Нерушима

Сандр

Ночь перед свадьбой. Я лежу с Джулией на кровати, поглаживая ее шелковистые темные волосы. Я нависаю сверху, вглядываясь в ее лицо. Девушка обвивает мою шею руками, сильнее прижав к себе. По телу пробегают мурашки, я ощущаю ее присутствие всем телом. Мои пальцы скользят по внутренней стороне ее бедра. Джулия вздрагивает и накрывает мои губы своими. Ее рука запутывается в моих волосах. Она обхватывает мою шею руками, привстает, начинает целовать.
— Я люблю тебя, — шепчет девушка.
Ее голос дрожит. Она торопится, будто боится чего-то не успеть.
Мои руки оказываются на ее талии.
— Все хорошо? — обеспокоено спрашиваю я.
— Да, продолжай.
— Я люблю тебя, Джулия.
   Мгновение. И мы сливаемся в нежном поцелуе. Время останавливается. Сейчас она единственная в этом мире. Нам не нужны слова, глаза и тело само говорят за нас. Но однажды все меняется раз и навсегда...
  Я замечаю, что Джулия какая-то поникшая.
— Что-то не так? — спрашиваю я, убирая выбившуюся прядь с ее лица.
— Все нормально, — сухо отвечает девушка.
— Почему ты такая грустная? У нас же завтра свадьба. Я уже договорился с Деметром он будет моим шафером. Я обещаю такой свадьбы, ты никогда не забудешь. Будет очень весело.
— Не будет.
— Что? Ты, наверное, шутишь?!
— Нет.
— Джулия, что ты такое говоришь?! — по моей щеке скатывается слеза.
— Не будет никакой свадьбы! Я не могу, Сандр. Прости, но это все очень далеко зашло. Мне нужно уйти.
— Зачем ты так делаешь?! Зачем говоришь такое, после всего, что между нами было?
— Я этого хочу, Сандр. Это мое решение, — так же сухо продолжает она.
— Ненавижу тебя! — через комок в горле говорю я, смотря на неё.
Девушка натянуто улыбается и покидает комнату.
   Я минуты две стою просто в шоке. Я надеюсь, что девушка передумает, вернется, скажет, что это был дурацкий розыгрыш, глупая шутка, но этого не происходит. Она не возвращается.
Что я сделал не так?! Я опять ее потерял.
У меня будто забрали воздух. Я не могу. Не могу опять это допустить. Меня просто разрывает изнутри. Подкатывает комок ярости, когда в мыслях всплывают ее слова:
— Я этого хочу, Сандр. Это мое решение.
Я сжимаю ладонь в кулак, после чего не размыкая бью по стене. Не перестаю бить, пока кисть руки не превращается в какое-то месиво и не оставляет кровавые следы на белой стене. Просто отвратительно выглядит со стороны. Черт, и когда я успел стать такой тряпкой? Это все она. Джулия сделала меня таким. Пусть и совершенно не осознанно, пусть и совершенно не желая этого, но сделала. Сделала меня тем, кем раньше я быть совершенно не желал. Из безжалостного, черствого и ничего не чувствующего ублюдка, которому плевать на всех, кроме самого себя, она сделала из меня человека.
Я сметаю вещи со стола. Все с грохотом падает на пол. Хватаю стеклянную вазу, стоящую на тумбочке, и с размаху кидаю ее об стену. Она разлетается на кучу маленьких осколков.
Успокоившись, я выхожу в коридор. Ноги сами ведут меня к ее комнате. Я дотрагиваюсь рукой до гладкой поверхности двери. Может у меня получится хоть что-то исправить? Может получится ее переубедить? Узнать, почему Джулия решила, что так будет лучше. В любом случае, мне нужно извиниться перед ней.
Я стою у ее двери, собираясь духом. Делаю шаг. Моя нога наступает во что-то мокрое. Я опускаю голову и вижу, что весь пол залит водой. Я открываю дверь и бегу в ванную. Замираю, когда вижу ее.
И вот хрупкое, ещё тёплое тело, лежит в ванне в нескольких метрах от меня. Ее рука свисает с ванны, с неё стекают густые капли крови. Чёрной крови. Все превращается в черноту, будто маня все самое страшное. Мир останавливается.
Я судорожно подбегаю к ней, нащупываю пульс. Его нет! Истерично пытаюсь позвать кого-нибудь на помощь.
Я дотрагиваюсь до ее ещё тёплой руки, на которой надето кольцо и прижимаю руку к сердцу.
   Сжимая твою ладонь своей я всегда до трясучки боялся ее отпустить. Тогда я ещё и не подозревал, что когда-то мне придётся окончательно осознать, что ты больше никогда не возьмёшь меня за руку.
— Джулия, не оставляй меня.
   Ее голова откидывается назад, но она не отвечает. Ее лицо белое и неподвижное. Глаза закрыты. Как будто она сейчас спит, только вот сердце уже не бьется. Слёзы начинают литься из моих глаз.
Я чувствую, как бледнеет мое лицо. Воцаряется такая тишина, что каждый из моих судорожных вздохов кажется мне оглушительно громким. Меня охватывает дрожь. Я начинаю задыхаться. В глазах начинает мутнеть из-за слез.
— Она умерла! Джулия умерла! И была мертва все это время, а я...
Я понимаю, как чертовски облажался. Не следовало ее отпускать.
— Это я виноват. Это все из-за меня! — кричу я, опустив голову ей на грудь.
Ее рука все ещё зажата моей и крепко прижата к моей щеке. Все не должно быть так...
Я закрываю веки. Все темнеет.

