Глава 6. Джастин
Пятничный день начался с репетиции перед нашим очередным, никому на хрен не нужным камерным концертом.
Я достал из портфеля ключи с подвеской в виде ноты, и с диким свистом провернул его в замочной скважине. Неприятный звук прошёлся по ушам, и я скривился. К нему нельзя было привыкнуть.
Я прошёл вглубь небольшого вагончика с инструментами, и поочерёдно достал всё необходимое. Парни снова опаздывали. Стоило ли винить их в том, что люди обращали внимание только на знаменитостей? Каждый из нас знал, что никому неизвестные уличные бродяги, играющие жалкую пародию музыке, не пользовались особым спросом.
Мы постепенно перегорали. Как спички, которые несколько раз пытались пожечь. Но всегда оставалась та самая искра, чтобы продолжить бороться.
На воображаемой сцене мы чувствовали себя слишком независимыми, но по-настоящему потерянными, когда возвращались обратно к своим настоящим жизням. Музыка спасала нас. Наверное, поэтому мы всё ещё держались вместе.
В прошлом месяце я потратил почти все свои гребанные сбережения на аренду небольшого подиума. Он располагался неподалёку от огромного амфитеатра на несколько десятков тысяч человек. Это должно было заставить нас поверить в то, что мечта становилась ближе. Почти у подножья наших ног.
Старый синтезатор с бинтами из скотча доживал свои последние дни. Клавиши едва наигрывали нужные ноты, от чего мелодия слегка искажалась, но Тайлер справлялся даже с такой невыполнимой задачей. Казалось, для него не было ничего невозможного.
— Как поживает моя старушка?
Я не успел вернуться за остальными атрибутами, как за стойкой парень уже занял свою позицию. Он походил на блуждающее приведение — появлялся так же неожиданно, как и исчезал. У него определенно был талант не только в клавишных.
— Верна тебе с первой встречи, — усмехнулся в ответ. — Единственная, про кого ты скажешь "была со мной до конца".
— Я просто привязался к ней.
Тайлер стянул с себя куртку, оставив на себе только футболку поверх чёрного лонга с Nirvana. Он предпочитал скрываться за несколькими слоями одежды.
— Прощаться с прошлым явно не про тебя. И как ты только ещё не начал выпускать песни про свою бывшую. Возможно, мы бы уже покоряли топ-чарты, а ты всё никак не решишься.
Охренительное настроение Тайлера укатилось куда подальше. Взгляд притупился. Мы часто шутили с Нейтом про Британи, но всякий раз при её упоминании наш малыш Тайлер начинал ненавидеть весь мир. Его злость превращалась в своего рода искусство. Не знаю, как это происходило, но всегда срабатывало по щелчку пальцев.
— Я слишком консервативен на этот счёт. Не хочу, чтобы моя слава была приравнена к кому-то.
— Причина только в этом?
— Твой рот хоть когда-нибудь затыкается? Прибереги слова для своих сольных партий.
Он был на пределе, а я, еле сдерживая смех, принялся подготавливать аппаратуру. Горы проводов были перепутаны между собой, но мои пальцы проходили и не через такое.
Спустя три минуты к барабанной стойке подоспел и Нейт. Сегодня он был не разговорчив и слегка серьёзен. Он молча приспустил с плеч бомбер. Под ним виднелась ещё одна майка, на этот раз тёмного красного цвета. Нейт всегда делал акцент на своих бицепсах и татуировках во время наших недоконцертов. Такие мелкие детали сводили с ума всех девушек без исключения. Маркетинговый ход или просто желание привлечь к себе больше внимания.
У огромного шатра уже послышалось несколько рекламных голосов, что предупреждали о предстоящем выступлении группы "Dark Flame ". Они давали уже свой пятый сольный концерт. Лос-Анджелес не остался в стороне. Ближняя толпа отметилась громким визгом, и постепенно стала направляться к решёткам около входа на танцпол.
— Не знаю, как ты додумался до этого, Джастин, но это действительно рабочая схема, — оживился Нейт, когда увидел количество направляющихся фанатов в нашу сторону.
— Парни, наш выход, — быстро отрезал я, поправив микрофон и нервно теребя в руках гитару.
Сансет-Стрип гордо застилался людьми. Его огни в мгновение осветили всю улицу. Сотни огней врезались в глаза, как сотни мерцающих на небе звёзд. Каждый раз это шоу сопровождалось аплодисментами. Мне хотелось верить, что каждый из них посвящал их нам. Это дарило надежду.
