Часть первая: Одинокая. Воскрешение
Посвящается бабушке
Не любите мира, ни того, что в мире: кто любит мир, в том нет любви Отчей. Ибо все, что в мире: похоть плоти, похоть очей и гордость житейская, не есть от Отца, но от мира сего. И мир проходит, и похоть его, а исполняющий волю Божию пребывает вовек.
(Первое послание Иоанна 2:15-17)
«Откуда вы знаете, что Земля не служит адом для какой-нибудь другой планеты?»
Олдос Хаксли "Контрапункт"
Часть первая: «Одинокая»
Воскрешение
Притчи об Аинсвуте. Легенда о Колорионе
На незыблемой горе Ларитиан, с которой открывался удивительный вид на весь Фарериард, одиноко стоял мудрец Колорион. Он подозвал своего единственного сына Таймурана, и решил поведать ему легенду о спасении измерения.
"Запомни сын: когда короли всех планет-государств и королевы вместе с детьми, именуемыми верховными Тур и Тар, соберутся для празднования Праздника планет, нечисть и злорожденные заполонят весь Аинсвут, никто не скроется от гнева Погибели и Смерти. Все падут, Человек будет повержен, и лишь некоторым дано будет переродиться в другом измерении, ибо сила дана только избранным".
Посмотрел Таймуран в бесцветные глаза отца своего с удивлением и спросил: «Но отец, разве никто не знает, когда суждено быть этому празднику?"
И положил старец руку на плечо сыну и ответил: «Лишь судьбе подвластно принять такое решение, никто не в силах повелевать ею".
Мудрец Колорион вместе со своим сыном Таймураном стоял на священной горе Ларитиан, с которой открывался удивительный вид на империю. Старец с необычайной радостью посмотрел в глаза сыну, ибо искренне верил, что тот может стать избранным.
***
«Мне кажется, я уже это слышала. Такой одновременно чужой и знакомый вой штормового ветра. Обычное дежавю. В глазах темно, в голове пусто. Словно меня вынесло на пустынный берег погибшей от засухи реки. Сердце колотится, будто я получила несовместимую с жизнью дозу адреналина, а глаза открывать все равно страшно. Я определенно где-то сижу, ощущаю покалывающий холод. Раз, два, три – в мыслях пронеслись разные картины из детства: вот я играю в теннис с Сарой, вот я попала под жуткий дождь и промочила библиотечную книгу... Снова смех и плач, я первый раз еду на велосипеде. Школа, я – победитель олимпиады по истории, поход с девчонками в кино, запах свежей скошенной травы, песок на лазурном побережье, американские горки, машина и громкая музыка, яркий свет... нет, пожалуйста!
Я должна открыть глаза. Помнишь, как в детстве? По считалке? На раз, два, три!
Вижу всё четко и ясно, голова не кружится, и это стопроцентно процедурный кабинет. Похож на наш школьный, совсем недавно мы сдавали анализы крови. Тогда я подумала, что неплохо было бы стать донором. Клайв в том году дразнил нас тем, что ему дали много свежих оладьев и грамоту начинающего донора. Я тоже обязательно...
Что я делаю? Сижу на кушетке, свесив ноги, крепко вцепившись в мягкую обивку. Здесь холодно и очень светло, но глаза совсем не слепит.
Живая? Я живая? Не могу повернуть голову из-за страха, глупого страха потерять этот момент. Наверное, последний момент моей жизни.
Слышу как умиротворяюще тикают часы. Окна передо мной плотной занавешены, а занавески слегка колышатся.
Голова не болит, по телу не бегают ежики...Если я всё это чувствую, значит, я осталась жива? Разве такое возможно? Или это какое-то особое пространство между жизнью и смертью, после которого человек попадает в рай или ад? Может быть, так выглядит чистилище?
Да нет же, это обычный процедурный кабинет! Почему меня не покидает это странное чувство пустоты? Я правда рада такому исходу событий. Но успокоиться мне не даёт тот факт, что я совершенно не чувствую боли. Последнее, что я помню – резкий поворот машины, скрежет металла, дикий вопль Лиссы, жуткий грохот, неописуемый страх и жгучая боль! Надеюсь, что это больше никогда не повторится. Лучше на своих двоих, чем такие поездки на машине с ветерком!
