои мысли, ты отлично знаешь, что это было, — раздраженно прошипела она.
— Но этого ведь не случится, правда?
— Разумеется, нет! — громко отрезала она, так что несколько однокурсников с любопытством обернулись на них, и, совладав с собой, снизила тон. — Что за паранойя, Драко?
— Просто сон приснился, — пожал он плечами, пытаясь принять равнодушный вид, хотя она и чувствовала, что он напряжен. — Ты, этот урод, Астрономическая башня. Было очень... Реалистично.
Смутное, почти забытое воспоминание о поцелуе с Леонардом на Астрономической башне пронеслось у нее в голове, и, должно быть, каким-то образом отразилось на лице Гермионы, потому что Малфой вдруг прищурился и склонил голову на бок.
— Может быть, у меня какой-то особый дар прорицаний? Стоит посовещаться об этом с Трелони, как думаешь?
Голос его источал кристально чистый яд.
— Это было до тебя... До того, как мы...
Гермиона даже не успела закончить фразу, как поняла, что это была большая ошибка. Лицо Драко стало непроницаемым.
— Ты не доверяешь мне? А я-то во всем тебе верю, — уколола его Грейнджер, готовая уже взорваться от обиды. Она ведь не сделала ничего плохого, за что он так?
— У меня нет причин тебе не доверять, — спокойно сказал Драко, потирая рукой левое предплечье. Они оба совсем забыли про свое задание, тогда как большинство учеников вокруг, похоже, уже заканчивали с ним. — Ты мне ничем не обязана.
— Ну, еще бы, — Гермиона покрепче перехватила дрожащими пальцами свою волшебную палочку. Она была так зла, что ей хотелось бросить в Драко еще сотню жалящих заклятий. Но вместо этого она направила древко на булавку. — Инсендио!
Малфой вовремя отпрянул назад, потому что иначе его опалило бы жаром от вспыхнувшего артефакта. Пламя всколыхнулось на секунду и исчезло, оставив после себя на столешнице большое обугленное пятно с неровными черными краями и слабый дымок от жженой древесины.
Схватив сумку, Гермиона вскочила на ноги. Драко смотрел на нее с нескрываемым изумлением.
— Мы закончили, профессор, — чуть ли не закричала она.
— Благодарю, мисс Грейнджер, было очень любезно с вашей стороны предпочесть простое заклинание воспламенения, а не вызвать в классе Адское пламя, — насмешливо откликнулась профессор Уилкс, отложив, наконец, в сторону свой журнал. Судя по всему, выходка Гермионы лишь позабавила ее, тогда как сама девушка сгорала теперь от стыда за этот необузданный порыв.
В классе воцарилась тишина.
— Простите, — быстро пробормотала Гермиона и бросилась к двери.
До следующего урока оставалось еще больше двадцати минут, но Гермиона мчалась по коридору так, словно сильно опаздывала. Сзади вдруг послышались шаги. Она крикнула: "Отстань, Малфой!", и тогда кто-то схватил ее за руку. Это был Гарри.
— Что случилось? Он тебя обидел?
Он хмурился и с беспокойством всматривался в ее лицо, словно надеясь увидеть в нем ее безмолвное разрешение на то, чтобы пойти и поколотить Малфоя прямо сейчас.
— Нет, Гарри, все в порядке, — это была слишком очевидная ложь, так что Гермиона быстро добавила: — Просто немного повздорили.
— Точно? Это как-то подозрительно. То он защищает тебя, то...
— Точно, точно. Не волнуйся. Прогуляемся перед Травологией?
— Конечно, — Гарри облегченно выдохнул и приобнял ее за плечи. Вместе они спустились по лестнице на первый этаж, пересекли вестибюль и вышли на улицу. Во дворе было прохладно из-за легкого ветра, и Гермиона поежилась, пытаясь выбросить все произошедшее из головы.
— Ты ведь не рассчитывала, что с ним будет легко? — усмехнулся Гарри. — Это же Малфой.
— Да, не рассчитывала.
— Я слышал, с него сняли все обвинения.
— Потому что он ни в чем не виновен.
— Ну да, — они уже почти пришли к оранжерее и сбавили шаг. Гермиона возрадовалась, что этот урок у них не совместный со слизеринцами. — Леонард спрашивал о тебе, кстати.