                                      ***

   Утро. Я просыпаюсь на кровати, которая находится на первом этаже. Со вчерашней ночи я смутно что-то помню. Открываю глаза, передо мной сидит Элизабет.
— Что ты здесь делаешь? — вылетает у меня.
— Мы с Уильямом сразу примчались сюда, когда узнали, что произошло, — девушка сидит вся поникшая.
Я сильно зажмуриваюсь и тру руками глаза, громко выдыхая. Это было похоже на ночной кошмар, ужасный кошмар. Такие сны, когда ты летишь в пропасть и не можешь ничего сделать.
— Элизабет, скажи мне, что это был сон, — судорожно говорю я.
— Нет, Сандр.
И вместе с этими словами потухла последняя искра моей надежды.
Я чувствую, что мое сердце разрывается на куски.
— Зачем она это сделала?! Зачем?! Как я мог это допустить! Черт, мы должны были пожениться! Я не смог ее спасти.
В тот вечер я в последний раз посмотрел в глаза Джулии. Сколько печали и тоски было в этих глаза, а она стояла и улыбалась. Она смотрела словно сквозь меня таким растерянным взглядом, что я просто не знал, что мне делать. Вчера я впервые увидел ее такой. Она нуждалась в моей помощи, но я этого не заметил. Почему я не обнял ее крепче, не прижал к себе? Почему не остановил?
Девушка, которая всегда улыбалась, перестала существовать.
— Я ее больше никогда не увижу, — я облокачиваюсь на Элизабет, рыдая, как ребёнок, у которого отняли самое дорогое.
Джулия была тем редким экземпляром, который действовал мне на нервы и одновременно нравился до безумия. Она была единственной, кто смог меня так зацепить, вскружить голову. С ней я почувствовал, что означает испытывать настоящую ревность. Но лишь Джулия научила меня любить. Она умерла, а я даже не успел сказать, как же сильно я ее люблю. Последнее, что она услышала от меня это слова, сказанные в порыве злости. Джулия умерла, и вместе с ней умерла часть меня, которая принадлежала нам двоим...
После похорон я возвращаюсь домой и сразу иду к себе в комнату. Я не хочу никого видеть. Не хочу ни с кем разговаривать.
   Я слышу стук в дверь. Я уже хочу крикнуть, чтобы меня не трогали, но в комнату заходит Мелисса. Я привстаю с кровати. Малышка подходит ко мне ближе и дотрагивается своей маленькой ручкой до моей ноги.
— Держи. Это тебе, — она протягивает мне флешку с моим именем.
— Где ты это нашла?
— Рядом с моими игрушками.
— Спасибо, лисёнок.
Мелисса тянется своими маленькими ручками к моей шее, и я обнимаю ее. Я прижимаю ее к себе, чувствуя биение ее сердца.
— Почему ты такой грустный? — спрашивает она.
Она не должна знать, что произошло этой ночью.
— Я потерял ее, — шепчу я, когда Мелисса, не услышав мой ответ, направляется к двери.
   Когда я остаюсь один, я достаю ноутбук и включаю содержимое флешки.

