Ноты наших сердец | 18+

Прохладный октябрь за окном. Тринадцатое число на календаре.

На мне школьная юбка ниже колен, блузка с галстуком и черничного цвета пальто. Я бегу с учебы в модельное агентство на репетицию предстоящего показа.

Осенняя листва ложиться под ноги и хрустит под ботинками на каблуке. Ветер дует в лицо, и я сильнее укутываюсь в шарф.

Мимо проходят люди со стаканчиками кофе. Я иду и завидую им. Не помню, когда последний раз пила его. Этот напиток в запрещенном списке моделей. Облизываюсь, вдыхая приятный аромат.

У подножья выстроилась очередь из девушек. В пятницу вечером обычно проходят кастинги, поэтому я ничему не удивилась. Прошла внутрь. Забрала конверт с гонораром. Вместе с ним передали записку, где просили после показа зайти к Уильяму Стэллонду.

В глубине души почувствовала тревогу, но немного обрадовалась. Уильям был хорошим человеком: всегда помогал мне и оберегал. Мама сказала, чтобы я была к нему ближе. Что он никогда не сможет меня обидеть. Я слушалась.

Мэри встретила меня в пошивочном цехе и выдала длинное красное платье, над которым они работали последние несколько недель.

Я радостно побежала в свою гримерную. Мне нравилось примерять на себя что-то новое. Чувствовать себя особенной, когда пошив платья заказывали всегда только для меня, а не других девчонок.

Уже успела свыкнуться с конкуренцией и завистью.

Платье идеально село по фигуре. Она как раз стала меняться. Грудь стала на размер больше, талия уменьшилась после диеты, а ягодицы подтянулись. Разрез в зоне декольте придавал женственности.

В зеркале отражалась девушка, а не четырнадцатилетняя школьница. Я примеряла роль взрослой. Хотела быть такой всегда.

Меня окружили несколько помощниц, чтобы доработать до конца мой образ. Яркие черные ресницы и темная красная помада.

Я без особых усилий прошлась по подиуму с выпрямленной осанкой. Многие могли поучиться дефиле у меня. Я схватывала всё налету и была лучшей среди всех.

В этот раз на предварительный показ пришла и мама. Она наблюдала за мной, проговаривая вслух недочёты и изъяны, и я тут же поправляла себя.

— Ты должна стараться! И, Боже, никогда не называй меня "мама". Сколько раз я говорила! — закатив глаза проронила она.

Она считала, что я совсем не думаю о своём будущем, поэтому постоянно совершаю ошибки.

— Я буду стараться.

После двухчасовой репетиции, когда я окончательно валилась с ног, не переодевшись, я направилась в кабинет Уильяма.

Знаю, сегодня он снова задобрит мою маму и подарит мне красивое ожерелье.

— А вот и моя девочка! — с ухмылкой на лице произнёс он, и я утопаю в его объятиях. — Выглядишь просто сексуально. Тебе идёт этот огненный цвет. Описывает твой характер.

— Мне тоже нравится! — с восторгом ответила я.

Он приглашает меня в свою вторую комнату. Я не видела её здесь раньше. Мама подозвала Уильяма к себе и что-то прошептала ему на ухо. Они о чём-то спросили, пока я рассматривала статуи на стеклянном столе.

Я вздрогнула, когда мама незаметно подошла ко мне.

— Будь послушной, милая.

— О чём ты?

— Ты всё поймёшь, когда немного подрастешь. Так нужно. Это будет наш небольшой секрет, о котором не должен знать папа.

В её глазах стелился страх. Я чувствовала его через её дрожащие руки, но взгляд также был холодным. Как октябрь в пятницу тринадцатого.

Слышу, как мама уходит. Уильям защёлкивает щеколду кабинета. Проходит вглубь второй комнаты. Подходит ближе.

— Не бойся, Тиффани. Я просто сделаю тебе приятно. Ты же хочешь быть всегда первой?

Его вопрос меня испугал. Искры в глазах Уильяма страшно заблестели.

Я с опаской киваю.

— Хорошая девочка. Тогда тебе определенно понравится.

Я помню многое с того дня. Но сам процесс навсегда стерся из памяти. Врачи называют это болевым шоком.

Обрывки картинок, где он расстёгивает платье, ложиться на меня сверху, стягивает бельё.

