Кайрос

Лидия Дмитриевна не могла определиться с выбором ведущих для концерта. Он уже сегодня вечером!

У ее сына проблемы с мафией, а она тут о ведущих думает.

Слишком сложно.

На секунду в ее голове проскочила мысль, что с этой проблемой могут разобраться участники. Почему бы им самим не провести концерт? Сначала женщина отмела эту идею, не считая нормальным спихивать свои обязанности на учеников, но спустя полчаса метаний между кандидатами все же написала Коле. А после, немного подумав, и Лиз тоже. Пару минут, и все готово. Дети выдвинули Тимофея и Софию. Посмотрев личные дела учеников и не найдя никаких серьезных проступков, дала свое согласие. Отправив учащимся нужные сообщения, она устало опустилась в черное кресло снимая очки.

Ночью Илья был на очередном задании и пока что не написал о его исходе.

Тьютор стукнула ладонью по столу.

— Лидия, ты, похоже, тряпка! На тебя должны равняться ученики, а ты себя в руки взять не можешь. Ещё куча дел. Не время раскисать.

В то же время, теперь уже ведущие концерта, а не просто ученики, открыли чаты. Как только до них дошло, с кем они будут вести концерт, из обоих комнат раздались вопли, наполненные самой разнообразной гармонии эмоций.

Утром шум создавали не только Тим и Софи, а также знакомые нам юные музыканты.

— Копуша! Ай! Не-не-не, не смей кидать книги! Это тяжелая артиллерия! — говорила Лиз, то и дело скашивая глаза на выход.

Как только мальчик отвернулся, она выскочила из комнаты и с громким хохотом сбежала по лестнице, чуть не подвернув ногу. Сзади послышался топот, поэтому Лиз свернула в ближайший коридор. Она даже не помнила, с чего все началось. Поняв, что вроде за ней никто не гонится, девочка остановилась, глубоко вдыхая. Ей на плече опустилась рука. Осознание молнией вспыхнуло в сознании, и Лиз рванула в противоположную сторону.

— Стой. Остановись! — Догнав ее, Коля продолжил: — Предлагаю перемирие.
— Временное! — сказала она после пары секунд молчания и скрылась за поворотом.

Еле найдя Лиз, он крепко схватил ее за плечи, чтобы успеть сказать это:

— Моя бабушка сейчас делает обход, и если нас засекут наказание обеспечено.
— С чего бы? Можно сказать, что я просто устроила тебе экскурсию.
— Мы в школе! Забыла?

Осмотревшись и опознав вход в кабинет алгебры неподалеку, она округлила глаза и закрыла нижнюю часть лица руками.

Дело в том, что летом они могли ходить (если не занимались уборкой) только по первому этажу, где находился актовый и спортивный залы, две комнаты отдыха, два кабинета технологии и один — изо.

Мальчик усмехнулся, видя ее реакцию. Лиз заметила какое-то движение в том коридоре, из которого она вылетела пару минут назад. Инстинкт самосохранения сработал мгновенно. Оба через долю секунды сидели в каком-то кабинете, прижавшись к стене так, чтобы если откроется дверь, то этой самой дверью их загородило.

Шаги напротив их кабинета. Друзья сильнее вжались в стену. Скрип ручки. Дверь приоткрылась.

Даже не видя лицо Тьютора, было понятно, что она, прищурившись, осматривает комнату. Как будто назло, Коле захотелось чихнуть. Собрав в кулак, то есть в нос, всю волю, он зажмурился, пытаясь не издавать звуков.

Прошло совсем немного времени. Вдруг дверь резко закрылась, а на них смотрела разгневанная Лидия Дмитриевна.

— Что вы скажете в свое оправдание? — произнесла она, переводя взгляд с одного на другого.
— Костюмы! — выкрикнула Лиз первое, что пришло в голову.
— Что «костюмы»?
— Для концерта. Мы не знали, как одеваться, и решили найти вас. А он, — она показала на мальчика, — сказал, что вы сейчас в школе.
— И зачем тогда прятаться?
— Э-э-э, ну-у, в общем...
— Так интереснее! — спас положение Коля. —  Апчхи!

