9. капля крови в тишине
Зайдя в подъезд, я ощутила прохладу бетона, в нос ударил запах пыли, краски и старых газет. Ждать лифт казалось вечностью — сердце колотилось, будто предчувствовало бурю. Я мечтала проскользнуть в квартиру как тень. Не вышло.
Щелчок замка. Скрип двери.
Из кухни вылетела мама — волосы растрепаны, глаза воспалённые. Она вцепилась в меня, как будто боялась, что снова исчезну. Её объятие — крепче привычного.
— Почему трубку не брала? — срываясь, спросила она.
— Телефон сел, — бросила я, равнодушно, почти машинально.
И вдруг её взгляд — точный, хищный. Как прожектор выхватил губу, кровь, след на шее — тонкую изогнутую царапину, как отметину чьей-то жестокой игры.
— Это что такое?
Я слегка повела плечом.
— Что именно?
— Не притворяйся, Снежана! — голос стал ледяным. — Где ты была, черт тебя подери?
В этот момент в дверях появился Кирилл. Его фигура закрыла половину света из коридора.
— Явилась, — проворчал он глухо. — Забыла, что в этом доме живёшь по правилам?
И дальше — по сценарию. Домашний арест. Закон, порядок, «как я сказал».
Я сдержалась. Как всегда. Ради мамы. Ради того, чтобы не превращать вечер в поле боя.
— Снежана, — дрожащий голос матери. — Что с тобой случилось?
Я глубоко вдохнула.
— Помогла одной девочке. Пришлось постоять за себя. Всё нормально. Правда.
Пауза. Тишина повисла тяжёлым полотном, которое прорезал голос Кирилла. Холодный, как лезвие.
— Геройствовать не просили. В следующий раз думай о себе. Никто за тебя не бросится.
— Спас бы. — Я смотрела ему прямо в глаза. Упрямо.
— Ну-ну. И без драк, ясно? Ещё одно нарушение — и ты увидишь, что такое настоящий арест.
Я молча ушла в комнату, не хлопнув дверью — пусть лучше тишина режет, чем крик.
Утро. Лучи играют на подушке. Слишком ярко, слишком рано. Я отмахнулась, но они упрямые. Ползут, щекочут, заставляют вынырнуть из сна.
Завтрак пах блинами и ванилью. Мамины руки — будто память из детства: мягко, строго, с любовью.
— Руки помыла?
— Да.
И вдруг — холодный ветер сквозняка. Кирилл. Вошёл, цапнул воздух авторитетом и обронил:
— Целый день дома. Не шагу. Ясно?
— Ясно, — буркнула я, глядя в тарелку, как будто там прятался выход.
Когда он ушёл, и мама попыталась объяснить, я почти не слушала. Он для меня — пустое место.
И вот — звонок. Экран тусклый, но имя родное. Полина Филипповна. Единственный человек, чей голос — как плед зимой.
— Привет, внучка. Я пирожков испекла. Приходи, а то тут пусто и тихо...
Я улыбнулась так, будто солнце наконец прорвалось сквозь тучи.
— Конечно, приду. Через часик буду!
Телефон в сторону — и сразу мысль: как уйти?
Улыбка всё ещё жила на губах. План зрело быстро — почти без усилий. Да, это может быть опасно. Но сердце уже шептало: иногда свои правила — единственные настоящие.