14.
Джозефина Вульф.
Я стою перед зеркалом и смотрю на свое отражение, но не узнаю себя. Глаза, когда-то полные жизни, теперь кажутся пустыми и безжизненными. Я чувствую, как внутри меня все перевернулось, как будто кто-то вырвал из меня что-то важное и оставил только опустошение. Каждый день – это борьба. Я просыпаюсь, и первое, что вспоминаю, – это его лицо. Страх сжимает меня в тисках, и я не знаю, как с этим справляться. Я должна быть сильной, но внутри меня бушует буря эмоций: гнев, ненависть, стыд. И это все смешивается в одну невыносимую кашу.
Я чувствую себя грязной. Оскверненной. Как будто что-то неотъемлемое от меня было украдено, и теперь я не могу вернуть это. Я пытаюсь умыться, избавиться от запаха, от воспоминаний, но это не сработает. Никакая вода не смоет с меня эту боль.
— Ты в порядке,Джози? – интересуется мачеха,оставляя в моей комнате,на столе,поднос с небольшим количеством еды. — Поешь хотя-бы это,прошу, – и она уходит,оставляя меня одну в своей комнате.
Я не могу перестать думать об этом. Стыд накрывает меня волной. Я не могу объяснить, почему мне так стыдно. Я знаю, что не должна чувствовать себя виноватой, но в голове крутятся мысли: "Почему я не смогла остановить это? Почему не смогла защитить себя?" Это чувство словно цепь, которая тянет меня вниз, и я не знаю, как освободиться. Каждую ночь я просыпаюсь от кошмаров. Я вижу его снова, его глаза, его руки. Я пытаюсь убедить себя, что это было всего лишь плохим сном, но реальность накрывает меня, и я снова погружаюсь в отчаяние.
В ту ночь,когда он лапал меня в машине,я думала,что на этом он перестанет лезть ко мне,на утро спихнув всё на алкоголь. Но всё снова повторилось.
Он заставил меня опуститься на колени.
Я не понимаю, почему это случилось со мной. Что я сделала не так? Почему он выбрал меня? Я вновь и вновь чувствую себя виноватой. Как будто я сама спровоцировала его, как будто я заслужила это.
Я хочу кричать. Хочу плакать. Хочу, чтобы кто-нибудь обнял меня и сказал, что все будет хорошо. Но я молчу. Я одна. И мне страшно. Очень страшно. Я должна быть сильной. Должна выжить. Должна справиться с этим. Но я не знаю, как. Я просто хочу, чтобы все это закончилось. Хочу проснуться и понять, что это был всего лишь кошмар. Но это не кошмар. Это реальность. И мне придется жить с ней. Я не знаю, что будет завтра. Но я знаю одно: я больше никогда не буду прежней. Этот день навсегда изменил меня. И мне потребуется очень много времени, чтобы залечить эти раны. Если это вообще возможно.
— Ваши пожелания,мисс?
— Никаких.
Так и проходили мои дни.
И я ненавидела все эти дни.
Господи. Пэйтон.
Я думала о нём также часто,как и о желании покончить с собой в любую из всех этих ночей за последние три недели.
Но я ненавидела его,серьезно. Я всегда это говорила, всегда отрицала любые чувства к нему. Он был... раздражающим. Слишком настойчивым, слишком самоуверенным, слишком... слишком мною увлеченным. Я отталкивала его, огрызалась, делала все, чтобы он отстал. И сейчас, когда дни тянутся невыносимо долго, когда мир вокруг сжался до размеров моей комнаты, я... я скучаю по нему. Это абсурд, это невыносимо. Но это правда.
Пустота. Она везде. Она в моей голове, в моем сердце, в моей душе. Раньше, когда он был рядом, хоть и раздражал, этой пустоты не было. Он заполнял собой пространство, даже когда я этого не хотела.
Сейчас мне хочется позвонить ему. Просто услышать его голос. Просто знать, что кто-то обо мне заботится. Но я не могу.
Я понимаю, что все это время я обманывала себя. Что чувства к нему были, просто я боялась их признать. Боялась открыть свое сердце, боялась стать уязвимой. И теперь, когда я сломлена и раздавлена депрессией, я осталась одна со своими страхами и со своей ложью. И эта пустота, которую он мог бы заполнить, теперь кажется бездонной пропастью.
— Скоро рождество, – слышится голос Кьяры,но я никак на неё не реагирую,смотря в окно. — Поедем к моим родным,развеемся. Поставим палатки и хорошо провёдем время,да? – она так счастлива,когда говорит об этом,что я не могу ни кивнуть под собственным гипнозом.