Лиз согласно закивала, да так активно, что создавалось ощущение, будто у нее сейчас отвалится голова.

— Сделаем вид, что я вам поверила. Насчет одежды. Она просто должна сочетаться между собой и выглядеть прилично. А теперь вон с третьего этажа!

Отойдя на безопасное расстояние, они рассмеялись. То и дело пытаясь что-то сказать, но закатываясь в новом приступе смеха. Раздался грозный оклик, и ребята поспешили выйти из здания.

Солнце светило ярко. Птички пели, осы носились, как сумасшедшие. Ученики гуляли по территории. Идеальная картина. Лиз заметила, что Коля вот уже несколько минут чересчур внимательно смотрит на ее лицо.

— Что?
— Ты сняла линзы?
— Ага. И, похоже, наладила отношения с соседками.
—  Как это связано?
— Потом как-нибудь расскажу.

После этого времени на страдание ерундой не было. Скоро начинался концерт. Если у Лиз с подготовкой все было более-менее нормально, то Колю трясло знатно.

Он прислонился лбом к холодной стене. Как не вспоминать прошлый концерт?!

Как бы он ни пытался забыть или переосмыслить тот день, ничего не выходило. Перед глазами все те же школьники, которые закатываются от смеха. А ему даже в кулисах, куда он сбежал, все прекрасно слышно.

Пока никто не видит, мальчик глотает слезы, прижимая к себе гитару.

Руки тряслись, как ненормальные. Да и не только руки. Самого Колю потряхивало, часто, буквально каждые несколько секунд возникало ощущение, будто в него вонзаются тысячи иголок.

Но не быстро, а медленно, с наслаждением.

Пару раз он пытался взять верх над эмоциями и успокоиться, но выходило только хуже. На пару минут все прекратилось, пришел Ваня. Появление друга и его слова немного успокоили мальчика. Но вот Ваня ушел.

Он снова наедине с собой. За что?

Коля не понял, в какой момент его ледяные от страха руки коснулись струн, а с губ стал слетать непонятный шепот. На удивление, боль в груди стала приятной, а потом и вовсе прошла. Но огонь жизни уже горел в нем неистовым пожаром. Ноты, аккорды, слова и паузы - все смешалось в единую стихию. Стихию, которая открывала самые потаенные уголки души.

Так он и написал первую песню.

Одним рывком он вернулся в реальность из воспоминания и обнаружил себя на сцене. Тело снова охватила дрожь. Колени подкосились, а перед глазами замелькали черные мушки. К счастью, Тим, который стоял рядом, около выхода со сцены, заметил состояние соседа по комнате. Он знаками показал повторять за ним: вдохнуть, подождать, выдохнуть, подождать и так по кругу.

Руки пересталитрястись, мушки исчезли. Тим показал «класс» большим пальцем руки.

Поехали!

Раздались первые тихие ноты, которые играла Лиз. Ее мелодию подхватил мальчик. Потом снова Лиз, и снова он. Так несколько раз подряд. Переглянувшись, они резко сменили мелодию. Вместо нежной All of Me появился дерзкий, безудержный рок-н-ролл. Разумеется, они добавили кое-что своё. Исполнять только как написано в нотах — значит просто исполнять. Не показывать что-то большее, нежели поток звуков.

Чувства волнами исходили от душ ребят. Они, как и тогда на репетиции, полностью отдались музыке. Нотка за ноткой, такт за тактом, и незаметно подкрался кульминационный момент. Свет резко погас, но они не переживали — так задумано. Пара секунд, и Лиз начинает быстро играть что-то непонятное, постепенно замедляя. В этот момент их ноги начинает подсвечивать белым. Мелодия стала совсем медленной, как сгущенка, которая ползет с ложки. Тогда начал играть Коля. Он, наоборот, от медленного темпа переходил к быстрому. Вскоре его игра стала похожа на стук капель по окну. Тогда они стали «перебрасывать» друг другу первенство в мелодии. Оставался конец — понизить звук до минимума, а после неожиданно дать аккорд.

Необычайная смесь усталости, опустошения и искреннего счастья скользила в каждом жесте, слове, взгляде.

