Пролог. Тиффани
Робкий, но по-своему ясный рассвет вновь становился моим другом, провожая с ещё одной ночной съёмки — третьей по счёту, всего за пару дней. В последнее время фотосессии походили на бесконечные круги ада. Мой молчаливый спутник пытался отвлечь меня своими незамысловатыми красками. Усталость всё же давала о себе знать.
Мысли продолжали эгоистично крутиться перед глазами, умоляя меня бросить всё к чёртовой матери.
"Да, к чёртовой матери!" — произнесла я уже вслух, издав нервный смешок. — "Очень остроумно, Тиффани".
Огни ночного Города Ангелов светили ярче любых сапфиров. Сансет-Стрип только просыпался, несмотря на то что на улице было давно за полночь. Блёклые дневные цвета домов в это время суток походили на гирлянду с рождественской ёлки. Вывески билбордов пестрели повсюду. Толпы уличных артистов, разыгрывающих латиноамериканскую музыку, расстилались по всему главному району Лос-Анджелеса. Признаться честно, каждый раз это вызывало восторг, как безжизненное место всегда оживало по щелчку пальцев ближе к вечеру.
Странно, но я всегда находила сходство с этим городом, полного оглушительно-приятного шума, вместе со своей жизнью. Такой же бешеный ритм с обманчивой за ней пеленой.
Я не любила туристов. Каждый из них врывался на эту территорию, чтобы разглядеть места с картинок из интернета, сделать пару селфи и снова исчезнуть. Никто из них не стремился взглянуть городу в глаза, отыскать в нём свою частицу души. Люди всегда обращали внимание на внешнюю оболочку, порой, забывая о самом главном — сердце. Для них это было отличительной красотой, навязанной обществом, определенным стандартом. Даже если это и касалось таких простых вещей.
Летний бриз аккуратно касался почти развалившихся локонов. Прохлада бросалась в лицо, что глаза слегка заслезились. Я вдыхала свежесть полной грудью, словно боялась задохнуться от её нехватки.
Дорога постепенно становилось неровной, переходя в песок. Когда туфли начали невыносимо натирать, я отстегнула застёжку, чтобы избавиться от неудобных и слишком высоких каблуков. Пальцы ног медленно стали утопать в маленьких песчинках.
Я остановилась у ближайшего пирса на побережье Атлантического океана. Шёпот прибоя убаюкивал своими всплесками. По телу пробегали мурашки, когда природа напевала свою мелодию. И я мысленно пела вместе с ней, разделяя тишину на двоих.
Но мой голос был безликим, я не могла позволить себе плыть по течению.
Съёмная квартира находилась всего в паре кварталов, поэтому я задержалась на пляже чуть дольше обычного. Мне не хотелось возвращаться домой. Он всегда пустовал, особенно после того, как я осталась совсем одна. Меня снова окружала душащая свобода. Наверное, я должна была давно к ней привыкнуть, но так и не смогла.
Все вокруг пытались мне доказать, что одиночество и есть путь к успеху, но такие люди обычно выглядели самыми несчастными. К одиночеству, несомненно, можно привыкнуть, но чаще всего это временный эффект.
Пересилив своё нежелание, я всё же переступила порог своей студии. Это место сложно было назвать домом, хотя бы по той причине, что чаще всего я ночевала в отелях из-за постоянных разъездов.
Стопка журналов "Vogue" с недавнего показа так и лежала нетронутой. Я взяла в руки один из них. Кто бы мог подумать, что когда-нибудь мои фотографии станут обложкой для известных глянцевых страниц.
Картинка выглядела довольно приторной. Слишком много хрупкости, сладости. Такой стиль обычно проигрывал всем моим дерзким образам. Так или иначе мой характер никак не сочетался с внешней нежностью: топ розового цвета и золотые аксессуары лишь слегка разбавляли белизну футболки и юбки летнего фасона. Передние пряди неряшливо, но по-своему абстрактно выбивались из причёски. Старая книга с пожелтевшими страницами придавала некую винтажность в кадре.
Пробежавшись по всем заголовкам, я остановилась на том, что располагался в нижнем правом углу:
Модель Тиффани Кэмпбелл. «Между двух огней, или как музыка сближает».
Я устало закатила глаза. Жёлтая пресса не переставала замолкать, а моя репутация портилась с каждым новым днём.
Я плюхнулась на диван, выбросив сборник сплетен в мусорную корзину. Руки обвили колени, подражая простым человеческим объятиями. Голова смиренно легла на изголовье подушки, а взгляд устремился в потолок. Впервые за столько лет меня окутывала тревога.
Моделинг стал неотъемлемой частью моей жизни: привычка, окутанная реальностью; выбор, который сломал меня. Навсегда одна, сбившаяся с пути. Я не знала кем я была на самом деле.
Все свои победы я называла провалом. От них нужно было избавиться, но каждый раз разум спускал меня с небес на землю, и я вновь замолкала.
К горлу подступала тошнота, когда воспоминания едкими отрывками напоминали о себе. Раны затягивались, но тело помнило всё. Сердце душили разбитые осколки.
Я хотела быть сильной.
Сквозь непроглядный мрак всегда виднеется свет, так ведь?
Солнечные лучи, как назло, упали на синтезатор в углу, и вместе со слезами на лице появилась лёгкая улыбка.
Стоило мне снова коснуться руками клавиш, как всё вокруг переставало иметь хоть какое-то значение, кроме того, что моя душа забывалась в музыке, как в своём единственном спасении.
Я помнила порядок нот наизусть. Чувствовала мелодию кончиками пальцев и израненной душой.
Первые шаги обжигали неистовой страстью, и я возвращалась в исходную точку. Возвращалась до тех пор, пока Джастин не стал моим первым слушателем. Тем, кто заставил поверить в себя.