— Мне так плохо,мам.
Боже.
Слово вылетело раньше, чем я успела его поймать, обдумать. Просто сорвалось с языка, как старая привычка.
Меня вдруг обжигает стыд. Стыд за эту неловкость, за эту фальшь. Ведь она – не мама. Она – жена моего отца, хорошая, добрая, заботливая, но все же... не мама. Я вижу, как ее лицо меняется. В глазах мелькает что-то... надежда? Радость? Не знаю. Но я вижу, что ей это приятно. И это еще больше угнетает. Ведь я не имела в виду ничего особенного. Просто вылетело. Автоматически. Как приветствие, как "спасибо", как "пожалуйста".
И что мне теперь делать? Притвориться, что ничего не произошло? Извиниться? Объяснить, что это была просто ошибка?
Любой вариант кажется ужасным. Любой вариант причинит ей боль. А я не хочу причинять ей боль. Она этого не заслужила.
— Я...
В комнату без стука входит телохранитель отца.
— Через тридцать минут выезжаем, – он мельком глянул на меня равнодушным взглядом,после,все его внимание перешло на Кьяру. — Чарльз просил вас зайти к нему в кабинет, – она кивает и,смирив меня нежным взглядом,уходит вслед за мужчиной.
Пару недель в кругу семьи Кьяры не станут для меня критичными,так как мне хотелось поскорее выбраться из этого состояния и повидаться с девочками с университета. Но Сиерра. Она и её постоянное желание говорить о Пэйтоне при виде меня. Тот же ублюдок Дэвид – который заставлял меня дергаться от одного своего взгляда в мою сторону.
Будет сложно,но я справлюсь во благо самой себе.
Собрав небольшой чемодан,я спускаюсь вниз,передавая его охраннику.
— Ты хотя-бы видел,в каком она состоянии?! – я не хотела подслушивать,но тревожный,в перемешку с нотками агрессии голос Кьяры заставил меня остановиться около входа в гостиную. — Она едет с нами,на этом разговор окончен, – послышался стук каблуков,заставивший меня хаотично начать искать подходящую обувь под такую снежную погоду.
Кьяры улыбнулась мне,как только увидела мой готовый вид. Было гадко на душе от того,что отец вовсе не хочет,чтобы я ехала с ними,но я постаралась выкинуть эти мысли из головы.
Мы ехали пару часов и за это время я успела поспать,чего не ожидала,ведь в особняке я только и делала,что спала и просыпалась,ходя в туалет и возвращаясь в свою постель. Нас встретили старенькие бабушка и дедушка-тот самый,которого я видела на мероприятие,как оказалось,именно с ним и хотела познакомить меня Кьяра,сообщая об этом по переписке.
Бабушка была в инвалидной коляске,что я сразу подметила,ведь дедуля катил её к нам с искренней улыбкой на лице.
— Это Джозефина, – она выводит меня вперед,нежно взяв за руку. — Джози, это дедушка Гарри и бабушка Агата,мои родители, – я улыбаюсь им,слегка пожимая ладонь.
— Проходите в дом,вас уже все ждут.
Мой чемодан сразу же отнесли наверх,а также помогли снять пальто. Неудивительно,что и у них есть специальные люди в доме,как и у нас в особняке. С главной гостиной доносился гул детей и подростков. Я напряглась,так как не знала,увижу ли Давида. В последний раз я его видела после того,как он заставил меня удовлетворить его,будучи на коленях. После той ночи он уехал наутро,благо,не попрощавшись.
— Джози!
Почему.Они.Здесь.
Несса и Авани накинулись на меня с раскрытыми руками,чуть ли не снося с ног.
Сначала я немного теряюсь, пытаюсь что-то пробормотать, но потом просто расслабляюсь и позволяю себе утонуть в этом море нежности. Вдыхаю их запахи – смесь духов, крема для рук и... просто запах дружбы. В этот момент я чувствую себя самой счастливой девушкой на свете. У меня есть они – мои лучшие подруги, мои сестры по духу, мои самые родные люди на свете. И эти внезапные объятия – это лучшее доказательство того, что я не одна. Что меня любят. Что я важна.
Мы отрываемся от друг-друга и я поочередно на них смотрю,не веря своим глазам.
