12.в полушаге от школы
Следующие дни тянулись скучно и вязко, как карамель на сковородке. 4 ноября школа снова открыла свои двери, но я, как по заказу, заболела — и вместо парты окунулась в царство пледа и имбирного чая. Зато чувствовала себя истинной королевой ленивого отдыха: под одеялом, с книгами и в окружении глупых снов и тоски по настоящему движу.
Время от времени заглядывали гости. Марат приходил с лицом старшего брата-надзирателя и конфетами, а Миша — по шпионски, будто пробирается в логово врага. Они приносили с собой истории: забавные, нелепые, немного странные — и будто вытаскивали меня обратно в жизнь.
Когда температура спала, а горло перестало напоминать наждачку, врач великодушно выдал приговор: «Ещё денёк дома, и марш в школу». Почти на свободе, но пока — наслаждаемся статусом полулежачего импровизатора.
В этот день Миша развалился на моей кровати, как будто родился на ней, а Марат занял стул с видом страдальца. Выглядели оба так, будто неудачно поцеловались с асфальтом
— Что у вас с губой? — я прищурилась.
— Да так… — уклонился Марат.
— Миша?
— Я подскользнулся… на… листе. Осеннем. — добавил, будто это как-то добавляло достоверности.
Я скрестила руки на груди и холодно прищурилась.
— Двойка за враньё. Даже не стараетесь! Где креатив, где полёт мысли?
— Мы не врём! — возмутился Марат.
— Просто не хотят делиться со старшей сестрой и лучшей подругой, — вздохнула я и драматично зарылась в подушку.
— Ладно уж, скажем. Только не устраивай театральную постановку, — проворчал он.
— Глаза не закатывай, а то так и застрянут, — фыркнула я, шлёпнув брата по затылку с воспитательной нежностью. — Уважай старших!
— Мы вообще-то почти в один день родились! — огрызнулся он.
— Да, но я на три минуты старше. Век слушайся!
После недолгих торгов признались: поймали их за куревом за гаражами. Прописали по полной программе — фанерой, строго по традиции. Я усмехнулась, вспомнив, как Саша и я в своё время натворили не меньше.
— Ну и поделом. Нечего дымить! — гордо заявила я… и быстро взглянула на свою сумку, где, конечно же, лежала пачка сигарет. Лицемерно? Возможно. Убедительно? Более чем.
— А познакомите меня с вашей группировкой? — спросила я, невинно глядя.
— Ни за что! — ответил Марат моментально, категорично и со взглядом, будто я только что спросила, как сделать ядерный реактор из кастрюли.
— Почему? — возмутилась я.
— Это опасно. Не для девочек.
— Что за ?Макака, ты откуда, из прошлого века?
(Разумеется, в голове я уже строила стратегию сближения. Познакомлюсь и без их разрешения. Интрига — мое второй имя.)
Но вот Марат встал, с явно озорным взглядом. Опасность витала в воздухе, как в мультике перед катастрофой.
— НЕ НАДО! — я схватила первую подушку и запустила в него.
— Миша, на помощь! — заорала я, спасаясь в импровизированной обороне.
Миша, как истинный союзник, встал на мою сторону, и вскоре мы победили макаку. Я торжественно показала язык и упала в подушки с чувством героя, вернувшегося с поля боя.
Вечером стало тише. Миша ушёл, а я читала, рисовала и немного мечтала. Про завтра, про новую школу, про группировку про всё, что могло случиться.
А потом вернулась мама — с новостями.
— Завтра в школу!
— Наконец-то! — с одной стороны, радость, с другой — тревога.
Мама протянула мне сарафан и рубашку. Всё было чистое, выглаженное, даже с лёгким запахом её духов — тех самых, которые ассоциировались у меня с безопасностью и уютом.
— Поедем послезавтра , докупим то, чего не хватает. Ты в "А", Марат — в "Г". Начало занятий — в девять, но нужно быть пораньше, забрать учебники.
— Поняла, — кивнула я, глядя на форму так, будто на доспехи перед битвой.
— А теперь — ужин! — радостно сказала мама, и её голос стал финальным аккордом этого лениво-яркого дня.
Потом — душ, зубная паста с мятой, укрыться пледом. Комната уже чуть прохладная, окно приоткрыто, а за ним где-то шумят машины и шуршит ветер.
Завтра — школа. Завтра — начало чего-то нового.