19. снежки по губам
9 декабря
Ох уж этот понедельник… Как же он коварно начался с утра. Я проделала все привычные утренние ритуалы, ну и, так уж и быть, разбудила Марата. Как ни странно, мама успела приготовить завтрак – это казалось настоящим чудом! Пока мы ели, Марат, разомлевший от теплых оладушек, объявил:
— Сегодня ты идешь в школу одна.
— А ты? — насторожилась я.
— Я еще за девочкой зайду, — и его губы тут же расплылись в широкой мечтательной улыбке.
О-о-о, поплыл…
— За какой девочкой? Айгуль?
— Да, — ответил он с таинственным видом.
Как опытная старшая сестра (а может, просто главный советчик), я тут же поведала ему свод священных правил: "Как вести себя с девочкой". Надеюсь, хоть что-то из этого он запомнил.
— Всё, шуруй, — бросила я, уходя в комнату.
Одеваясь, вдруг почувствовала легкий хлопок о стекло. Снежок? Я выглянула, а там стоял, сияя, Миша.
— Ты через сколько выходишь? — крикнул он снизу.
— Минут пять подожди!
Пулей собрала вещи, обулась, схватила куртку и сунула шапку в карман. Вышла — Миша уже ждал меня, лучась радостью.
— Привет! А где шапка?
— Привет! В кармане.
— А ну одевай!
— Ну Миша, я не хочу шапку, мне пока не холодно.
— Одевай, — проговорил он строго.
— Не буду! — задорно показала ему язык.
— Сейчас сам одену.
— А ты догони!
Я рванула вперед, смеясь. Он бросился за мной, а я, вспоминая старую мудрость, в голос прокричала:
— Быстрые ноги пизды не получают!
Школа уже почти виднелась, оставалось всего четыре минуты бега. Я обернулась, чтобы посмотреть, где Миша… и вдруг, раз — прямо из-за угла — БАЦ! Я влетела в массивную фигуру.
— Ой, извините… — потерла лоб.
Я подняла взгляд — Валера
Не успела осознать происшествие, как к нам подбежал Миша.
— Вот это встреча, — пробормотал он, потирая плечо. — Ты всегда так эффектно появляешься?
— Эм... только по понедельникам, — смущённо ответила я.
Миша, запыхавшись от бега, догнал нас и с озорной улыбкой хлопнул Валеру по спине:
— Ну, зато теперь точно не уснёшь на парах!
Валера усмехнулся и протянул мне руку:
— Всё в порядке?
Я взяла его руку и поднялась.
— Жива, цела, почти невредима.
Миша фыркнул:
— Хорошо, что снег смягчил удар, а не асфальт!
— Да уж, — кивнула я, стряхивая снег с рукава. — Теперь точно бодрее некуда.
Валера чуть наклонил голову, глядя на меня:
— Ты сегодня с боевым настроем?
Я прищурилась, не понимая подвоха:
— А что, проверка?
Он улыбнулся уголком губ: — Может быть.
В школе мы с Мишей честно пытались сидеть на уроках, но между делом мастерски умудрялись дурачиться на переменах. Каждая свободная минута превращалась в допрос:
— Ну, а Валера?..
— Давай без этого!..
— Ладно-ладно... Так всё-таки, Валера?..
Химия — наука загадочная, но в наших руках шоу!
На последнем уроке мы с Мишей сидели за партой, лениво копаясь в тетрадях. Смешать реактивы и наблюдать за осадками. Да легко. Только вот одно правило было важно: вот это ни в коем случае не смешивать с вот этим.
И что делает Миша, как только я на секунду отворачиваюсь?
ШМЯК!
Капля запретного вещества падает в раствор…
— Миша, ты что сделал?!
Вместо ответа — шипение, лёгкий дымок… А потом БАХ!
Не переживайте, лаборатория осталась цела. Но вот наши лица — чистый экспонат африканского искусства. Плюс парта, которая теперь могла бы претендовать на участие в выставке «Хаос и разрушение».
Класс сначала застывает, а потом взрывается хохотом. А мы с Мишей, словно два уголька, переглядываемся и тоже начинаем смеяться.
Но веселье длилось ровно до того момента, пока к нам не подошла Наталья Владимировна.
— Ну что, химики? — её голос звучал угрожающе спокойно.
Мы застыли.
— Родителям позвоню. После уроков остаётесь.
Смех стих.
И вот спустя час скребущего, отчаянного оттирания парты, мы наконец вышли из школы.
— Ну, — усмехается Миша, поднимая грязную тряпку, — теперь точно можно сказать, что мы оставили след в истории химии!
Я фыркнула и толкнула его локтем.
— Пойдём обсуждать сплетни, великий учёный.