А потом мы начинаем смеяться. Просто так, без причины. От того, что нам хорошо вместе. От того, что мы есть друг у друга. От того, что жизнь – это прекрасно, особенно когда рядом такие сумасшедшие девчонки. И эти внезапные объятия становятся еще одним кирпичиком в фундаменте нашей дружбы. Кирпичиком, сделанным из любви, смеха и бесконечной поддержки. И я знаю, что этот фундамент выдержит любые бури. Потому что нас трое. И мы вместе.
— Господи,ты так исхудала,Джо, – начала Несса,когда мы стали подниматься в мою спальню на ближайшие пару недель,чтобы всё обсудить. — Но мы так скучали,господи. Без тебя в университете всё такое тусклое и скучное, – заныла она,когда я достала из чемодана пару платьев.
Я надеялась,что он тоже приехал,поэтому стала выбирать из двух платьев,не обращая внимание на что-то строгое и простое,как я всегда любила.
— Райли и Чарли вообще стали какими-то...добрыми,на них это не похоже, – дополнила Авани,рассказывая мне одно событие за другим,не давая вставить и слова.
— Согласна. А Мэри и Райан-учитель математики,кажется,встречаются,представляешь? – с неподдельным удивлением и восторгом в голосе проговорила Несс.
А потом... слово за слово, шутка за шуткой, и они посмотрели на меня как-то особенно – счастливо, с любовью. И эта любовь, этот безусловный прием стали последней каплей. Внутри что-то сломалось. Трещина, которая тянулась уже давно, вдруг расползлась, и из нее хлынул поток слез. Сначала тихо, незаметно, просто глаза наполнились влагой. Я отвернулась, надеясь, что они не заметят. Пыталась сглотнуть ком в горле, но он только рос.
— Джози?
А потом меня прорвало. Слезы потекли ручьем, я задыхалась, не могла вымолвить ни слова. Все, что я так долго держала в себе, вырвалось наружу – боль, страх, отчаяние, обида...
Мне было ужасно стыдно. Стыдно, что я плачу, стыдно, что такая слабая, стыдно, что порчу им вечер. Но я ничего не могла с собой поделать. Слёзы лились, как из ведра, и остановить их было невозможно. Я ждала, что они засмеются, что скажут что-нибудь вроде "Ну чего ты разнылась?", но они просто молча обняли меня. И в этих объятиях я почувствовала такое облегчение. Словно часть груза, который я так долго носила, переложилась на их плечи.
Они гладили меня по спине, шептали какие-то утешительные слова, просто были рядом. И в этот момент я поняла, что могу им доверять. Что могу быть с ними настоящей. Слабой, уязвимой, плачущей. И что они все равно будут любить меня.
Постепенно я успокоилась. Слезы высохли, дыхание выровнялось. Я рассказала им обо всем, что меня беспокоило. Обо всем, что так долго держала в себе.
— Он ужасный,Джо!
Я знала это. После пары минут рассказа я просто закивала,,соглашаясь с их оскорблениями про Дэвида,а после сказала,что устала,спихнув всё на тяжелую дорогу и эмоциональный срыв.
— Наша комната в самом начале коридора,если что, – последнее,что сказала Несса,выйдя из комнаты вместе с Авани,которая изначально отказывалась,но под взглядом своей подруги не смогла не уйти.
Я не знаю,сколько я пролежала,тупо втыкая в стену,но как только Кьяра вошла в комнату,то я бодро подскочила,попросив её помочь с платьем нежно-розового цвета. Сама она не отличилась от меня,что привело меня в шок,ведь я никогда не думала,что она станет надевать что-то похожее.
Мы вместе спустились вниз,проходя в обширную гостиную,где за столом было около десяти человек,включая моих девочек,меж которых находилось моё местечко.
— Чудесно выглядишь.
— Прямо как принцесска.
Шепнули они,не привлекая лишнего внимания. Мой отец сидел вместе с Кьярой во главе стола,по бокам от них расположились Гарри и Агата,выглядевшие весьма весело и свежо,наверное,это потому-что,вся семья в сборе.
Дальше располагались подростки,активно что-то обсуждавшие. Но за столом также было полно свободных мест и главное,накрытых. Будто кто-то должен явиться с минуты на минуту.
Звонок.
— Джози,помоги мне встретить гостей.
Я поднялась со стола и,подождав Кьяру,мы двинулись в сторону двери,которая была весьма мило и по-новогоднему украшена.
— Кристофер Мурмайер,добрый вечер, – я замерла,не веря в сегодняшний день от слова совсем. — Вивьен,рады снова принять вас в наш дом, – женщина,стоящая рядом с отцом Пэйтона,галантно кивнула,не выглядя старой или ещё хуже - моей ровестницей.
