Трюфели.

Бессонница никогда прежде не посещала Харви Брайана. Но эта ночь была мучительна для мужчины. Стрелки на часах едва перевалили за полночь. Казалось, что никчёмное прибывание на кровати погубит его раньше, чем наступит утро. Харви поел манной каши, помыл тарелку и захотел убрать её на полку с остальной посудой, как та вдруг выскользнула из его руки и разбилась. "Какое облегчение, что Бетти уехала к своей матери на пару дней. Она бы очень разозлилась на меня и на мои кривые руки".
Харви подошёл к кровати. Его веселил тот факт, что утром он, вероятнее всего, будет злиться на себя, потому что ему стало в тягость убирать осколки. Да и к тому же кровать была ужасно не убрана: три подушки валялись по всему периметру, уголок одной из них свисал с кровати так, что подушка с минуты на минуту свалилась бы под тяжестью своего веса на пол; простынь вся смялась из-за беспокойства Брайана, лежавшего на ней пятнадцать минут назад. Мужчина подумал, что стоит попробовать снова лечь и может ему даже удастся заснуть. Но, как только он развернулся всем телом к кровати, чтобы присесть, его брови нахмурились и лицо приняло задумчивое выражение. "Надо закурить", - подумал он.
Харви вышел на балкон, отворив дверь. Он улыбнулся мысли, что его супруга всегда запирает балконную дверь. "Мы живём на первом этаже. Сам подумай, наш дом - не проходной двор. Мы не храним ничего ценного, кроме запонки моей тёти, но другие же этого не знают. Будет очень печально, если кому то вздумается залезть к нам" Бетти была предусмотрительной. Харви решил, что оставит дверь открытой, как только выкурит сигарету, чтобы поток свежего воздуха ворвался в квартиру. Он распахнул окна настежь, подобрал с подоконника спичечный коробок, пачку сигарет. Ловко выудив от туда одну штуку, он поджог её, успев ещё и обжечься.
Положив бычок в пепельницу, Харви принялся разглядывать свой маленький ожог на большом пальце, занимавший буквально пару миллиметров его кожи.
Прошло ещё пару часов. Мужчина оделся на скорую руку, прихватил бумажник и вышел из дома, закрыв дверь ключом.
Он направлялся в круглосуточный магазинчик, чтобы купить себе трюфелей. До магазина идти было недолго. "Сейчас куплю себе пачки две. Нет, даже три. Сяду на кресло и буду есть трюфели, пока не съем все. Как хорошо, что в эту ночь у меня бессонница. Если бы я сейчас спал, разве подумал бы я о них? Разумеется, нет. И вряд ли я подумал бы о них завтра или послезавтра. А может я вообще бы о них никогда больше не вспоминал. О, это было бы ужасно. Сегодня ночью я наемся трюфелей, и утром быстро приберу весь тот беспорядок, что успел оставить после себя. Я встречу Бетти радостно, будто и не бил никакой тарелки, а она ничего не заподозрит. Может, я, как все нормальны люди, которых не гложат мысли о трюфелях, спал, укрывшись одеялом. Может, и так. А простыни от того мятые, что сны снились кошмарные"
Впереди, в метрах тридцати от него, горела вывеска магазина. Ему оставалось лишь перейти дорогу, подняться по лестнице и вот он уже бы нёс домой свои, купленные минуту назад, трюфели.
Харви быстрым шагом добрался до ступенек, резко дёргая ручку входной двери на себя. Его глаза с ужасом округлились, когда он понял, что дверь заперта с обратной стороны. В помещении горел свет. Через стеклянную дверь были видны витрины и работающие холодильники с разными напитками. "Всё не может быть так. Здесь есть всё, чтобы сделать меня счастливым на эту ночь и единственное, что мешает мне - это дверь? Всё просто не может быть так". Харви дёрнул ручку ещё раз в надежде, что это отсутствие сна ослабило мышцы рук, от того сил не хватает на то, чтобы открыть дверь. "Действительно, заперта". Он, недолго думая, начал стучать по стеклу, ожидая, что вот-вот старушка, работавшая здесь, подойдёт к двери, отопрёт её, быстро извиниться и обслужит покупателя. Эта старушка была вся в морщинах, вечно носила белую тунику и что-то бурчала себе под нос, когда бегала от витрины к другому стеллажу, собирая товары, заказанные посетителями. Она выдавливала из себя "ваша сдача", чересчур резко клала монеты и бумажные деньги на стол, протягивала пакет с покупками и поднимала глаза на следующего в очереди, если такой имелся. Если нет, Харви увидел как-то раз через стекло, старушка направлялась к себе в каморку. "Сейчас она, по-любому, спит. Как же меня это раздражает. Что делать людям, которые не спят и хотят пачке две - три трюфелей?"
Харви перестал стучать, опуская руку и натягивая обратно съехавший до локтя рукав ветровки. Его настроение было испорчено. Он хотел взять первый попавшийся камень и швырнуть его в стекло, которое тут же разбилось бы. Скорее всего, осколки бы попали на него самого, а старушка с ужасом выбежала бы из каморки, попутно хватая палку или что-либо, чем можно было бы отбиться от воров и выгнать их прочь. Тут Харви просто пролез бы в дыру, взял с полки пачки трюфелей, о которых он думает уже час, оставил бы деньги на столике, развернулся, и покинул этот круглосуточный магазин, от чего-то закрытый этой ночью. Старушка, наверное, упала бы без сознания от такой наглости, или от испуга у неё бы остановилось сердце. Это неизвестно и вариантов много. Поскольку Харви не был человеком злым, и отнимать чью-то жизнь из-за желания есть он не хотел, мужчина зашагал в сторону своего дома, мимолётно поглядывая на здание.
"Я чувствую себя более чем глупо и несчастно. Это определённо точно не нормально, но я обязательно напишу жалобу об этом магазине. Круглосуточный ларёк должен быть открыт круглые сутки. И это просто уму непостижимо, почему всё складывается именно так, а не иначе. Я напишу жалобу этим утром, когда уберусь и встречу Бетти, а потом со спокойной душой куплю себе всё, что захочу. Но как же следующей ночью? Бетти будет спать, и я потревожу её шуршанием фантиков, или же когда буду открывать упаковки. Или вдруг я снова разобью тарелку? Мало ли что может случиться. Мне просто нужна ночь, как эта, когда я смогу в одиночестве бить тарелки и есть мои любимые трюфели".
Дома его встретила гробовая тишина. Только ветка била в окно спальной комнаты. Будь это любой другой день, Харви обязательно бы испугался, потому что атмосфера в пустой и тёмной квартире и правда жуткая, но сейчас, как ему казалось, он был настолько опечален, что ветка для него не имела никакого значения.
Харви снял ботинки, скинул ветровку, а затем прошёл в ванную комнату. Он помыл руки с мылом и наложил себе манной каши.
Супруга Бетти всё таки узнает о разбитой тарелке.