— Правда? — от имени когтевранца Гермиона невольно вздрогнула. Он, конечно, ни в чем не был виноват, но стал невольной причиной их размолвки с Драко. Ей вдруг вспомнились слова Малфоя в тот день, когда она впервые пришла к нему в гостиницу, чтобы проверить, чем он там занимается. "А разве Грейвс не входит в комплект?" — спросил он тогда, приняв ее за видение или галлюцинацию. Неужели Драко уже тогда ее ревновал?
— Да, он думает, что ты злишься на него из-за предостережений насчет Малфоя. Но ты ведь понимаешь, что он говорил это из лучших побуждений, как и я?
— Так он больше не винит его, после того как авроры нашли реального преступника?
— Ну, не совсем, — Гарри пожал плечами. — Что-то там не чисто с Люциусом, но он особо не распространялся. Как я понял, Грейвс-старший больше не ставит его в известность насчет расследований. Они боятся утечки информации.
— Я не злюсь, — наконец, призналась Гермиона. — По правде, мнение Грейвса насчет Драко меня ни капли не волнует. Но я переживаю, что он беспочвенно настраивает тебя против него.
— У меня своя голова на плечах. И я верю тебе, хотя и надеюсь, что ты будешь осторожна.
Гермионе хотелось возразить насчет этого его "своя голова на плечах", потому что Гарри, видимо, недооценивал красноречие и влияние Леонарда, но тактично промолчала.
— Он очень умный парень, Гермиона, хоть и с тяжелой судьбой. И до сих пор неровно дышит к тебе, так что его неприязнь вполне объяснима.
— Знаешь, это не объясняет несправедливость его обвинений. Надеюсь, теперь...
— Гарри, Гермиона! — они обернулись одновременно. Их догонял Невилл. — Чего вы так быстро ушли? Вы бы видели, что сделали Симус и Нотт, я чуть от смеха не лопнул...
— Дай угадаю, Симус взорвал артефакт?
— Ага. Уилкс сказала, что из всех факультетов на ее занятиях только гриффиндорцы прибегают к таким радикальным мерам. — Невилл покраснел. — Ну, только в чуть более грубой форме.
— Очень в ее стиле, — засмеялся Гарри.
В этот же момент (легка на помине, подумала Гермиона) из парадных дверей замка вышла сама Уилкс. Она была слишком далеко, чтобы услышать рассказ Невилла, да и не смотрела в их сторону. Кутаясь в теплую мантию, она быстро зашагала по тропинке, ведущей к Запретному Лесу.
— Скорее бы обед, — простонал Лонгботтом, который даже не заметил ее. — Мы еле справились со шкатулкой. Она, кажется, все силы из нас высосала. Паркинсон даже язвить перестала к концу занятия, а я теперь смерть какой голодный.
—Мистер Лонгботтом, наконец-то! Я вас жду весь день, чтобы показать кое-что, — радостная профессор Стебль высунулась из приоткрытого окошка в одной из теплиц. Лицо ее было измазано землей, а в руках, облаченных в неизменные перчатки из толстой драконьей кожи, она держала какой-то куст. — Зацвели, наконец, наши красавцы, только представьте...
Невилл юркнул в узкий проход, ведущий в оранжерею, и Гермиона с Гарри, на которых преподавательница Травологии не обратила никакого внимания, переглянувшись, последовали за ним.
Драко, наконец, получил письмо из Мэнора, так что смог немного отвлечься от той черной, разъедающей изнутри злобы, что преследовала его целый день.
Он прекрасно понимал, что Грейнджер ни в чем не виновата и даже хотел извиниться перед ней, но, выйдя из класса и увидев ее в объятиях Поттера, сразу передумал.
Драко четко осознавал, что Грейнджер, возможно, самый добрый и честный человек, которого он когда-либо знал. Она была до ужаса упрямой, вспыльчивой, непреклонной, иногда до смешного раздражающей, но уж точно не лгуньей. С какой бы неприязнью Малфой не относился к Поттеру, он так же знал, что тот для Грейнджер лишь друг, как и она для него.
Все это он понимал головой, но, тем не менее, эмоции обуревали его. Никогда еще, кажется, Грейнджер не злила его так же сильно, как теперь, и эта злость, переполняющая Драко, была чем-то противоестественным, словно ее насильно закачали ему прямо в вены. Он знал наверняка, что это действие Метки, но понятия не имел, как с этим справиться, и потому решил во что бы то ни стало держаться от Гермионы подальше.