Они выложились на максимум. Поклон, красиво уйти со сцены.

За ними закрылась дверь, ведущая на сцену. Лиз и Коля одновременно от переизбытка эмоций обняли друг друга, а после с самым невозмутимым видом, но яркими, живыми улыбками подошли к Софи.

— Сколько ещё номеров?
— Сейчас посмотрю, — она оглянулась в поисках чего-то. — Тим забрал список, когда вышел следующее выступление объявлять. Подождите, он скоро вернется.

Ребята переглянулись, заметив, как сверкали глаза девочки при упоминании Тима. Кстати, о нем. Он действительно вернулся со сцены и, подойдя к Софи, что-то ей шепнул. Она нахмурилась, кивнула и куда-то убежала. Видимо, что-то пошло не так.

Как бы ни хотелось пойти отдыхать, нужно дождаться конца концерта. Лиз подмигнула Коле и как бы невзначай спросила у Софи, когда закончатся номера и начнется другая часть концерта.

— Примерно в восемь, а что?
— Ничего-ничего, — сказал Коля и тут же рванул к выходу, утягивая за собой Лиз и крича, что они успеют вернуться.

Отбежав достаточно далеко, с видом бывалых подельников ребята дали друг другу «пять». Вдохнув вечерний воздух, девочка, смеясь, закружилась, раскинув руки в стороны. Пару минут друзья просто наслаждались тишиной, которая являлась самым лучшим подарком после шума актового зала. Прислонившись к дереву, Коля воскликнул:

— Ловко мы их!
—  Ага, это уж точно, — сказал кто-то, кладя руки на плечи беглецам.
— Бабушка?
— Л-лидия Дм-митриевна?

Она кивнула, ехидно улыбаясь.

— Если вы сейчас не возвращаетесь, то вас ждет наказание. Неубранных кабинетов ещё много.
— Ладно. Лиз, ты идешь? — он посмотрел на неё умоляющим взглядом. Видимо, очень не хотелось разочаровывать бабушку.

Девочка, закатив глаза, тоже пошла обратно. Шли они нарочито медленно — не хотелось светиться перед огромной толпой. Однако, когда дело доходило до выступлений, то ради того, чтобы прожить мелодию, они готовы играть хоть перед целой галактикой.

Сейчас их ждало настоящее испытание для интровертов — те люди, которые выступят лучше других в определенной отрасли, будут говорить что-то похожее на речь. Кроме них на инструментах ещё играла парочка людей, которые точно хотели выиграть, но, зная закон подлости, честь говорить в микрофон достанется именно им. В принципе, они сыграли хорошо. Главное преодолеть страх публики. Ведь играть это одно, а говорить — совсем другое. Можно ошибиться, сказать что-нибудь не то.

— Лиз.
— Да?
— Что это значит? - сказал он, протягивая свой телефон, который он невесть где взял, девочке.

Она быстро пробежалась глазами по тексту сообщения, после огляделась вокруг и, убедившись, что никого рядом нет, стала с радостными криками бегать по кругу.

— Ты чего?
— Мы свободны от речи! Ее будут говорить те трое, что в начале концерта выступали.
— А, стоп. Так ты про это пыталась мне сказать перед началом?
— Да! Ты что, не слушал?
— Прости. Просто кое-что никак из головы не выходит.

Почувствовав больную тему, Лиз как-то неловко улыбнулась и ускорила шаг. Коля лишь вздохнул. Видимо, он правильно поступил, когда решил не говорить никому о своих проблемах. Людям не интересны чужие истории. По крайней мере, большинству. Мама всегда говорила открыто и не боялась неловких моментов.

Он остановился, пытаясь успокоиться. Не нужно было про это вспоминать.

Слеза медленно сползла по щеке. Потом ещё одна. Он поднял глаза к небу и увидел только-только появившуюся большую медведицу. Мама часто рассказывала о звездах.

Как же он скучает.

Глубокий вдох. Не созданные воспоминания ножевыми ранениями полосят струны, натянутые где-то в глотке.