А я не двигаюсь. Не сопротивляюсь, потому что знаю, что он никогда меня не обидит.

Он взывает от возбуждения. Называет меня прекрасной. Гладит всё моё тело. Говорит, что оно принадлежит только ему.

Как он толкается внутри. Раздирает кожу. Я отворачиваюсь, чтобы не целовать его. Притвориться куклой и просто перетерпеть.

Это нужно для моего будущего.

Пока Уильям доставлял себе удовольствие, я просто ждала конца.

Он справил нужду мне на лицо и ключицы. Помада была стёрта с губ и перешла пятнами на щёки.

Я поднимаюсь с дивана, чтобы поскорее уйти из этого места, но меня останавливает мужская рука.

— Мы не закончили, Тиффани. Теперь ты обязана приходить ко мне два раза в неделю до своего восемнадцатилетия. Твоя мама позаботилась об этом.

— Нет!

— Да, детка. Теперь ты принадлежишь только мне. Твоё тело и деньги в моих руках.

Я закричала и тут же проснулась. По щеками капали слёзы. Мне снова снился кошмар, длинною в вечность.

Я облокотилась на мягкую вставку кровати, обхватив ноги руками, словно пыталась обнять маленькую себя.

Маленькая Тиффани никогда не плакала, она скрывала свои эмоции, зная, что они не понравятся остальным. Она боялась сказать "нет", когда что-то шло против её воли. Она продолжала любить Амелию и верить, что она желала ей только лучшего. Она верила в своё светлое будущее.

Но когда Тиффани повзрослела она стала понимать, что её сломали. Изуродовали.

Я много лет ненавидела себя, терпела такое отношение, что сейчас, порой, мне так трудно выбраться из этого порочного круга.

Мне всегда твердили, что я навсегда опорочена. Никому ненужная пустая марионетка.

Когда Уильям наигрался, он передал меня Мейсону, в надежде, что я переключусь со своего кошмара на нормальные отношения. Сделать так, чтобы пресса ни в чём его не обвинила.

Я не доверяла Мейсону с самого начала. Мы просто иногда спали друг с другом и выступали вместе на публике. Я привязалась к нему, а он ко мне. Так длилось больше двух лет. Мы оба думали, что это правильно.

Любовь стала слепа, когда наши подростковые планы перестали пересекаться друг с другом. Я стала замечать, что Мейсон походит на копию Уильяма. Такую же бесчеловечную и безжалостную. Я стала отдаляться.

Серые дни сменялись новыми. Я не планировала ничего менять в своей жизни. Хотела оставить всё как есть. Наказать себя за такую детскую наивность и веру в людей.

Пока не встретила Джастина.

— Ты снова орала. Ещё одна ночь с твоими криками и мне придется съехать от тебя, — закричал Мейсон с кухни.

Я так и не открывала замок. Ждала, пока он уйдет на репетицию. Я знала, что он всё ещё зол и вряд ли всё закончится хорошо, если я попаду ему под горячую руку.

— Ну прости меня. Да, я сорвался вчера, — Я продолжала молчать. В воздухе витали лишь звуки моего дыхания. — Нам так хорошо вдвоём. Разве ты хочешь это всё разрушить? Ну же, открой дверь.

Ручка несколько раз дёрнулась, но я так не пошевелилась, чтобы встать с кровати.

Иногда молчание лучше любого ответа. Этому правилу меня научила Амелия.

— Ну и к чёрту! Не хочешь по-хорошему, тогда будет так, как ты заслужила.

Его шаги направились к гостиной, затем руки потянулись за связкой ключей. Наверняка ещё минуту он разглядывал своё отражение в зеркале, восхищаясь собой, а после раздался сильный хлопок и несколько поворотов с обратной стороны квартиры.

Он решил закрыть меня на замок, забрав и мою связку ключей.

Я прождала ещё пару минут сидя в спальне, надеясь, что он ушёл окончательно. Больше никаких звуков не последовало. Я расслабилась и наконец вышла из своей клетки.

Тут же подошла к входной двери и проверила свою теорию. И оказалась права.

Я усмехнулась.

Это был не первый раз, когда он так делал в попытках заставить меня осознать свою вину сидя в четырёх стенах.

Только у меня был ещё один секрет от него. Я давно сделала себе второй дубликат, о котором никто не знал. Такой была моя подушка безопасности.