Мы выскочили на улицу, и морозный воздух ударил прямо в лицо, заставив нас поежиться. Заснеженные улицы скрипели под ногами, пока мы обсуждали сегодняшний урок, но вдруг я резко остановилась.
— Валера и Лиля целуются так, будто сейчас сожрут друг друга, — пробормотала я, ошеломленно глядя на эту картину.
— Ты чего застыла? — спросил Миша, а потом, увидев происходящее, покачал головой и приобнял меня за плечо. — Пошли.
— Подожди, — я слепила снежок, прицеливаясь. Они стоят с закрытыми глазами, ничего не подозревают — идеальная мишень.
— Ты что задумала? — насторожился Миша.
— Готовься бежать! — с азартом объявила я и запустила снежок прямо в их губы.
Валера отшатнулся, ошарашенно моргая, Лиля возмущенно ойкнула, а мы с Мишей, схватившись за руки, рванули прочь, заливисто хохоча.
На площадке мы наконец отдышались, и Миша, хитро сощурившись, спросил:
— Слушай, а что у тебя с Валерой? Ты его ревнуешь?
— Не знаю, Миш… — честно ответила я, задумчиво глядя на снег. — Я вообще не понимаю его.
— А он тебе нравится?
Я пожала плечами, но потом вдруг улыбнулась.
— Знаешь, впервые за долгое время я чувствую к кому-то симпатию.
Миша понимающе кивнул, поделился парой советов, и уже вечером он пошел меня провожать.
— Кстати, знаешь что? У меня тоже есть новость! — вдруг сказал он, сияя от радости.
— Какая?! — я загорелась любопытством.
— Мне нравится одна девочка.
— ЧТО?! АФИГЕТЬ! И я ещё с ней не знакома?! — я театрально всплеснула руками.
— Я вас в ДК познакомлю.
— Смотри мне, — усмехнулась я
Мы попрощались, и я шагнула в тепло дома, все еще улыбающаяся.
Когда я вошла в квартиру, первое, что почувствовала – это напряжение, словно воздух стал тяжелее. Мама и Кирилл стояли у двери, явно ждали меня.
— Всем привет, — попыталась я взять ситуацию в свои руки, но мой голос прозвучал неубедительно.
— Что ты сегодня устроила в кабинете химии? — резко спросил Кирилл, его голос был наполнен обвинением.
Я нахмурилась.
— А что я устроила?
— Ты подорвала кабинет.
— Не подорвала! — воскликнула я, защищаясь.
Но он уже завелся. В течение десяти минут он с жаром доказывал мне, какая я бестолковая, размахивая руками, словно его слова должны были пробить меня насквозь. Я молча стояла, но внутри меня нарастало раздражение.
А потом он выдал:
— Может, тебе на домашнем аресте месяц посидеть?
Я медленно моргнула.
— Сколько?
— Месяц.
Я скрестила руки на груди, с силой вцепившись в рукава.
— Я не собираюсь сидеть дома столько времени. Ты меня не закроешь, ясно? — мои слова прозвучали ровно, но внутри бушевала буря. — Ты мне даже не отец. Ты мне Н Е К Т О.
В глазах Кирилла вспыхнуло раздражение, но я уже не смотрела на него. Развернувшись, я прошла мимо них, шаги звучали глухо по полу. В дверь своей комнаты я вложила всю силу накопленного напряжения — она хлопнула так громко, что дрогнул воздух.
Я закрыла ее, откинувшись на нее спиной, тяжело дыша. В комнате стало тихо, но внутри меня все еще была ярость.
За дверью воцарилась напряженная тишина. Я сидела на кровати, сцепив пальцы, глядя в пол. Внутри еще бушевала злость, но поверх нее накатывала усталость — как же бесит, когда тебе указывают, как жить.
Спустя пару минут в дверь осторожно постучали.
— Снежка, можно войти? — голос мамы был мягким, но настороженным.
— Нет, — коротко ответила Я надеясь, что поймут.
Но дверь все же приоткрылась, и мама, немного помедлив, вошла.
— Доча… — она вздохнула и опустилась рядом. — Ты же понимаешь, что так нельзя?
— А как можно? — резко подняв взгляд. — Позволять ему командовать мной?
— Я знаю, что тебе тяжело, — мама убрала прядь волос с моего лица, — но ты не должна так реагировать.
— А он должен? — парировала я , сжав руки в кулаки.
Мама тихо вздохнула, словно зная, что не сможет переубедить.
— Просто хочу, чтобы ты была в безопасности.
— Это не значит, что я позволю запереть себя на месяц, — голос дрогнул от сдержанных эмоций.
Мама печально улыбнулась.
— Я поговорю с ним.
Ответа не последовало.Я просто отвернулась, давая понять, что разговор окончен.
Когда мама вышла, я снова закрыла дверь, но теперь уже без злости. Просто хотелось побыть одной.