— Ты идешь? Что-то случилось? — спросила Лиз, идя обратно в его сторону.
— Нет, — не желая показывать слезы, мальчик отвернулся.
— Давай так. Если что-то все же произошло, или тебе плохо, или ещё что, то ты просто так и скажешь. Можешь не говорить, что именно, — она говорила быстро и суматошно, постоянно поправляя то волосы, то одежду.
— Я просто скучаю по маме, — произнес он, ожидая насмешек.
— Ого... В плохом смысле! Ой, нет. Я вовсе не про то! В общем... Я понимаю тебя, отчасти, но все же, — Она несмело обняла друга, пытаясь хоть как-то утешить его.

Ветер подул с новой силой, забирая с собой частички печали. Сколько бы вам ни было лет, вы имеете полное право скучать по родителям. Даже если почти ни разу за всю жизнь не виделись. Какими бы ужасными их не считали окружающие.

Все имеют право жить, так ведь? А какая жизнь без эмоций?

Жаль, что много лет назад эту фразу не сказали одному человеку, который сейчас причиняет другим много боли. Но обо всем по порядку.

• • •
(Примерно пятнадцать лет назад)

Ким Ян — гениальный мастер из школы боевых искусств в Китае. Ему всего двадцать с хвостиком, но он все равно сражается, как бывалый вояка. Сейчас он ехал в Российском метро. Все потому, что ещё месяц назад боец здорово разругался со школой и переехал в другую страну, чтобы его не нашли. Это все произошло в эмоциональном порыве, поэтому сейчас у Кима много проблем.

Его родители умерли сразу после того, как он сел в самолет. Внезапно, без причин — их не стало. Конечно, скорее всего, школа постаралась. Или же просто все испытания решили накинуться на него разом.

В вагоне никого, кроме него, не было. Но даже сейчас он запрещал себе плакать, ведь, как учил его самый первый мастер, мужчины не плачут.

Господин Ян пустым, безжизненным взглядом посмотрел в окно. На него оттуда глядело такое отражение: худой человек с впадинами на лице и необычными серыми волосами.

Громкоговоритель объявил об остановке. Не слушая дальше, Ким Ян вышел. Спустя пару минут ходьбы, он увидел аллею.

Асфальт блестел от недавнего дождя. Снег огромными хлопьями, кружась, покрывал все в округе. Морозный воздух ударил в нос, словно он только что вышел на улицу. На лавочках тихо о чем-то переговаривались люди. Фонари, стоящие возле этих лавок, то и дело гасли, а потом снова загорались.

— Завораживает, да, Ким Ян? — пошелестел старческий голос.
— Зачем вы тут? — нахмурившись и сжав губы, сказал Ким.
— Хочу предложить вернуться.

Ян только фыркнул и посмотрел себе под ноги. Холодный ветер дунул в лицо, кинув в глаза горстку снега.

— Тем более, сама судьба велит тебе так сделать.
— Ага, в виде вас?
— Не перебивай! Твоих родителей не стало, как только ты поднялся в воздух. Значит, в этом виноват ты.

Он медленно принял боевую стойку.

Шикарная логика.

— Как вы смеете!
— Мальчик мой. Разве я не учил тебя слушаться старших? Тогда поступай, как велит судьба.
— Нет. Вы пытаетесь манипулировать мной смертью родителей!

Он не мог сдерживаться и заплакал. Град слез быстро прекратился после одной фразы старца.

— Прекрати реветь как пятилетка! Разве ты не мастер? Разве не отрекался от ненужных чувств?
— То есть, по-вашему, смерть родителей — пустяк?
— Да. Ты должен держать себя в руках, несмотря ни на что. Быть, как железо.
— Как пожелаете, — самый разумный выход это притвориться, — Дайте мне две недели, и я буду в Китае.
— Очень на это надеюсь.

Как только старик ушел, мужчина что-то зло зашептал.

— Как железо? Хорошо. Весь мир узнает, что такое боль. А я стану Железным боссом и буду вертеть людьми, как захочу. Без единой эмоции. Прямо как вы и хотели.