Драко мог ревновать ее сколько угодно, но предъявлять это ей было бы для него унижением. Он считал, что это чувство ниже его достоинства; учитывая, что ревность была вызвана таким ничтожным поводом, как идиотский сон, к ней примешивался еще и стыд. Драко попросту не мог признаться себе в том, что в этом видении его разозлил не столько вид Грейнджер в объятиях Грейвса, сколько ее слова, сказанные ему.
Ты этого не заслуживаешь.
Он прекрасно знал это, и это была правда. Он не заслуживал ее.
Сидя за письменным столом в своей спальне, Драко то и дело закатывал рукав рубашки, чтобы удостовериться, что никто не зовет его через Метку. Он всем сердцем желал, чтобы это закончилось как можно скорее и готов был помочь Уилкс поймать или перебить всех чертовых Пожирателей, если это поможет ему убрать наконец клеймо с руки. Может быть, тогда у него будет шанс.
Может быть, тогда он перестанет злиться на Грейнджер.
Оттого ли, что с детства ему предоставляли все, чего бы он ни захотел, по первому же требованию, или потому, что сама Грейнджер влияла на него каким-то неведомым образом, он хотел ее с каждым днем все сильнее и бесился от невозможности получить целиком и полностью. Впитанный с молоком матери эгоизм, который твердил ему брать свое любой ценой, подталкивал Драко к тому, чтобы он наплевал на Метку, извинился перед Гермионой и больше ее не отпускал. Но другое чувство, которое он не мог четко сформулировать, подсказывало, что ему нужно оставить ее в покое по крайней мере до тех пор, пока он не справится с влиянием Темной магии.
Ревность и злоба, которые заставляли его нервно сжимать кулаки при одной мысли о ней, были достаточно веским поводом прислушаться к этому неведомому чувству. Пусть он не получит желаемое прямо сейчас, она будет в безопасности.
Нарцисса извинилась за долгое молчание, мотивировав это тем, что после их возвращения в Мэноре было слишком много забот, но Драко знал, что это неправда. Она коротко рассказала о делах в поместье и упомянула, что Люциус отбыл в Лондон на пару дней по каким-то делам, связанным с их счетами в Гринготтсе, интересовалась рукой Драко и обещала, что к Пасхальным каникулам, если он решит провести их дома, ему доставят новую метлу.
"Я очень рада, что недоразумение, связанное с ошибкой Аврората и необоснованными обвинениями в твою сторону, благополучно разрешилось. Уверена, Министерство сделает все возможное, чтобы наказать виновных. Будь осторожен, Драко" — слова, которых он никак не ожидал увидеть в ее письме.
В конце послания Нарцисса сообщала, что планирует связаться с тетей Драко, своей сестрой Андромедой, и это тоже удивило его. Казалось, мать действует без ведома Люциуса, ведь Андромеда Тонкс считалась предательницей крови, и вся семья давно отвернулась от нее.
Драко как раз собирался писать ответ, но отвлекся сначала на свои размышления о Грейнджер, а затем и на Паркинсон, которая в очередной раз без предупреждения ворвалась в комнату парней.
— Тео опять учит зельям Лонгботтома, — пояснила она, садясь на кровать Блейза (та стояла ближе всех к столу, за которым сидел Драко), и потянулась к коробке шоколадных конфет, присланных из Мэнора вместе с письмом. — Знаешь, Драко, я, кажется, влюбилась в него.
— В Лонгботтома? — Драко сразу понял, о ком идет речь, но не мог не пошутить по этому поводу.
— Ох, брось, я не такая извращенка, как ты, чтобы западать на гриффиндорцев. Особенно на кого-то вроде этого недотепы.
— Я думал, вы давно встречаетесь, — пожал плечами Драко.
— Что?! Я, вообще-то, еще в начале года по тебе с ума сходила. А он до сих пор сохнет по своей покойной подружке с Пуффендуя, будь она неладна.
— С чего это ты взяла?
— Ну... — Пэнси без зазрения совести забрала всю коробку и бросила в рот еще пару конфет. — Он не предпринимает никаких шагов.
— Ага, только пару раз грозился избить меня, если я тебя обижу, и подлил зелье облысения когтевранкам в утренний чай, — фыркнул Драко, и, понимая, что письмо матери он сегодня точно уже не напишет, запечатал ее послание обратно в конверт и отложил его в сторону.
