В Поисках Счастья

«Есть вещи, которые настолько ужасны, что осознать их сразу просто невозможно».

- Донна Тартт - «Тайная история».

У Роберта были две вещи, которые омрачали его существование: кошмары и его отец, что практически являлось синонимами.

И сейчас он желал только одного - стакан воды. Во рту у Роберта пересохло, а его горло невероятно саднило, будто кто-то пытался его душить, и после этого он еще громко и непрерывно кричал. Ему не хотелось вставать с теплой и приятной постели, но еще больше Роберту не хотелось терпеть это ощущение во рту. Он опустил ноги на колючий от холода пол и вздохнул. Тепло от старого и слегка потертого одеяла пропало, оставив после себя лишь шепчущий поток ветра, который плавно и незаметно пробирался в комнату через незакрытое окно. Роберт прикрыл за собой дверь комнаты и тихими, как он думал, шагами направился на кухню. Казалась, что даже капля воды могла унять всю боль в горле, и это действительно было так, но все же недостаточно для того, чтобы утолить жажду, поэтому Роберт выпил практически весь стакан. Спать ему сейчас совсем не хотелось, что его совсем не удивило, но расстроило. Каждый раз, когда он закрывал глаза, он молился только о том, чтобы заснуть и не проснуться до раннего утра, но каждый раз его ждало чувство всепоглощающего разочарования: в себе; в отце; в вере и жизни. И каждый раз, когда он пытался укрыться от воспоминаний и кошмаров, они продолжали искать укромное место в сердце и голове Роберта, а когда находили, не щадили. Ему никогда не удавалось укрыться от них - секреты, воспоминания и кошмары - стали частью него. Казалось, что они просто сковали его невидимыми цепями и держат в своем плену. Во сне - в его кошмарах - Роберт слышал голос отца, повторяющего одни и те же слова: «Я не хотел, я не хотел». Иногда Роберт не понимал: это правда сон или все наяву? И от этой мысли он был в ледяном ужасе. «Я не хотел, я не хотел». - Проигрывалось в его голове. Казалось, что эти три слова бесконечны, он больше никогда не хотел их слышать. Он помнил этот день в деталях и чертовски жалел об этом, Роберту хотелось бы забыть этот момент в его жизни навсегда.

«Интересно, они когда-нибудь закончатся? Потому что мне очень бы этого хотелось», - думал он перед тем, как закрыть глаза и провалиться в поглощающую тьму. Роберт засыпал с надеждой, а просыпался с огромной зияющей дырой в сердце.

Вся его жизнь в последние время была серой, а может, таковой казалось - он уже сам ничего не понимал. Его ничего не интересовало, не то, чтобы ему хотелось чем-то интересоваться. Роберт потерял всю тягу, к чему бы-то ни было еще после слов «Я не...». Как бы он описал свою жизнь? Слово «ничто» идеально подходило. Роберт просыпался среди ночи, и ему так и не удавалось сомкнуть глаза даже на секунду после пробуждения; он просто лежал и глядел в потолок, который был темным и с небольшими разводами, которые были похожи на мазки - на картине Франциско Гойя, а еще эти разводы на потолке напоминали ему смерть. На самом деле все здесь напоминало ему смерть.

С наступлением утра, Роберт не спеша одевался и шел в школу - он не понимал для чего. Получить образование? Найти работу? Это на самом деле имеет смысл? Он не считал это важным и не боялся осуждений со стороны сверстников, которые были одержимы своим будущим, которые были в погоне за статусом и властью. Роберт и не думал прожить так долго.
«Боже, ты ведь не серьезно? Собираешься проторчать в этом тухлом городишке всю жизнь?» - слышал он отовсюду. Ему бы хотелось узнать, какой промежуток времени они вкладывали во фразу «всю жизнь», но он только улыбался и ничего не отвечал.

Он подозревал, что некоторые замечают его безразличие буквально ко всему. Но не пытался их переубедить. Возможно, он не хотел этого делать, а, может, и не знал как. Был и третий вариант: его это устраивало, но он боялся себе в этом признаться, боялся признаться, что, возможно, он полностью сломлен и не хочет это менять.
«У тебя что, до сих пор нет девушки? Может, у тебя парень, мм?» - эти вопросы он слышал даже чаще, чем дышал. Первый раз Роберту было стыдно признаться, что он не испытывал симпатию к кому либо уже очень долгое время.

Иногда ему приходилось соглашаться с некоторыми высказываниями, но делал он это только с одной целью, - чтобы его оставили в покое.

- Чёрт, Эмили хороша, согласитесь? - высказывал свое наблюдение один из знакомых.

- Да, она милая, - выдавал в ответ Роберт.

Иногда, если не всегда, он ненавидел себя за то, что ему приходилось притворяться.

Роберт зажёг сигарету и подошёл к окну. На улице сквозь тьму проглядывали огни города: это был свет в одной из комнат небольшого и уютного дома; фонарь, который горел нимбом, отталкивая от себя и разгоняя непроглядную темноту и посылая светлые лучи в неизвестном направлении. Роберту хотелось, чтобы кто-нибудь тоже разогнал тьму в его голове и сердце. Но он понимал, что сделать это может только он сам.
Роберт стряхнул пепел, который хаотично и без цели плыл по воздуху воздуху и медленно погасал. Эти небольшие, но яркие искры напомнили парню улыбку той девушки из кафе. И он сам не понимал почему. Нет, юноша абсолютно точно не верил в любовь с первого взгляда, да и вообще в любовь, но верил (и даже надеялся) в симпатию.