• • •

После концерта все разбрелись кто куда. Софи и Тим о чем-то тихо и, смущаясь, разговаривали в кулисах. Лидия Дмитриевна, махнув на все рукой, ушла спать и уже смотрела не первый сон.

Многие ученики разбились по компаниям или парочкам и просто смотрели вместе сериалы, играли во что-то или устраивали ночевки. Так сложилось, что после концерта все занимались чем хотели. Даже ночные обходы и отбой отменили. Но завтра нужно вставать, как по часам. Этот факт не давал ученикам не спать всю ночь. Поэтому примерно в час-два ночи многие нехотя погрузились в мир сладостных видений.

Тим ушел к кому-то на ночевку, поэтому, сильно стесняясь, Коля позвал в гости Лиз. Девочка, явно уставшая после концерта, упала в стоящее рядом со столом кресло.

— Тут живет кто-то ещё? — спросила она, показывая на вещи на соседней кровати.
— Да, Тим.
— Почему я не удивлена?
— Слушай... — он резко замолчал, начиная вертеть в руках ручку, — ладно, забудь.
— Говори, я не кусаюсь.
— Я-я, — он боролся с сомнениями, что четко отражалось на лице, но в итоге закончил, — кое-что написал, хочешь послушать?
— Конечно!

Он глубоко вдохнул, достал из чехла гитару. Разгладил покрывало на кровати. Протер струны, даже слишком усердно. Проверил настройку, пару раз то вставал, то садился обратно. В общем, всеми силами пытался оттянуть момент, когда нужно начать играть. Лиз терпеливо ждала. Она понимала его. Потому что показывать что-то необычное, особенно сверстникам страшно. Поймав его взгляд, она ободряюще улыбнулась, слегка сжав свободную руку мальчика  в знак поддержки.

Он собрался с духом и взял первый аккорд. Что-то пошло не так. Раздался глухой стук. Порвалась струна. Коля нервно рассмеялся.

— Как-то так. Понравилось? — сказал он, пытаясь перевести все в шутку.

Лиз рассмеялась, слегка упираясь в подушку.

— Очень. Умеешь менять струны?

Он отрицательно замотал головой.

— Понятно. Запасные есть?
— Да, ты знаешь как поставить новые?
— В нашей музыкальной школе даже было что-то похожее на тест, по смене струн. Думаю, что смогу тебе помочь.

Пока Лиз, бережно держа инструмент, снимала старую струну и ставила другую, он то и дело спрашивал, точно ли она правильно делает. Доверить свой инструмент кому-то очень сложно, тем более, человеку, которого знаешь недавно. Наконец, девочка отдала ему гитару и выкинула остатки прошлой струны.

— Осталось настроить, но этот трюк с гитарой я провернуть не смогу.
— Пф-ф, легко.

Вскоре Лиз пересела на кровать, а Коля начал играть. Не сказать, что его мелодия — шедевр, но не ужасна это точно. Музыка лилась спокойным потоком, обвивая ростками сердце. Девочка прикрыла глаза, слушая его. Несколько раз Коля ошибался, но суть мотива не терял. Пару капель пота выступили у него на лбу. Он очень старался. Сама музыка напоминала смесь лирики и марша. Необычно, но красиво.

Последний раз музыкант провел пальцами по струнам и замер, смотря на Лиз. Он закончил играть, но она все ещё находилась в каком-то трансе. Он щелкнул пальцами перед ее лицом, чуть не задев нос. Девочка обвела взглядом комнату, а потом тихо-тихо прошептала:

— Это прекрасно...
— Спасибо.
— Можно мне попробовать?

Он протянул ей гитару, а сам сел рядом и исправлял ошибки в постановке рук, интонации и много чего ещё. Сначала дотрагиваться до чужих рук было огромной неловкостью, но спустя жалких пятнадцать минут это переросло в обыденность.

Это был прекрасный, теплый вечер, который при воспоминании будет греть душу. Это вечер, который сделал из простых знакомых настоящих друзей. Под конец ночи окажется, что у Лиз есть слова для песни, а у Коли все с точностью наоборот. Так появилась первая песня. Кто знает, возможно, она не последняя? Вдруг, это и был кайрос?