— Кстати, насчет когтевранок. Левинсон хоть извинилась перед тобой? Я что-то не получила от этих сучек цветов с мольбой о прощении, хотя точно знаю, что они обсуждали между собой Фоули, Оборотное и твое волшебное избавление от слежки Министерства.
— Черта с два. Воротят нос, как и всегда.
— Ага, от нас с ребятами тоже. Хотя Дэвис и Корнер были впечатлены твоим поступком на квиддиче, они позавчера сплетничали об этом перед собранием старост. Сказали, если бы не ты, бладжер от Монтегю разнес бы к чертям половину трибун Гриффиндора.
— Угу.
— Но ты-то сделал это ради Грейнджер, правильно я понимаю?
Ее фамилия резанула по ушам Драко, поднимая внутри новую волну злости, хотя он сразу понял, что Пэнси нарочно подводит его к этому разговору.
— Паркинсон, и чего тебе так неймется с этой темой?
— Не могу понять, почему она.
— Я тоже.
Это была ложь, но от неловкого размышления насчет собственных слов Драко отвлек Забини, который влетел в комнату, ослепляя их своей белоснежной улыбкой.
— Мать вашу, я пригласил ее! — он весь светился от радости. — И она согласилась!
— Ну неужели у тебя будет секс, — хихикнула Паркинсон.
— Нет, для этого пока еще рано, — от этой реплики у Драко (и у Паркинсон тоже, судя по всему), отвисла челюсть. В школе не нашлось бы ни одного столь падкого на женщин дамского угодника, как Забини. Сам Малфой полагал, что Лавгуд оттого и заинтересовала его приятеля, что не вписывалась ни в какие привычные стандарты красоты и все такое. От внезапного открытия, что до самого главного интереса Блейза дело так и не дошло, у него пропал дар речи.
Сам Забини, судя по всему, и не заметил шока на их лицах и вдохновенно продолжал:
— Я пригласил Луну погостить к нам на каникулах, хочу познакомить ее с мамой. Сначала мы отправимся на денек к ее отцу, в Оттери, а оттуда — в Италию.
— Вы что... Обручились? — недоверие в голосе Пэнси было столь явным, что даже Забини остановился, наконец, и посмотрел на нее с укором.
— Неужели нужен столь веский повод, чтобы познакомить девушку с семьей? Пока еще нет.
— Я в шоке, — Пэнси закинула в рот еще одну конфету. — Что дальше, откажешься от выпивки?
— Еще чего, — Забини сделал вид, что оскорблен этим ее предположением. — У меня тут, кстати, припасено кое-что. Не столь крепкое, как огневиски, конечно, но тоже сойдет.
И он полез за бутылкой в шкаф, в то время как Драко и Пэнси обменивались многозначительными взглядами.
Теперь в числе всех эмоций, что с головой накрыли Малфоя, была еще одна — зависть. Блейза совершенно не волновало мнение других, положение Лавгудов в обществе, многочисленные странности Луны. Но было у него и еще кое-что, чего не было у Драко — полная уверенность в том, что его выбор поддержат.
Мать Забини, насколько знал Драко, не была ярой приверженицей чистокровных браков, потому что среди ее многочисленных почивших мужей не встречались разве что маглы.
Но Малфои — совсем другое дело. Как бы ни пытался Драко не думать о том, как его отношения с Грейнджер станут развиваться в будущем, одна-другая неприятные мысли все же проскакивали. В идеальном варианте развития событий он избавлялся от Метки и всего, что связывало его с темным прошлым, восстанавливал все утраченные участки памяти и просто... Жил. И в его жизни обязательно присутствовала Грейнджер. И каким-то чудесным образом все это сочеталось с его семьей.
От мысли о том, что сказал бы Люциус, оповести его Драко о своем намерении заявиться в Мэнор на каникулы в компании с Грейнджер, захотелось горько рассмеяться.
Что ж, он подумает над этим позже. Сейчас он даже намеком не признается самому себе, что в выборе между титулом наследника рода Малфоев и званием парня, который встречается с Гермионой Грейнджер, чаша весов явно склоняется к последнему варианту.
Примечание к части
Жду вашего мнения насчет главы и терзаний Драко)
И вот честно, самой уже охота экшена, но к концу работы его будет в достатке, так что пока можем порадоваться, что все тихо-мирно.