В этом мире стоит рассчитывать только на себя. Не позволить утонуть в другом человеке. Возможно, поэтому я то тянулась к Джастину, то отстранялась от него. Я боялась в очередной раз потерять над собой контроль.

Завтракать совсем не хотелось. Еда совсем не лезла в горло. Но я всё же заставила себя съесть пару ложек салата. Такими темпами я просто начну падать в обмороки.

Я взяла в руки свою тетрадку и прошла в студию Мейсона, где стоял синтезатор. У меня было несколько часов свободного времени, чтобы сделать парочку записей.

Иногда я черкалась в своём черновике, придумывая мелодии. Изучала ноты и подбирала определенную ритмику. Это занятие отвлекало меня от реальности и помогала снять бушующую внутри тревожность.

Я никому не показывала свои наброски. Если бы Мейсон знал о них, давно бы использовал в своих целях. Вместе с Майком они уже долгое время искали человека к себе в команду, который мог писать им музыку.

А я хотела писать музыку только для себя. Возможно, когда-нибудь и она увидит свет. Когда я смогу начать новую жизнь. Начать всё с чистого листа.

Рука непроизвольно потянулась к цепочке. И я вновь стала её разглядывать.

Мой самый ценный подарок.

Я приложила его к груди и почувствовала, как сильно он греет моё сердце.

Потертое серебро и три чёрные ноты.

Наверное, эта цепочка многое значила для Джастина. Но он решил поделиться своей частицей со мной.

Я провертела ещё несколько раз подвеску, пока в голове не всплыла картинка.

Чёрная ручка коснулась бумаги и причудливыми линиями вывела заголовок для новой мелодии: «Ноты наших сердец".

Ноты кружились в вальсе вокруг меня, и я тут же принялась нежно постукивать по клавишам. В этот раз я не пела. Пела моя душа, а я бежала за ней в след.

Я не заметила, как просидела с учебниками по музыке до трёх часов. Меня отрезвил телефонный звонок.

— Привет, Linda!

— Тория! Рада тебя слышать.

Я поднялась и вышла из студии, чтобы эффект эха не заставил меня объясняться перед подругой.

— Хотела узнать, как твои дела? Мы давно не виделись. Умоляю, скажи, что ты будешь сегодня на концерте Мейсона!

— Всё в порядке. Да, я буду там. Он же всё-таки мой парень, — я попыталась выравнять голос, чтобы он не дрожал в попытках вранья.

— Muy bien! [1] Я виделась вчера с Уильямом, и он сказал, что благодаря такой масштабной коллаборации, нам выделять специальные вип-места. А после мы можем прокатиться на лимузине.

— Хочешь сказать, что на мероприятии будут наши плакаты и журналы?

— Конечно. А как иначе? Ты разве не рада? Это ведь отличный повод вновь заявить о себе.

Лишь одна мысль о том, что сегодня мне снова придётся притворяться девушкой Мейсона уничтожало всё внутри.

— Если честно, иногда мне кажется, что это всё не для меня.

Тория была единственной, кому я рассказывала о том, что такая жизнь модели становится для меня невыносимой.

— Не говори глупостей, Linda. У меня тоже бывают такие периоды, когда я хочу всё бросить. Но потом я просто вспоминаю ради чего я стараюсь.

— Ты давно знаешь, что у меня больше нет такой причины двигаться дальше.

— "El sol solo está triste en tiempos oscuros" [1], — ответила она. — Сегодня важный день. И он расставит всё на свои места. А я просто буду рядом.

— Спасибо.

***

Я не стала долго заморачиваться над своим нарядом и надела вчерашнее платье. К тому же, мне было всё равно.

Кроме того, что этот наряд понравился Джастину и я снова решила появиться в нём.

В глубине души я твердила себе, чтобы я была осторожна с ним. Меня пугали не чувства к уличному музыканту, а последствия этой любви.

Мы могли причинить друг другу боль. В конечном итоге, использовать ради своей выгоды.

Возможно, всё это было неправильно, но я ощущала, что смогу удержаться за Джастина, чтобы оставить свою привычную жизнь. Он мог стать моей точкой отправления. А мог ли он существовать рядом со мной дальше было последним, о чём я думала.

Я попыталась отбросить эти мысли, пока в моей голове хватало и совершенно других проблем.

