Глава 21. Алекс
На пути к дому я улыбаюсь, как черт.
Это однозначно был один из лучших дней в моей жизни. А их можно по пальцам сосчитать.
Мы с Селестой помирились. Если за прощение разрешено называть её предостережение больше не лажать и не вести себя как полный придурок.
Конечно, я всё ещё чувствую себя виноватым. Я действительно погорячился. Но в кафе я был завлечен ревностью, а глаза застилала красная пелена. Это, конечно, такое себе оправдание, как и другим плохим поступкам тоже. Но я буду стараться.
Для начала стараться вести себя как порядочный человек. Стараться стать хоть чуточку лучше. А потом можно уже будет работать над искоренением демонов, которые живут внутри меня и время от времени овладевают моим разумом, делая из меня ублюдка. Делая из меня подобие моего отца.
И только тогда, когда я смогу сам себя контролировать, мы сможем быть с Селестой вместе. Когда я смогу гарантировать, что не стану причиной её боли или страданий. Что не буду позволять себе надругаться над ней, как мой отец надругался над моей мамой, как безжалостно растоптал её чувства и её жизнь.
Я всё ещё думаю, что не достоин Селесты. Думаю, что не подхожу ей.
Но с этим можно работать.
С этим нужно работать.
Мой отец в гробу перевернётся, когда я докажу ему, что я, блядь, не он. И никогда таким не стану.
Я смогу.
Я всё смогу.
У меня получиться.
Открывая входную дверь в свой родной дом, я уже чувствую, что тут что-то не так. А когда слышу из глубины дома смех каких-то парней и громкие звуки борьбы из телевизора, сердце падает вниз.
Я тут же кидаюсь в гостиную, где и находятся они.
Меня встречают пустые пивные бутылки, которые валяются под ногами, разбросанные чипсы и парочка мальчишек вместе с Лиамом, играющих в нашу старую приставку.
Что. За. Хрень?
Меня разве поставили в известность, что несовершеннолетние будут шуметь и распивать алкоголь в моём доме!?
Игнорируя выпученные от страха глаза младшего брата и его дружков, я шагаю к двери маминой спальни и тихонько её приоткрываю.
И только тогда, когда я вижу, что мама мирно спит и лекарств, которые я оставил утром на прикроватной тумбочке, нету, я выдыхаю.
Надеюсь, Лиам пригласил сюда посторонних до того, как мамуля уснула. И чертовски надеюсь, что он не светил перед ней пивом.
Если она вновь в такое окунётся...
У мамы плохие воспоминания, связанные с такими делами.
Мой отец любил, я бы даже сказал, обожал выпивать.
И не только.
Мама сражалась с этим, как могла, но он и его наклонности всегда её побеждали.
До сих пор помню её крики и...
Зажмурив глаза, я покачиваю головой.
Когда эти мысли покидают меня, я прикрываю дверь с мягким щелчком, расставаясь со спокойным образом мамы, и разворачиваюсь к компании парнишек.
Поняв, что веселье окончено, они начинают подбирать свои вещи. Вяло попрощавшись, друзья Лиама, шатаясь, потихоньку ушли.
Брат, не теряя возможности, тут же начинает оправдываться:
— Мы просто хотели поиграть. Я думал, ты придёшь позже...
Я прерываю его, цокнув языком.
— Как ты мог, Лиам?
Сильно пинаю ногой бутылку пива, так, что она аж влетает в стену с глухим стуком, и шиплю:
— Как ты, блять, мог!?
Младший брат с виновато поднятыми руками медленно ко мне подходит.
— Успокойся, Алекс, пожалуйста. Мы просто тихо посидели.
— Тихо? — реву я, но осекаюсь, поняв, что это уже я шумлю.
Перевожу дыхание и продолжаю:
— Почему ты мне не сказал, что пригласишь к себе друзей?
— Потому что ты бы не разрешил. — Лиам досадно взмахивает руками.
Я киваю. Конечно же, я бы не разрешил. А если бы и да, то сидел бы над их головами и контролировал бы каждый шаг.
И Лиам это знает. Он знает, что если хочет позависать со своими дружками, то должен это делать подальше от нашего дома.
Но сегодня, видимо, брат оступился и, воспользовавшись тем, что я отсутствовал, решил устроить тут черт знает что.
— Лиам, послушай...
Брат истерически смеется, тем самым не дав мне договорить. Лицо парня краснеет, а сам он принимает оборонительную позу.
— Я не понимаю, Алекс, почему ты можешь веселиться со своими друзьями и пьяным приходить домой среди ночи, а я нет!?
Пьяным? О чем это он?
В моём сознании резко всплывает та ночь, когда я выпил в баре с Эриком на его день рождение и пришёл настолько пьян домой, что уснул на коврике возле входной двери, как какой-то дворовой пёс. Я старался больше не пить так сильно после того случая.