Она выглядела как Мэри,наша преподавательница по литературе. В районе 25-30-ти лет,не больше и не меньше.
Что,если следующим сюда зайдет Пэйтон и одарит меня своей очаровательной улыбкой? Но все эти фантазии быстро развеиваются,когда я вынуждена была лицезреть закрытую дверь и услышать фразу о сопровождении гостей к столу.
Лица Нессы и Авани нужно было видеть,но так как они галантные леди,то всего-лишь обменялись взглядами,говорящими мне о том: «потом обсудим».
— Дорога сюда кажется долгой...
— Ох,да. Район старый,еще не успели переделать дорогу,тем более практически окраина города,мало кто сунется сюда зимой, – объяснилась Кьяра,выглядя радостно и дружелюбно с новой пассией отца Пэйтона.
— Но виды здесь великолепные,надеюсь,завтра мы точно отправимся в лес с ночёвкой, – вдруг влезла Сиерра,но никто даже не упрекнул её в том,что говорят взрослые. Они только поддержали её,улыбнувшись.
Сиерра хорошо влилась во все эти аристократические дела,также хорошо,как и Пэйтон. Но...не хочу думать о том,что он будет встречаться с кем-то другим.
— Как там Пэйтон? Наверное,весь в учёбе? – вдруг спрашивает Сиерра,обращаясь к Кристоферу.
— Да, – коротко ответил мужчина,собираясь продолжить важную дискуссию с моим отцом.
— Нашли ему уже невесту?
Мужчина недовольно вздыхает,но Сиерра смотрит на него такими надоедливыми и навязчивыми глазами,что аж самой мне стало тошно.
— Я не лезу в его личную жизнь. Хватит расспросов.
Девушка замолчала,а мужчины продолжили общаться как ни в чём не бывало. Через время Сиерра даже ушла к себе в спальню,сказав,что пойдет уже отдыхать.
Я же старалась влиться в общую беседу, улыбалась, кивала в нужных местах, но мысли мои были далеко. Я представляла, как он входит, как смотрит на меня, как улыбается. Как мое сердце делает этот самый кульбит, который происходит только при его виде.
Вдруг, входная дверь хлопнула, и в прихожей раздался знакомый, противный до дрожи в коленях, голос. Дэвид. Холод сковал все мое тело. Внутренности скрутились в тугой, болезненный узел. Дыхание перехватило.
— Проходите, мальчики.
Кьяра,что пошла встречать Дэвида и,видимо еще кого-то,возвращалась с лучезарной улыбкой на лице. Было бы чему радоваться.
— Моя любимая родственница тоже здесь,как же я рад, – чувствую,как он останавливается сзади меня,а после ощущаю его руки на своих плечах,сжимающие их,кажется,до синяков.
Он опускается ниже,к моему уху и целует меня прямо в щёчку.
Отвращение. Вот, первое, что я почувствовала. Тошнотворное, всепоглощающее отвращение. Я стараюсь не смотреть на него,когда он садится напротив, отворачиваюсь, опускаю голову. Но чувствую его взгляд. Этот липкий, мерзкий взгляд, который преследовал меня в кошмарах чуть ли не каждую ночь.
Воспоминания нахлынывают, как цунами. Комната, его руки, его запах... Я пытаюсь выкинуть это из головы, но образы преследуют меня, как назойливые мухи.
Внутри поднимается волна ярости. Ярости на него, на себя, на весь мир. Почему он здесь? Почему ему позволено находиться рядом со мной? Почему никто не знает правды? Кроме девочек. Но им сейчас не до меня и к тому же,я сама им не рассказала всё,от начала до конца. Я сама виновата в том,что молчу,но злюсь. Злюсь,так как боюсь,что после всей правды,от меня отвернутся и не станут меня слушать,та же Кьяра,тот же мой отец,не обращающий на меня внимание весь вечер.
— Всех рад видеть.
Что?
Боже... это он. Мое сердце подпрыгивает к горлу, грозясь выскочить наружу. Я пытаюсь вдохнуть, но воздух словно застревает где-то на полпути.
— Пэйтон,тут как раз местечко со мной,садись,дружище, – произнёс Дэвид,всё это время смотря на меня.
Он садится,окруженный вниманием и от Дэвида,и от Кьяры,а я буквально не знаю,куда себя деть. Девочки заняты разговором с Вивьен о каких-то модных брендах,я же,молчу,пытаясь переключиться на разговор папы и Кристофера,который казался пустым звуком.