Тут я решаюсь наконец-то опустить глаза и отпустить бедную кушетку. Все те же джинсы, все тот же лак на ногтях и... ни одной царапины! Будто ничего не произошло! Интересно, с другими частями тела, также? Очень на то надеюсь. Дедушка бы сказал, что я в рубашке родилась! Кстати о дедушке, надо срочно позвонить родителям.
Раз, два, три – я медленно поднимаюсь со скамьи. Голова ясная и светлая, как в теплый июньский день, на ногах стою твердо, прямо сейчас готова бежать кросс за сборную школы. Получила ли я сотрясение? Может быть, нахожусь в ужасном шоковом состоянии и из-за этого не чувствую боли? Становится немного страшно"...
В тот момент мой мысленный монолог закончился, потому что я почувствовала на себе чей-то пристальный взгляд. «Боже, вот стою тут как дура, а на меня кто-то смотрит. Как давно на меня пялятся?». Я обернулась и увидела рыжеволосую девушку с яркими зелеными глазами. Такая аккуратная, тоненькая, будто прекрасная фея из детской сказки. Думаю, таких проклятых красотой девушек сжигала на кострах инквизиция. Медсестра: если бы не красный крест на халате, я бы подумала, что она ангел. В голове роились вопросы, но ничего дельного я сложить не могла. Хорошо, что девушка решила первой нарушить это гробовое молчание:
– Вижу, ты уже очнулась! Просто отлично! Тут немного прохладно, ты уж прости. Если не заметила, разбито окно, мастера скоро придут. Во всяком случае, обещали. – Она подошла ближе и одарила меня искренней улыбкой. – Позволь мне записать кое-что в твою карту. – Фея села за стол и начала что-то набирать на компьютере с такой скоростью, что звук клацающих клавиш не прекращался ни на секунду.
Мне очень сложно было выдавить из себя хоть слово, но я должна была узнать у неё что-то важное. И именно у неё. Как это, всего за полминуты она смогла добиться моего доверия? Еще в детстве я разработала свою тактику для расположения к себе незнакомого человека. Сначала я осматриваю его, чтобы понять, что у нас может быть общего, и о чем можно было бы поговорить. Ну, например: «Какой замечательный свитер цвета бургунда из шерсти альпаки, я как раз недавно купила себе такой!». Только всегда на практике моя теория проваливалась не просто с треском, а со взрывом на атомной станции. Уверена, вы бы не стали говорить о чём-то с человеком, который около полутора минут вас оглядывает, как самого разыскиваемого преступника. Мне надо поработать над скоростью.
– Извините...э...эм...а доктор меня уже смотрел? Моим родителям звонили? Как Сара и Дэнис, они в порядке? Машина совсем разбилась, да? Так жалко, она же новая! – Я чувствовала себя ужасно неловко и хотела разрядить обстановку, но слова в голове не могли сойтись, как два кусочка разных пазлов. Вместо связного текста я изрекла просто целую кучу несуразного бреда. – Я долго пробыла без сознания...
Я не договорила, страх тихонько подкрался вместе с новым порывом ветра. Рыженькая смотрела на меня, как хищник на добычу. Мурашки пробежали по моему телу, но уже не такие как от холода, а совершенно другие, неизвестные, которые точно являются индикаторами страха! Я готова была расплакаться, как ребенок, у которого отобрали леденец. Но тут зеленоглазка звонко рассмеялась и, неожиданно весело ответила:
– Понимаю, у всех поначалу столько вопросов! Твоя бабушка скоро придёт, и мы все тебе объясним. А пока иди в комнату отдыха, посиди на диванчике и поешь имбирного печенья. Миссис Рубинс сегодня превзошла саму себя! Не грусти, с такой погодой настроение должно быть солнечным! – Девушка улыбнулась, обнажив свои белоснежные ровные зубы, и вышла из кабинета той самой сказочной походкой, какой ходят принцессы в диснеевских мультфильмах, не прикрыв за собой дверь.
«Имбирное печенье? Мне совсем не хочется есть. Мне хочется домой, в свою комнату, укутаться в одеяло и забыть обо всем! Но здесь все не так. Это неправильно. Как возможно то, что бабушка меня заберёт? Разве возможно, чтобы умерший мог вернуться из мира мертвых? Только если он воскрес.