***

Она была для меня всем. Каждый дюйм этого дома наполнен воспоминаниями о ней. Я больше никогда ее не увижу, никогда не услышу ее прекрасного голоса. Никогда!
Месть — единственное чувство, которое осталось среди пустоты.
Я нашёл его. Парня в чёрном. Было нелегко, но я вышел на его след. Скольких его марионеток пришлось убить, чтобы узнать информацию о нем.
Я осознаю всю безрассудность своего поступка, но я должен это сделать. Я должен положить этому конец. Должен избавиться от опасности, нависшей над моей семьей. Они никогда не узнают, что произошло в этот день. Но только так есть шанс, что они будут в безопасности.
Я выхожу из тени, словно хищник, который обнаружил свою добычу.
— Джулия была уверена, что ты придёшь, — его чёрный плащ развевается на ветру.
   Мою спину обдаёт холодом, но я не обращаю на это внимания.
— Это все ты, — догадываюсь я.
   Я хватаю его за плечи, начиная трясти. Замахиваюсь и хорошенько бью ему по лицу.
— Джулия напоследок оставила тебе кое-что, — рука в чёрной перчатке протягивает мне записку.
— Потом прочитаю, — я кладу ее в карман. — А сейчас.. — мои глаза заливаются кровью, клыки заостряются.
   Я хватаю его за горло, приподнимая.
— Где ребёнок? — рычу я, мое тело наполняется злостью.
   Парень в чёрном начинает смеяться.
— Ты никогда его не увидишь, — его грубый голос, заставляет меня замереть.
   Мой удар прилетает в черноту.
— Где он? — я не выдерживаю, и мои клыки вонзаются ему в шею.
   В рот хлынет вязкая жидкость. Меня перекашивает от вкуса. Я резко отрываюсь, сплевывая чёрную кровь.
— Что с твоей кровью? — моя голова начинает кружиться.
   В ответ я получаю пощечину в виде смешка. Он знал, что я не удержусь, и мои клыки вонзятся в его горло.
— Яд для вампира, — тьма начинает покрывать все вокруг.
   Его слова начинают окутывать мое сознание, затуманивая разум. По моему подбородку течёт вязкая жидкость.
— Ты ослаблен, — догадываюсь я. — Единственное, что тебе под силу, так это отравить меня своей чертовой кровью, — я вытираю свой подбородок.
   Перед глазами развевается тьма.
— Яд убьёт меня. Это так? — догадываюсь я.
   Я не слышу его ответа из-за разрывающей головной боли.
   Я собираю все свои силы и вкладываю их в удар. Я разбиваю ему лицо, дальше в ход я подключаю свои ноги.
   Парень в чёрном лежит скрученный на холодной земле. Я бью. Бью со всей силой, пока земля под ним не заливается чёрной кровью. Я не могу остановиться, потому что приходит осознание того, что именно из-за этого человека я и потерял Джулию.
   Кровь приливает к моему лицу, накопившаяся злость распирает меня изнутри. Я продолжаю бить. Мои костяшки превращаются в одно кровавое месиво. Удар за ударом.
   Никогда не забуду ее бледное тело в луже крови и то, как я последний раз посмотрел в ее глаза. «Спаси» кричали глаза, а она стояла и улыбалась.
   Уже отрывая пустую голову парня в чёрном, я чувствую непередаваемое чувство темного удовлетворения, но затем оно сменяется невыносимой болью. Я отомстил, но Джулия не вернулась.
   Я достаю из его кармана нож и кладу его к себе.
   Стоя у ее могилы, я достаю из кармана записку. Мои руки дрожат. Я разворачиваю листок и читаю записку. Сердце сжимается.
   Я опускаюсь на траву возле ее могилы, касаюсь рукой холодного камня, на котором написано ЕЁ имя.
— Я сдаюсь, Джулия. Я не могу жить дальше и не хочу... Если кто-то посчитает меня слабым, пусть я слабый! Но я не могу справиться с тем, что ты... С тем, что ты умерла. Что наш ребёнок погиб...
   Я больше не могу это чувствовать.
— Ты говорила мне не делать глупостей, но эта будет последней. Прости меня за это.
   Я подношу нож к своему горлу. Резкий отблеск лезвия проносится по горлу. Кровь начинает быстро вытекать из шеи. Я попал прямо в сонную артерию.
   Кровь капает прямо на тело парня в чёрном. И тогда я вижу невероятное. Моя кровь, словно огонь, прожигает в его тьме дыры. В скором времени от него остаётся лишь пепел.
   Дует холодный ветер, унося его прах.
   Я не убил его. У меня лишь получилось избавиться от его тела. Всю его черноту мне не разрушить. Сейчас я слишком слаб для этого. Когда-нибудь найдётся тот, кто сможет навсегда развеять его тьму.
   Вырывается кашель. Я замечаю на ладони чёрные капли. Мне осталось недолго.
   Голова начинает кружится. Внутренняя боль разъедает меня изнутри. Кровь, перемешиваясь с чернотой, стекает по моей шее.
   Пока в нас есть частичка света, нас ещё можно спасти. Но когда этого света не остаётся, мы навеки обречены жить во тьме.
— Ты была моим светом, — я последний раз дотрагиваюсь до холодного камня.
   Джулия.
Последняя о ком я успеваю подумать.
— К сожалению, глава, в которой мы вместе, подошла к концу.
   Ноги подкашиваются, и я падаю рядом с ее могилой.