Но,я ведь врала всем сидящим за этим столом. Говорила,как ненавижу его и презираю...а сейчас,смущаюсь от одного лишь его присутствия. Даже не взгляда в мою сторону,а просто от понимания того,что он здесь.
— Эй, – я чуть ли не теряю сознания от того,как он попытался привлечь моё внимание.
Его нога коснулась моей оголенной и я практически подпрыгнула,но вовремя сдержала себя,вспомнив,где нахожусь.
— Я рад тебя видеть.
Неловкость. Это первое, что я ощущаю. Тяжелая, давящая неловкость, будто я совершила что-то неправильное, и сейчас меня разоблачат. Ведь я же врала всем, врала себе... как теперь смотреть ему в глаза?
Но все заняты своим делом,кроме Дэвида. Казалось,что он слушает интересный рассказ Кьяры,но улыбка,промелькнувшая на его лице после тихих слов Пэйтона,дала мне знать о том,что завёлся третий лишний. Но почему-то я не боялась этого паренька,когда Мурмайер оказался рядом. Страх и вовсе исчез так,будто его и не было.
Но под этой неловкостью скрывается нечто большее. Любопытство. Желание узнать, каким он стал, что у него в жизни происходит. И, конечно же, надежда. Глупая, наивная надежда на то, что, возможно, не все еще потеряно.
Он улыбается мне. Просто так, без повода. И от этой улыбки у меня перехватывает дыхание. Словно время повернулось вспять, и я снова та юная, влюбленная девочка, боящаяся признаться в своих чувствах.
Пытаюсь ответить ему улыбкой, но получается какая-то жалкая пародия. Заставляю себя отвести взгляд, смотрю на тарелку с пирогом. Но мысли все равно о нем.
Слышу, как он начинает разговаривать с моим отцом. Голос такой знакомый, такой приятный. Стараюсь не подслушивать, но не получается. Каждое его слово, каждое его движение притягивает меня, как магнит. Чувствую его взгляд на себе. Он смотрит недолго, но этого достаточно, чтобы мои щеки вспыхнули.
— Ты поела что-нибудь,Джо? – интересуется Кьяра,глянув на мою чистую,нетронутую тарелку.
От ушей Пэйтона не проскочила эта фраза.
— Вы хорошо готовите,Кьяра, – вдруг резко начал тот,но его нога,слегка сжимающая мою под столом,дала понять мне,что это всего-лишь отвлекающих маневр от моей персоны.
Она улыбается ему и поддерживает беседу,рассказывая,как готовила горячие блюда.
— Джози,поможешь мне принести шампанского? – просит Дэвид и я не могу не согласиться.
Встаю и,под пристальным,таким...ревнивым взглядом Пэйтона, ухожу вслед за Дэвидом.
Мы спускаемся в подвал,где хранится самое вкусное шампанское,которое и трогать было опасно,так как некоторым бутылкам там уже много-много лет.
— Ты выглядишь так хорошо в этом платье, – чувствую,как он подошел ко мне сзади,когда я стояла на носочках в попытке достать нужную бутылку. — Прямо-таки куколка, – шепчет он своим мерзким голосом и я буквально кривлюсь,когда он касается моих бедер своими отвратительными,липкими руками.
— Пэ...
Я открываю рот, чтобы закричать, но из горла вырывается лишь слабый, еле слышный писк.
Он прижимает меня к себе. Его тело давит на меня, лишая воздуха.
Страх парализует меня. Я не могу двигаться, не могу говорить, не могу сопротивляться. Он начинает шептать что-то на ухо. Грязные, мерзкие слова, от которых меня выворачивает наизнанку. Я закрываю уши руками, но все равно слышу его голос. Он звучит в моей голове, как навязчивая мелодия, от которой невозможно избавиться.
Я знаю, что мне нужно бороться. Что я должна дать ему отпор. Но я не могу. Страх сковал меня, лишил сил.
Я чувствую, как слезы текут по моим щекам. Бессилие. Полное, сокрушительное бессилие.
Время словно растянулось, превращаясь в тягучую, липкую массу. Каждый вдох давался с трудом, каждый удар сердца отдавался болезненным эхом в голове. Я уже почти сдалась. Растворилась в страхе и отчаянии, думая, что это конец.
И вдруг...
Шум. Крик. Все произошло так быстро, что я не успела понять, что случилось. Только что я была зажата в его объятиях, чувствовала его мерзкое дыхание на своей шее, слышала его грязные слова. А в следующее мгновение... его нет.