Наш маленький музыкальный остров уже был слегка узнаваем среди местных, но не настолько востребован у туристов. Они ломились без оглядки к своим кумирам, а мы так и оставались в тени. Убогая иллюзия. Мы собирались каждый раз за час до нового концерта и играли на публике как будто на разогреве. И у нас это получалось. Многие просто не могли пройти мимо нашей музыки, ведь она ещё не успела потеряться в следующей волне популярности.
— "Никогда не слышала о них!"
— "Ты посмотри, что выдаёт тот парень!"
— "А они ничего, правда?"
Я слышал их голоса сквозь свои слова, и невидимая стена рушилась. А вместе с ней и абсурдность момента.
Я никогда не заострял внимание на ком-то во время своего выхода, но, когда глаза остановились на одной из девушек, всё внутри меня застыло.
Клянусь, она была мне знакома, но я никак не мог вспомнить, где видел её раньше. Цвет глаз едва можно было различить среди всех мигающих огней, но, казалось, что они светили намного ярче даже с чистыми слезами на щеках. Незнакомка выделялась среди этой толпы, у которой словно отобрали права выбора быть здесь по своей воле. Кроме неё.
Когда я только начал снова приходить в себя, пытаясь сосредоточиться на новой партии, наши взгляды случайно пересеклись. Наверное, мне не стоило так пристально заострять на ней внимание, чтобы остальные девушки не ушли раньше времени. Эти идеальные черты медленно прокрадывались в сердце. Какого черта? Там давно разрослись шипы, нельзя было допустить этого.
— Джастин, давай нашу последнюю. Она точно не оставит их равнодушными, — сказал Тайлер, проведя дорожку из трёх нот по клавишам.
— Но мы даже не репетировали, — замешкался Нейт, чувствуя первую ответственность перед собравшимися зрителями.
— Сейчас или никогда, — отрезал тот ему в ответ.
Я молча подхватил ритм и пропел строчки из песни. Они уже давно пылились в моём блокноте. Теперь настало их время. Вокруг воцарилась мёртвая тишина. Все затаили дыхание в ожидании чего-то нового и необычного. И они это получили.
В моих текстах не было привычных сопливых строчек, что зачитывали большинство современных звёзд. Они согревали душу личными переживаниями и стремлениями к самим терниям сквозь пот и кровь. Настоящий успех приходит к тем, кто действительно заслуживает его своим упорным трудом. Вот о чём были мои песни.
Стоило последнему вдоху выплеснуться из моей груди, я тут же опустился на колени, заставив струны гитары звучать громче. Я любил это опустошение, следовавшее за восторженными гулами.
— На бис! — вырвалось из толпы, и остальные тут же подхватили его слова.
Парни взглянули в мою сторону, и я безоговорочно согласился. Только мне удалось взять первые несколько аккордов, как громкоговоритель снова перебил наш звёздный час.
— "Выход группы "Dark Flame" начнётся через пять минут, просьба пройти зону контроля до начала концерта".
Преданные слушатели тут же направились за голосом, звучащим из колонок. Все без исключения оставили нас в гордом одиночестве, словно того шоу, что было пару минут назад, и вовсе не существовало.
— Неблагодарные сволочи! — выругался как можно громче Нейт. Деревянные палочки с сильным звоном ударили по металлическим дискам.
— А чего ты ожидал? — съязвил Тайлер.
— Ничего не меняется. Мы топчемся на одном месте. В этом нет смысла.
— Ты сдаёшься на первом же промахе? Перестань ломаться при малейшей неудаче, — перебил я этих двоих.
Нейт с непониманием снова посмотрел в мою сторону.
— Ты хоть сам веришь в это, Джастин? В то, что мы хоть на долю секунды будем кому-то нужны?
— Я не переставал делать это с самого первого дня, когда встретил вас. Мы делаем всё возможное, но самое главное — берём от музыки всё. Мы вкладываем душу, а не гонимся за узнаваемостью, как многие.
— Говори за себя. Когда это затягивается на года, ты начинаешь задумываться над тем, что лучше уже не будет.
— Парни из "Red Hot Chili Pepers" определённо с тобой бы поспорили, — я попытался разбавить напряженную обстановку, но никто не оценил этого.
— Я пас. На сегодня достаточно.
Прежде чем Нейт оставил своё место, Тайлер продолжал смотреть куда-то вперёд.