Мейсон так и не вернулся за мной. Не то, чтобы я ждала его, но этот поступок ещё больше заставил меня в нём разочароваться.

Я вызвала такси, выбралась из квартиры и направилась к концертной площадке в одиночестве.

У самого подножия уже потихоньку стали скапливаться машины. Майк обещал грандиозное шоу. Неудивительно, что сегодня будет много народу.

Тория обязалась встретить меня у входа, но её телефон был отключен.

Как бы мне этого не хотелось, мне нужно было найти Мейсона. Перед каждым мероприятием нас ждала совместная фотоссесия для СМИ. За неё неплохо платили после скандальных заголовков.

Искать долго не пришлось. Я была уверенна, что он заседал в своей гримёрке и как всегда для смелости опустошал небольшой стакан виски.

Дверь Мейсона находилась в самом конце площадки, почти в самом дальнем углу, чтобы его лишний раз не отвлекали.

Он просил это для того, чтобы в спокойной обстановке отработать партии. Обычно, в таких коридорах никто не ходил без предварительного звонка. Я была исключением.

Чем ближе я подходила, тем сильнее стучало моё сердце, словно я сама добровольно шла на расправу.

Мне нечего было ему сказать. Не знаю, что я собиралась делать. Думала, что всё придет само.

Я закрыла глаза и глубоко выдохнув открыла его кабинет.

— "Давай глубже, Мей. Я хочу, чтобы ты весь был во мне!"

— "Далия, да, детка. Ты вся течёшь по мне".

Крики заставили меня послушно и неспешно открыть глаза.

Голая задница Мейсона прикрывала тело моей лучшей подруги. Его член продолжал входить и выходить из её вагины. Они оба не услышали, как я приоткрыла дверь.

Я несколько секунд стояла в ступоре. Не знала, как реагировать, ведь совершенно ничего не чувствовала, кроме того, что мной снова воспользовались.

Опустошённость и безразличие. Обида и разочарование.

Глупо было надеяться, что Мейсон будет предан мне с первой встречи, но, чтобы поступить так отвратительно за моей спиной.

Нет, глупо верить в людей, Тиффани. Ты в очередной раз облажалась.

Пока я пыталась подобрать хоть какие-то слова, меня заметил Мейсон. Он привстал с Далии и завернулся в плед с дивана.

— Тебе не следовало приходить, — грубо ответил он, даже не взглянув на меня.

— А тебе — закрывать меня в квартире.

— А что мне оставалась делать? Ты так и не объяснилась. В последнее время ты стала слишком другой.

— Хочешь поговорить о наших отношениях? Прямо сейчас? Серьёзно? — я с недоумением уставилась на него.

— Как мы можем с тобой разговаривать, если ты постоянно молчишь? А с недавнего времени и вовсе трахаешься с кем-то на стороне!

— У меня нет никого в отличие от тебя!

— Ложь!

Он крикнул настолько громко, что к нашей двери сбежалась пресса. Мейсон тут же вскочил с дивана, накинул на себя одежду, взял меня за талию и вывел вперёд.

Мне были противны его касания, но я ничего не могла с собой поделать.

— Мы не закончили. — грубо прошептал он и стал отвлекать прессу предстоящим концертом. Я стояла рядом. Как удобный и красивый аксессуар. Сейчас я была уверенна в этом как никогда раньше.

Общество Мейсона давило на меня с большей силой. Теперь я точно была уверенна, что наши пути с ним окончательно разошлись. Оставалось только понять, как сказать об этом Уильяму. Как расторгнуть контракт.

Когда пресса немного стихла, я вырвалась из рук Мейсона и убежала прочь.

Эмоции нахлынули новой волной, и я разрыдалась. От неизбежности? Отчаяния? Или разбитого сердца? Я не знала ответа. Только была уверенна, что мне было очень больно.

Я убежала в толпу. Хотела раствориться с ней.

Но на моём пути снова встал Джастин.

Я врезалась в него, пока оглядывалась назад, боясь воображаемой погони.

Каждый раз, когда я заходила в самый настоящий тупик, появлялся он. Тот, кто становился моим пристанищем в моменты погибели.

[1] Muy bien! — Очень хорошо!

[2] El sol solo está triste en tiempos oscuros — Солнце печалится только в темные времена.