Передо мной стоит он.
Мой мир словно перевернулся с ног на голову. Я вижу его лицо – искаженное яростью, глаза горят праведным гневом. В нем столько силы, столько решимости, что я просто не могу поверить своим глазам. Он набрасывается на него, как разъяренный зверь. Бьет сильно, яростно, безжалостно. Я отворачиваюсь, не в силах смотреть на это зрелище.
Он... он спас меня.
Я сажусь на пол, прижимаю колени к груди и начинаю дрожать. Плакать уже нет сил.
Когда всё затихает,я приглушенно слышу отчетливые шаги в свою сторону.
— Джози...
Он подходит ко мне. Садится рядом. Берет меня за руку. Его рука дрожит, но прикосновение такое теплое, такое нежное, что я не могу сдержать слез.
Облегчение. Огромное, всепоглощающее облегчение. Будто с меня сняли огромный камень, который давил годами. Он обнимает меня. Крепко, сильно, словно боится, что я снова исчезну. И в этих объятиях я чувствую себя в безопасности. Впервые за долгое время я чувствую себя защищенной.
Я плачу. Тихо, беззвучно. Слезы текут по моему лицу, смывая с собой страх, боль, отчаяние. Он гладит меня по волосам, шепчет какие-то утешительные слова. Но я почти не слышу его. Слишком много всего произошло. Слишком сильны эмоции.
Не знаю, что будет дальше. Не знаю, как жить с этим дальше. Не знаю, смогу ли когда-нибудь забыть то, что произошло.
Но я знаю одно: я больше не одна.
Он здесь. Рядом со мной. И он не позволит этому случиться снова.
— Теперь всё будет хорошо, – он кладет меня на мою временную постель и плотно укрывает одеялом,прижимая его ко мне. — Ты в безопасности,тебя больше никто не тронет. Не посмеет, – всё продолжал шептать он,сидя рядом и поглаживая мои волосы.
— Пэйтон... – я замолчала,обдумывая свои дальнейшие действия.
Увидела в его взгляде заботу и успокоилась,приняв решение.
— Мне было десять,когда мамы не стало, – произнесла я,сглотнув ком в горле. — Это была зимняя ночь,такая же,как и эта. Всё было хорошо,приём гостей,подарки и веселье,но потом...в дом ворвались люди с оружием,боже,мне было так страшно, – я не плакала,но была на грани,а он всё молчал,внимательно меня слушая. — Я спряталась в своей комнате,но услышав крик из родительской спальни,я не смогла просто отсиживаться, – он вздохнул,наверное,узнавая всю меня в этом. — Я подумала,что стоит спуститься вниз,так как кабинет отца всегда был открыт и там было место,где можно было спрятаться и мой детский разум говорил о том,что мама и папа ждут меня там. Но не успела я и спуститься,как этот...ублюдок прижал меня к перилам, – я увидела,как Пэйтон весь напрягся,уже не смотря мне в глаза,ведь худшее было только впереди. — Это был Самуэль. Он появлялся несколько раз у нас в особняке,говорил с Чарльзом о каких-то долгах и уходил,часто поглядывая на меня с улыбкой на лице, – на выходе договорила я,собираясь заканчивать.
— Знаю его. Тот ещё паршивец.
— Я не думала,что когда-то вообще увижу мертвого человека вне гроба,но...мамуля, – я всхлипнула,думая,что пора замолчать,но не смогла. — Он сказал мне,что мама в родительской комнате. Он тащил меня туда по полу и я не понимала,чего стоит ожидать от такого,как он,который всегда кричал на моего папу и неуважительно общался с мамой,никак на нее не реагируя. Он завел меня туда и первое,что я почувствовала – запах крови. Тело мамы снилось мне в кошмарах на протяжении пяти лет и каждый раз,когда случалось что-то плохое,они усиливались настолько,что я не спала,боясь вновь увидеть её.
Пэйтон молчал,наверняка переваривая всю информацию.
— Мне жаль,что всё так получилось. Больше я не допущу такого,обещаю. Тебя больше никто не обидит. Никогда.
Я улыбнулась,почувствовав его крепкие объятия второй раз за день. Балует,прямо-таки.
— Я,кстати,тоже рада тебя видеть,Пэй.
Так мы и уснули в обнимку,забив на всех и на всё. И неважно,что будет ждать нас завтра и через что еще нам предстоит пройти. Одно мы знаем точно – мы есть друг у друга.