— Сыграете для меня? — внезапно произнёс мелодичный голос. Он слегка подрагивал, но звучал уверенно. Мы все на секунду оставили свою перепалку и обернулись в сторону девушки, что всё это время смотрела на нас троих.
Она сильнее укутала свои ладони в короткое весеннее пальто цвета хаки. Волосы небрежно развевал поднявшийся ветер. Когда её губы расплылись в лёгкой улыбке, каждый из нас растаял. Даже Нейт, что уже на один шаг был где-то за пределами этой улицы, вернулся обратно за барабаны.
— Всё, что угодно для прекрасной миледи, — проронил он в ответ. — Как насчёт Эда Ширана?
— Мне кажется, что вы сможете лучше.
Её слова застыли в воздухе, согревая всех нас своим теплом.
— Как тебя зовут? — спросил я в микрофон, прежде чем мы решили исполнить одну из наших любимых песен "Вероятность спастись".
— Тиффани.
— А следующую нашу песню мы посвящаем Тиффани.
Я ударил по струнам без особой резкости, нежели в остальные разы. Гармоничный перебор становился единым целым с моим низким голосом. Чувствовать ритм и плыть по течению.
Парни были настолько увлечены своей игрой, что не заметили, как сквозь мои слова послышалась женская партия.
Я поднял глаза. Это была она. Мы пели куплет вдвоём. Она со стороны зрителя, а я со сцены. Словно разделённый дуэт пытался воссоединиться сквозь года.
Я пришёл в себя только тогда, когда Тайлер толкнул меня в плечо.
— Мы закончили ещё две минуты назад. Ты перестарался, — он засмеялся, заприметив на моём лице несвойственное смущение, как у подростка.
— Спасибо вам. Вы сделали мой дерьмовый день чуточку лучше. Мне уже пора.
Она двинулась вперёд, подмигнув в своей чертовой притягательной манере, и постепенно стала уходить в сторону побережья по пешеходной дорожке.
— Эй, взгляните. — Нейт взвёл руку в верх, указав на знакомый баннер.
У меня мгновенно отвисла челюсть.
— Бред. Какая модель попрётся на оживлённые улицы одна, без охраны и маскировки.
— Это была она, — выпалил я. Её образ всё ещё стоял перед глазами.
— Похоже, наш приятель попал, — Тайлер принялся наигрывать знаменитую мелодию «Directed by Robert B. Weide». — Не ты ли говорил о том, все модели безжалостные и пустые суки.
— Я не беру свои слова назад. Просто она...
— Мы теряем его, Нейт. Видишь, как он прогибается под видом какой-то девчонки?
— Ты прав. Нам стоит реанимировать его стрип-клубом.
— Да бросьте, — Я молча стал сворачивать наши инструменты, как почувствовал на спине косые взгляды. — Вы серьезно? Хотите, чтобы я побежал за ней?
Парни одновременно кивнули.
— Вы спятили.
Я бросил рюкзак Тайлеру и ускорил шаг, пока совсем не потерял из виду девушку.
— Мы будем ждать тебя в баре, — успело донестись до моих ушей.
***
Я брёл вперёд по улице, надеясь, что Тиффани не могла далеко уйти, к тому же большая часть района уже была прикована к одной из главных сцен Лос-Анджелеса. Я высматривал ближайшие прилавки, оглядывался по сторонам, но нигде из этих мест не было той самой.
Как только я начал проклинать себя за столь тупую идею, мне тут же несказанно повезло. Около пирса стояла одинокая фигура. Что-то внутри подсказывало, что это была именно она, и я не ошибся.
Моя уверенность возвращалась. Чем ближе я подходил, тем отчётливее в голове звучали слова Тайлера. Мне должно было быть всё равно. Отношения не для музыкантов, и он был прав.
Тогда какого хрена я здесь делаю?
Я остановился в паре метрах от большого чёртового колеса, что возвышалось надо мной. Рядом с ним стоял ещё один рекламный стенд. Иногда у меня складывалось ощущение, что рекламных вывесок с бегающими картинками в любом городе Америки намного больше, чем самих людей. Этот не отличался ничем от предыдущего. На нём всё также была Тиффани. Поначалу я думал, что мне уже мерещатся её идеальные черты, но всё было взаправду. Тогда я подумал, что медлить больше нет смысла.
— Девушка, это случайно не вы сошли с того плаката? А то я не пойму, где реклама, а где реальная жизнь, — в моей голове это звучало намного лучше, но я не подал виду, что жестко облажался.