И к слову, это было очень давно!
— У меня нет друзей, а только знакомые - это первое. Второе - это то, что я уже взрослый, а ты ещё ребёнок, Лиам. И приводить каких-то неизвестных мне отпрысков к нам домой, да ещё и пить - это слишком.
— Они не отпрыски. И я не ребёнок... — ворчит брат, но я, не слушая его, продолжаю:
— Единственное радует, это то, что ты хотя бы не трогал то дешёвое пиво. У тебя достаточно разума, чтобы не...
Услышав хихиканье, я поднял глаза на брата. Он виновато смотрел в пол и молчаливо пожимал плечами.
— Стоп. Так ты... — я зашагал к нему.
Большим и указательным пальцем схватился за его подбородок.
— Лиам, что за черт?
Зрачки младшего были расширены, а со рта разило неприятным запахом.
Так пахнул мой отец.
Это так неожиданно ударило в меня, что я аж отшатнулся от брата.
— Я не думал, что ты на такое способен... — разочаровано шепчу я. — Стоит мне оставить тебя, и ты постоянно куда нибудь влезаешь. Когда ты уже повзрослеешь?
Руки Лиама начинают трястись.
— Брат, как ты мог? — как мантру повторяю я.
— Может, этого и не случилось, если бы ты проводил со мной больше времени! — на коже младшего проступает пот, а на лице плескается глубокая обида. — У меня тоже есть проблемы, Алекс. Не один ты несчастный. Не одному тебе больно и не один ты страдаешь от...
Стеклянные глаза брата скользят на комнату мамы.
— От всего... — сокрушено заканчивает он.
Черт возьми.
Как же я это пропустил?
Как я мог не заметить, что Лиам нуждается во мне?
Неужели я был таким эгоистом?
— Лиам, я не...
— Алекс, я не могу. — брат всхлипывает. — Я действительно ценю всё, что ты делаешь для меня, для нас, но пойми...
По его подбородку вниз к шее текут крокодильи слёзы.
— Я устал, Алекс.
Я боялся этого. Всегда боялся, что на его психику начнёт действовать эта обстановка с маминой болезнью, бедностью и жизнью без отцовской любви. В то время, когда у всех его друзей всё наоборот. В то время, когда все в его окружении радуются жизни обычного подростка, Лиаму приходиться ухаживать за мамой и иногда даже подрабатывать на каких-то дядек, которые не смотрят на то, что он ребёнок.
Он глядит на меня своими большими синими глазами, которые перешли ему от мамы, и не может перестать плакать.
Это ломает меня. Это, блядь, разрывает моё сердце на части. Я никогда не хотел видеть такого выражения его лица.
Моя злость тут же превращается в прах, и вместо неё стремительно растёт лишь только сильное сожаление за то, что я раньше не понял, как пошатнулось самочувствие моего родного брата.
Мы же всегда были как одно целое.
Всегда вместе.
Всегда рядом.
Всегда семья.
Всегда неразлучны.
Но когда же всё успело пойти не туда...?
Прикоснувшись рукой к плечу Лиама, я хочу притянуть его в свои объятия, но брат отталкивает меня. Его вид в один момент становится разъярённым, а глаза темнеют.
— Пошёл ты, Алекс. Пошёл ты на хрен! — он начинает сильно бить меня кулаками в грудь.
Я не сопротивляюсь. Просто неподвижно стою и позволяю Лиаму выплеснуть на мне все свои эмоции.
— Ну давай же! Дерись! — он ударяет меня в лицо.
В носу неприятно щипает, из него течет горячая кровь. Но я всё равно не предпринимаю никаких защитных действий.
Если ему нужно меня покантузить - пусть.
Я, блядь, заслужил.
— А знаешь что?! — он зарывается пальцами в свои каштановые волосы и рычит: — Я ухожу.
Я спохватываюсь.
— Лиам, ты выпил. Тебе не стоит идти куда-то в таком ужасном состоянии. — я тут же жалею, когда эти слова срываются с моих губ.
Младший брат презрительно фыркает и, схватив свой баскетбольный мяч, лежащий на полу, идет на выход.
— Лиам, стой! — я бегу за парнем.
— Алекс, оставь меня! — он запинается, ища свою обувь. — Оставь меня, как оставлял последние дни!
— Брат, что ты такое говоришь? Ну, прости меня. Я не хотел. Извини.
Лиам надрывисто смеется над моими словами и, прокашлявшись, говорит, поставив точку:
— Я думал отвлечься сегодня от всего этого со своим друзьями. Но ты пришёл пораньше и всё испортил... Я ухожу. Не ищи меня. Дай мне время подумать, Алекс.
— Над чем тебе...
Он наспех надевает свои кроссовки и, не дослушав меня, выходит за дверь.
На холод в тоненькой майке.
Пьяный.
Злой.
Потерянный.
И одинокий.