Его чувства разделились. Радость, что он может испытывать хотя бы маленькую частицу симпатии к кому-то, что у него всё ещё оставались эмоции, хоть и не такие ярко выраженные, как ему бы хотелось. Второе чувство, испытываемое Робертом было смятение. Он знал, что следует за безобидной на первый взгляд симпатией, которая потом пробирается сквозь бронь, ломая её и захватывает все части сердца. Да, именно. За ней следует боль и потери, разбитое сердце - а это в лучшем случае. Роберту все ещё не хотелось подпускать к себе человека, который мог бы разрушить его колючие, покрытые льдом границы. Но тем не менее, сейчас его охватило достаточно сильное желание увидеться с той девчонкой. Юноша взглянул на сигарету, которая уже почти догорела, оставив после себя запах едкого дыма и чувство пустоты, он понял, что за все это время в раздумьях затянулся всего два раза.

"Чёрт" - пронеслось в мыслях у Роберта. Спать ему все ещё не хотелось.

Бросив последний взгляд на улицу, он закрыл окно и вернулся в комнату, плотно прикрыв дверь. Роберт взял в руки телефон и несколько минут просто крутил его в руках, будто это может помочь в выборе. Он думал написать Габриэле, той девушке, цвет волос которой напоминал ему о тепле лета и наврямя изгонял мрачные мысли, которые плотно поселились в его голове.
Покрутив телефон ещё какое-то время, он положил его обратно на стол, чувствуя всю правильность этого выбора и немного раздражения от того, что не решился сделать. Он иногда не понимал сам себя и даже не представлял как кто-то может понять его.

- Гёте "Фауст" - жемчужина немецкой драматургии, которая не уступает произведения Шекспира. Этот урок мы посвятим именно этой книге.

Роберт слышал ровно половину того, что говорил преподаватель. Нет, дело не в том, что ему это было неинтересно. Спереди сидела она. Роберт смотрел на волосы, которые свободно разветвлялись по всей спине, ему хотелось к ним прикоснуться. Изредка юноша кидал взгляды на учителя в странном зелёном галстуке в горошек. Наконец прозвенел звонок, оповещающий об окончании урока и одновременно спасая от надобности отвечать на вопросы по Фаусту. Габриэла повернулась в сторону Роберта и улыбнулась. Он улыбнулся в ответ.

- Привет. - Девушка поправила лямку рюкзака и взглянула на Роберта в ожидании ответа.

Парень в ответ взглянул на Габриэлу и отметил, что её волосы стали короче. И несомненно ему понравилось.

- Тебе так хорошо. - Роберт аккуратно и неосознанно прикоснулся к волосам.

Он не понимал, зачем это сделал. Но, если это сделает его счастливым сейчас, то не видел причины беспокоиться об этом, а поругать себя можно в любое время. Уж Роберт это знал точно.

- Спасибо, я знаю.
Ему определённо нравились немного самоуверенные девушки, хотя изначально он не думал, что Габриэла из таких.

- Итак, что у тебя сейчас за урок?

Солнце светило слишком ярко, прямо в глаза Роберту, и ему пришлось сдвинуться немного в сторону, чтобы лучше видеть девушку. Она облокотилась одной рукой на парту и ковыряла ногтем её угол. Роберту это показалось милым.

- Биология, а у тебя?

- Математика, - девушка закатила глаза, добавив: - ненавижу её.

- Думаю, это интересная наука, но естественно только для тех, кто её понимает, ну, или пытается.

В классе осталось всего пару человек, которые ещё не успели собрать свои книги и тетради или же они просто тянули время и не хотели идти на следующий урок. Например, как Роберт, которому хотелось ещё поговорить с девушкой.

- Да, ты прав, но я не отношусь к этому типу, к сожалению.

Парень улыбнулся, посмотрев на Габриэлу, и сказал:

- Уверен, ты хороша в чем-то другом. - Он задумался и пытался сдержать внутри слова, которые рвались наружу, словно пробка от шампанского: когда вроде ты этого хочешь, ждёшь, но все равно немного боишься и вздрагиваешь от неожиданности.

Роберту не хотелось больше быть трусом или ограничивать себя в доступных радостях, таких, на которые он мог повлиять сам. Ему хватило последних месяцев, которые отпечатались в его сердце, будто ожог на коже, который напоминает о себе чаще, чем этого бы хотелось.

- Не хотела бы ты встретиться на днях?

Юноше казалось, что он даже задержал дыхание. Он ненавидел ждать - а это было именно то, что ему постоянно советовали. Какая ирония.

Габриэла изогнула бровь и улыбнулась. Она перестала ковырять угол парты. В классе пахло книгами и ужасным одекалоном мистера Дарлина, от которого буквально у всех были неприятные ощущения.

- Что, тебе мало наших встреч здесь?

Роберту показалось, что Габи флиртует, а может, так хотелось ему самому. Но он знает, что, если бы с ним флиртовали, он вряд ли бы это понял. У него было всего две девушки: в седьмом классе, их отношения были ужасными; и пять месяцев назад - тот период, который Роберту хотелось стереть с памяти, как нежелательных штрих на холсте.

Иногда воспоминания могут приходить в самые неожиданные моменты, когда их не ждёшь. Они словно нежеланные гости, которые стучаться в твою дверь, но ты не можешь закрыть ее перед ними.

- Да, - он помедлил, - определённо.

Он старался не глядеть долго на Габриэлу, но проигрывал. Это был первый раз, когда проигрыш был победой.

- Хорошо, я тебе напишу, кофейный мальчик.

Девушка подмигнула, развернулась и ушла, оставив после себя запах горячего шоколада - любимого напитка его матери - и забрав крупицу плохих мыслей Роберта, окружавших его, как стая воронов.
Он подумал, что этот день уже не может быть лучше.