— Наверное, я не слежу за всеми плакатами в городе, — Тиффани рассмеялась. Это был хороший знак. — Вернулся за автографом?
Она осадила меня одним своим вопросом. Оставалось покраснеть и смутиться в её присутствии. Похоже, Тиффани была не из тех, кто так просто поддаётся.
— Обычно я прошу телефонные номера. Так, что это не про меня.
— Тогда зачем ты здесь?
— Ты выглядела довольно подавлено.
Я всегда пользовался двумя правилами в общение с девушками:
1. Чтобы завоевать доверие любой девушки: растопи лёд на её сердце разговором.
2. Не нужно бояться непринуждённых касаний. Они вызывают расположение к себе.
Я подошел ближе к Тиффани. Расстояние между нами сократилось. Я заглянул в её карие глаза янтарного отблеска. Два огня, смотревших глубоко в душу почти выгорели до тла. В них читалось сомнение вперемешку с твёрдой стойкостью.
За столько лет общения с девушками, я научился считывать каждую их эмоцию.
Рука потянулась к её лицу. Девушка не вздрогнула от моего движения. Так она давала согласие, чтобы я продолжал. Подушечки пальцев остановились на щеках. В груди что-то щемило от вида растекшейся туши и паршивого вида.
Когда ветер вновь взбунтовался, шелковистые и густые волосы Тиффани, спадающие чуть ниже плеч, стали закручиваться на губах. Я аккуратно взял пару прядей и уложил их за ухо. Они отдавали кофейными нотами.
— Что тебя тревожит, Тиффани?
Удивительно, что я не чувствовал запах дорогих духов, которыми пользовались все девушки, что оставались со мной по ночам. Не видел в ней и намека на стервозность, тщеславие и желание.
Она стояла неподвижно, словно была под действием моего гипноза, но спустя несколько секунд, словно отпрявшись от глубоко сна, Тиффани всё же оттолкнула меня.
— Что ты делаешь? За кого ты меня принимаешь? — Её тон стал грубее.
— Я просто хотел...
Она не дала мне договорить, и, отряхнувшись от моих прикосновений, зашагала от меня прочь. Ещё никогда от меня не сбегали. Всё было совсем наоборот.
Меня словно ударили током несвойственным отказом, и я последовал за ней.
— Ты всё ещё здесь?
— Я даже не успел представиться. Джастин.
— Мне всё равно.
Я вышел вперед и застыл на месте, пока она вовсю пыталась убежать. Или она бежала от самой себя?
— Ещё полчаса назад ты не могла свести с меня взгляда, пока я выступал на сцене.
— Полчаса назад ты не был таким придурком.
— Я просто решил помочь.
Она остановилась.
— Ты хотел сказать: «воспользоваться моим безжалостным положением и затащить в постель»? Я не первый день встречаю таких как ты.
— Тебе никогда не предлагали помощь, поэтому ты везде ищешь подвох?
«Лучшее оружие — это нападение», — подумал я.
— Вовсе нет, — отрезала девушка, ускорив шаг. Но я вовремя успел взять её руку в свою.
Тиффани раздражённо надула губы. На них не было помады, и естественный цвет так шел ей к лицу. Наверняка они были приятны на вкус.
— Ты чем-то обеспокоена, но не привыкла делиться личными переживаниями. Твой страх. Он ходит за тобой по пятам. Но его не было, когда ты пела.
Нахмуренные брови распрямились, и её взгляд стал мягче. Предательские капли снова скатились по лицу. Я расстегнул кожаную куртку, и она молча уткнулась мне в помятую футболку. Не знаю, чем я думал в тот момент, когда тело само поддалось ей навстречу и укутало девушку в объятия.
Первое нарушенное правило.
Первые объятия.
Грубый подтекст сменился искренностью. Хреново, что я что-то почувствовал, когда сам позволил себе сделать это.
Мы неподвижно стояли на побережье океана. Её сердце билось вместе с моим под шум волн. Чайки пролетали под закатные лучи, а музыка с возвышающихся над нами аттракционов играла фоном. Ночной бриз уже не казался таким холодным, как в остальные вечера.
Я почти не знал Тиффани, но что-то внутри заставило меня подпустить девушку чуть дальше того предела, что я сам себе выстроил.
— У меня не бывает повторных встреч, — сказал я, когда она медленно отстранилась от меня. — Но ты знаешь, где меня найти.
Она стала первой, кому я смог сказать эти слова. Слова, которые не терпели прощания.